Неточные совпадения
И что мне все тычут
со всех сторон: «преступление, преступление!» Только теперь вижу ясно всю нелепость моего малодушия, теперь, как уж решился идти на этот ненужный
стыд!
Ушли все на минуту, мы с нею как есть одни остались, вдруг бросается мне на шею (сама в первый раз), обнимает меня обеими ручонками, целует и клянется, что она будет мне послушною, верною и доброю женой, что она сделает меня счастливым, что она употребит всю жизнь, всякую минуту своей жизни, всем, всем пожертвует, а за все это желает иметь от меня только одно мое уважение и более мне, говорит, «ничего, ничего не надо, никаких подарков!» Согласитесь сами, что выслушать подобное признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика с краскою девичьего
стыда и
со слезинками энтузиазма в глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво.
— Нет,
стыд и горе! —
со вздохом ответил Обломов.
Ты всегда меня видишь: в жутком бессилии порывов к Тебе, как в робкой и хладной молитве моей, в расплавленной муке дробящегося сознания и в жгучем
стыде греха моего. Ты зришь потаенные помыслы, что от себя я
со страхом скрываю. Ты во мне знаешь и холодного себялюбца и унылого труса. Ты ведаешь и лукавого похотливца и корыстного завистника. О, страшно думать, что Тебе все мое ведомо, ибо Ты всегда меня видишь!
Меня не наказывали, и никто даже не напоминал мне о том, что
со мной случилось; но я не мог забыть всего, что испытал: отчаяния,
стыда, страха и ненависти в эти два дня.
И обнял Дуню и трижды поцеловал ее
со щеки на щеку. Вся зарделась она, хоть и немного еще прошло времени с тех пор, как знакомым и незнакомым мужчинам без малейшего зазрения
стыда и совести усердно раздавала она серафимские лобзания.
С душевной болью,
со злостью и с отвращением к себе, и к Любке и, кажется, ко всему миру, бросился Лихонин, не раздеваясь, на деревянный кособокий пролежанный диван и от жгучего
стыда даже заскрежетал зубами.
Быстрая и нелепая ссора Платонова с Борисом долго служила предметом разговора. Репортер всегда в подобных случаях чувствовал
стыд, неловкость, жалость и терзания совести. И, несмотря на то, что все оставшиеся были на его стороне, он говорил
со скукой в голосе...
Со смутным чувством
стыда и страха перечитывал я скорбный лист умершего: подробное изо дня в день описание течения все ухудшающейся болезни, рецепты, усеянные восклицательными знаками, и в конце — лаконическая приписка дежурного врача: «В два часа ночи больной скончался»…
Любовь? Да, вот еще! Он знает ее наизусть, да и потерял уже способность любить. А услужливая память, как на смех, напоминала ему Наденьку, но не невинную, простодушную Наденьку — этого она никогда не напоминала — а непременно Наденьку-изменницу,
со всею обстановкой, с деревьями, с дорожкой, с цветами, и среди всего этот змеенок, с знакомой ему улыбкой, с краской неги и
стыда… и все для другого, не для него!.. Он
со стоном хватался за сердце.
Тогда Ромашов вдруг с поразительной ясностью и как будто
со стороны представил себе самого себя, свои калоши, шинель, бледное лицо, близорукость, свою обычную растерянность и неловкость, вспомнил свою только что сейчас подуманную красивую фразу и покраснел мучительно, до острой боли, от нестерпимого
стыда.
Ромашов, до сих пор не приучившийся справляться
со своим молодым сном, по обыкновению опоздал на утренние занятия и с неприятным чувством
стыда и тревоги подходил к плацу, на котором училась его рота. В этих знакомых ему чувствах всегда было много унизительного для молодого офицера, а ротный командир, капитан Слива, умел делать их еще более острыми и обидными.
Окно в Шурочкиной спальне было открыто; оно выходило во двор и было не освещено.
Со смелостью, которой он сам от себя не ожидал, Ромашов проскользнул в скрипучую калитку, подошел к стене и бросил цветы в окно. Ничто не шелохнулось в комнате. Минуты три Ромашов стоял и ждал, и биение его сердца наполняло стуком всю улицу. Потом, съежившись, краснея от
стыда, он на цыпочках вышел на улицу.
Что касается до Людмилы, то в душе она была чиста и невинна и пала даже не под влиянием минутного чувственного увлечения, а в силу раболепного благоговения перед своим соблазнителем; но, раз уличенная матерью, непогрешимою в этом отношении ничем, она мгновенно поняла весь
стыд своего проступка, и нравственное чувство девушки заговорило в ней
со всей неотразимостью своей логики.
— Что ж за
стыд! мужчины и не то с нами делают, да не стыдятся. Поль! ты что
со мной сделал?
Это была краска
стыда от воспоминания о том, что несколько месяцев тому назад он отшатнулся от того же фон Зеемана, называл его отсталым обскурантом и вместе
со своими недостойными товарищами глумился над ним, над его трусостью, эгоизмом, нерешительностью принести в жертву свои личные интересы пресловутому общему делу.
«Спихнули дочку против воли, породниться
со мной захотели! — думал он
со злобой о стариках Хомутовых. — Тоже святошей прикидывается, а сама сохнет под кровлей законного мужа по любви к другому, чай, сбежала бы давно, кабы не страх да не
стыд, который видно не весь потеряла… — продолжал он свои размышления уже по адресу своей жены. — Надо за нею глаз да глаз, недаром пословица молвится: „в тихом омуте черти водятся“».
— Что такое старо? Забывать предрассудки не старо, хотя бы самые невинные, а, напротив, к общему
стыду, до сих пор еще ново, — мигом заявила студентка, так и дернувшись вперед
со стула. — К тому же нет невинных предрассудков, — прибавила она с ожесточением.
Разве через неделю, через месяц, или даже через полгода, в какую-нибудь особую минуту, нечаянно вспомнив какое-нибудь выражение из такого письма, а затем и всё письмо,
со всеми обстоятельствами, он вдруг сгорал от
стыда и до того, бывало, мучился, что заболевал своими припадками холерины.
— Да-с, да-с. Ведь она, говорят, и с артистами, и с пиянистами, и, как там по-ихнему,
со львами да
со зверями знакомство вела.
Стыд потеряла совершенно…
— Вот как этакое-то дело
со мной сделалось, и стали мы приступать к Манефе Ивановне, чтоб перед родителем открыться."А что, говорит, разве уж к концу дело пришло?"И заместо того чтоб перед родителем меня заступить и осторожненько ему рассказать, что вот господин хороший и поправить свой грех желает, она все, сударь, против
стыда и совести сделала.
Со школьниками он еще кое-как справлялся и, в крайней необходимости, даже посекал их, возлагая это, без личного присутствия, на Гаврилыча и давая ему каждый раз приказание наказывать не столько для боли, сколько для
стыда; однако Гаврилыч, питавший к школьникам какую-то глубокую ненависть, если наказуемый был только ему по силе, распоряжался так, что тот, выскочив из смотрительской, часа два отхлипывался.
Этот проект создался молодым затаенным горем, опасностью огласки,
стыдом перед целым городом, мыслью о горьком позоре старого отца, которого она по-свóему любила детски-деспотическою любовью, а с тех пор как, покинутая Полояровым, осталась одна
со своей затаенной кручиной, полюбила его еще более, глубже, сердечнее, серьезней.
Ночью опять являлся во сне Глумову
Стыд."И даже сказал что-то, но вот хоть убей — не упомню!" — рассказывал мне Глумов. Да и
со мной что-то было: моментально я почувствовал, что меня вдруг как бы обожгло. Очевидно, это было предостережение.
Он сидел на стуле, понимая лишь одно: уходит! Когда она вырвалась из его рук — вместе
со своим телом она лишила его дерзости и силы, он сразу понял, что всё кончилось, никогда не взять ему эту женщину. Сидел, качался, крепко сжимая руками отяжелевшую голову, видел её взволнованное, розовое лицо и влажный блеск глаз, и казалось ему, что она тает. Она опрокинула сердце его, как чашу, и выплеснула из него всё, кроме тяжёлого осадка тоски и
стыда.
— Что же за
стыд, когда я ей обучался, да не мог понять! Это
со всяким может случиться, — отвечал дьякон и, не высказывая уже более никаких догадок, продолжал тайно сгорать любопытством — что будет?
Согласитесь сами, что выслушать подобное признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика, в тюлевом платьице, с краскою девичьего
стыда и
со слезинками энтузиазма в глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво!
Со смиренно опущенными глазами, в которых теперь горел
стыд, он молча слушал упреки жены, смирный и тупой, как овца, уходил к себе в комнату и там запирался.
Проекту предпослано вступление, в котором автор объясняет, что хотя он,
со времени известного происшествия, живет в деревне не у дел, но здоровье его настолько еще крепко, что он и на другом поприще мог бы довольно многое «всеусерднейше и не к
стыду» совершить.
Одно и то же чувство — чувство неловкости, тягостного принуждения, быть может, даже
стыда со стороны девушки — проглядывало на лице того и другого. Но нечего было долго думать. Глеб, чего доброго, начнет еще подтрунивать. Ваня подошел к девушке и, переминая в руках шапку, поцеловал ее трижды (Глеб настоял на том), причем, казалось, вся душа кинулась в лицо Вани и колени его задрожали.
Я остолбенел от досады и смущения, сгорел от
стыда и не понимал, что
со мною делается.
«Какое безобразие, какой
стыд, — думал он, чувствуя на лице теплоту от слез… — Ах, ах, какой срам! Никогда
со мною этого не было…»
«До такой степени потерять
стыд и совесть! — кричали
со всех сторон, — до такой степени унизиться, пренебречь все приличия, до такой степени распустить все узы!» и проч. и проч.
Она покраснела при всей своей неспособности краснеть, но не от
стыда, не от воспоминания, не от досады; — невольное удовольствие, тайная надежда завлечь снова непостоянного поклонника, выйти замуж или хотя отомстить
со временем по-своему, по-женски, промелькнули в ее душе. Женщины никогда не отказываются от таких надежд, когда представляется какая-нибудь возможность достигнуть цели, и от таких удовольствий, когда цель достигнута.
Работа моя шла быстро и очень удачно. Маменька не находили слов хвалить меня и закармливали ласощами. Только и потребовали, чтобы нагих людей покрыть краскою сколько можно толще и так, чтобы ничего невозможно было различить."Покрой их, Трушко, потолще; защити их от
стыда". И я
со всем усердием накладывал на них всех цветов краски, не жалея, и имел удовольствие слышать от маменьки:"Вот теперь живо; невозможно различить человек ли это или столб?"