Неточные совпадения
Когда вышли навстречу все попы в светлых золотых ризах, неся
иконы и кресты, и впереди сам архиерей с крестом в руке и в пастырской митре, преклонили козаки все свои головы и
сняли шапки.
Город уже проснулся, трещит, с недостроенного дома
снимают леса, возвращается с работы пожарная команда, измятые, мокрые гасители огня равнодушно смотрят на людей, которых учат ходить по земле плечо в плечо друг с другом, из-за угла выехал верхом на пестром коне офицер, за ним, перерезав дорогу пожарным, громыхая железом, поползли небольшие пушки, явились солдаты в железных шлемах и прошла небольшая толпа разнообразно одетых людей, впереди ее чернобородый великан нес
икону, а рядом с ним подросток тащил на плече, как ружье, палку с национальным флагом.
— Чтобы в киотку, что у меня в комнате, поставилась.
Снимите мерочку. Хочу, чтоб она всегда у меня в изголовьях была, — ответила Дуня. — И оклад закажите, пожалуйста, серебряный, густо позолоченный, а каменья на
икону я вам сама выдам.
— Полно, Патапушка, все одного кустика ветки, всех одним дождичком мочит, одним солнышком греет, — сказала Манефа. — Может, и с ними льзя по-доброму да по-хорошему сладиться. Я бы, кажись, в одной свитке осталась, со всех бы
икон ризы
сняла, только бы на старом месте дали век свой дожить… Другие матери тоже ничего бы не пожалели!.. Опять же и благодетели нашлись бы, они б не оставили…
И Платонида и Фотинья перед
иконой Казанской Богородицы поклялись свято хранить тайну. Нача́л положили,
икону с божницы
сняли и во свидетельство клятвы целовали ее перед Матренушкой и перед ее матерью.
В доме началась тревога, мать поднялась с постели,
сняли из-за
иконы и зажгли большую восковую свечу «грешницу».
Сняв картуз, он держит
икону горизонтально, смотрит вдоль письма, сбоку, прямо, смотрит на шпонку в доске, щуря глаза и мурлыча...
Бывало, влезет в лавку грузная фигура в чапане, надетом сверху полушубка,
снимет мохнатую шапку, перекрестится двумя перстами, глядя в угол, где мерцает лампада, и стараясь не задевать глазами неосвященных
икон, потом молча пощупает взглядом вокруг себя и скажет...
Тут тоже не всё ладно: отец-то её богомаз был, в Елатьме жили они — это на Оке есть такое жительство, — ну, так вот, он будто ризу
снял с
иконы, а мать — спрятала.
Приехали на Святки семинаристы, и сын отца Захарии, дающий приватные уроки в добрых домах, привез совершенно невероятную и дикую новость: какой-то отставной солдат, притаясь в уголке Покровской церкви,
снял венец с чудотворной
иконы Иоанна Воина и, будучи взят с тем венцом в доме своем, объяснил, что он этого венца не крал, а что, жалуясь на необеспеченность отставного русского воина, молил сего святого воинственника пособить ему в его бедности, а святой, якобы вняв сему, проговорил: „Я их за это накажу в будущем веке, а тебе на вот покуда это“, и с сими участливыми словами
снял будто бы своею рукой с головы оный драгоценный венец и промолвил: „Возьми“.
— Ну, ну… Ежели теперь у меня зарок? Да я хошь сейчас
икону со стены
сниму… А вы, барин, видели Осипа-то Иваныча нашего?
Старик, сидя за узким прилавком,
снимал с
иконы ризу, выковыривая гвоздики маленькой стамеской. Мельком взглянув на вошедшего парня, он тотчас же опустил голову к работе, сухо сказав...
— Ты бы прежде поздоровался, что ли… да и шапку
сними — здесь
икона…
Пока хозяйка вздувала огонь, а хозяин слезал с полатей, нетерпение вновь приехавших дошло до высочайшей степени; они стучали в ворота, бранили хозяина, а особливо один, который испорченным русским языком, примешивая ругательства на чистом польском, грозился сломить хозяину шею. На постоялом дворе все, кроме Юрия, проснулись от шума. Наконец ворота отворились, и толстый поляк, в провожании двух казаков, вошел в избу. Казаки, войдя, перекрестились на
иконы, а поляк, не
снимая шапки, закричал сиповатым басом...
— Думал я про Шабалина… — заговорил Маркушка после тяжелой паузы. — Он бы
икону снял со стены… да я-то ему, кровопивцу, не поверю… тоже вот и другим… А тебя я давно знаю, Гордей Евстратыч… особливо твою мамыньку, Татьяну Власьевну… ее-то молитва доходнее к Богу… да. Так ты не хочешь Исусовой молитвой себя обязать?
— Клялся, божился,
икону снимать хотел, что сам ей его и готовил…
Князь приказал ее
снять оттуда, но невидимая сила удерживала
икону, и не было никакой возможности отделить ее от ствола сосны…
—
Икону сниму, ваше превосходительство… с места мне не сойти, ежели я хоть единым словом совру… Не таковское дело, штобы облыжные слова говорить. Завсегда как свеча горел перед вашим превосходительством…
Федосья. Ты, басурман,
сними шапку-то! Перед матерью надо как перед
иконой стоять… а ты — ишь, выпялился!
А на дворе за церковью наш человек чтобы сейчас из той шинели
икону взял и летел с нею сюда, на сей бок, и здесь изограф должен в продолжение времени, пока идет всенощная, старую
икону со старой доски
снять, а подделок вставить, ризой одеть и назад прислать, таким манером, чтобы Яков Яковлевич мог ее опять на окно поставить, как будто ничего не бывало.
По Луки замечанию было так, что англичанин точно будто жаждал испытать опасных деяний и положил так, что поедет он завтра в монастырь к епископу, возьмет с собою изографа под видом злотаря и попросит ему
икону ангела показать, дабы он мог с нее обстоятельный перевод
снять будто для ризы; а между тем как можно лучше в нее вглядится и дома напишет с нее подделок.
Но случилось другое дело: отставной солдат с чудотворной
иконы Иоанна-воина венец
снял и, будучи взят с тем венцом в доме своем, объяснил, что он этого венца не крал, а что, жалуясь на воинскую долю, молил святого пособить ему в его бедности, а святой якобы
снял венец, да и отдал, сказав: „мы люди военные, но мне сие не надо, а ты возьми“.
Государь выслушал эту встречу и пошел «прикладываться к местным
иконам», а игумен, тем временем,
снял с себя ризу и «стал за амвоном с братиею».