Неточные совпадения
Смеются вдвое
в ответ на это обступившие его приближенные чиновники;
смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на
лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
Он пригнулся тогда совсем к полу и заглянул ей снизу
в лицо, заглянул и помертвел: старушонка сидела и
смеялась, — так и заливалась тихим, неслышным смехом, из всех сил крепясь, чтоб он ее не услышал.
— Ну, ты! следователь!.. Ну, да черт с вами со всеми! — отрезал Разумихин и вдруг,
рассмеявшись сам, с повеселевшим
лицом, как ни
в чем не бывало, подошел к Порфирию Петровичу.
Неподвижное и серьезное
лицо Раскольникова преобразилось
в одно мгновение, и вдруг он залился опять тем же нервным хохотом, как давеча, как будто сам совершенно не
в силах был сдержать себя. И
в один миг припомнилось ему до чрезвычайной ясности ощущения одно недавнее мгновение, когда он стоял за дверью, с топором, запор прыгал, они за дверью ругались и ломились, а ему вдруг захотелось закричать им, ругаться с ними, высунуть им язык, дразнить их,
смеяться, хохотать, хохотать, хохотать!
Она зачерпнула горстью воды и брызнула ему
в лицо. Он зажмурился, вздрогнул, а она
засмеялась.
А потом опять все прошло, только уже
в лице прибавилось что-то новое: иначе смотрит она, перестала
смеяться громко, не ест по целой груше зараз, не рассказывает, «как у них
в пансионе»… Она тоже кончила курс.
Ольга
засмеялась, проворно оставила свое шитье, подбежала к Андрею, обвила его шею руками, несколько минут поглядела лучистыми глазами прямо ему
в глаза, потом задумалась, положив голову на плечо мужа.
В ее воспоминании воскресло кроткое, задумчивое
лицо Обломова, его нежный взгляд, покорность, потом его жалкая, стыдливая улыбка, которою он при разлуке ответил на ее упрек… и ей стало так больно, так жаль его…
И княгиня, наклонившись к папа, начала ему рассказывать что-то с большим одушевлением. Окончив рассказ, которого я не слыхал, она тотчас
засмеялась и, вопросительно глядя
в лицо папа, сказала...
Когда Вронский опять навел
в ту сторону бинокль, он заметил, что княжна Варвара особенно красна, неестественно
смеется и беспрестанно оглядывается на соседнюю ложу; Анна же, сложив веер и постукивая им по красному бархату, приглядывается куда-то, но не видит и, очевидно, не хочет видеть того, что происходит
в соседней ложе. На
лице Яшвина было то выражение, которое бывало на нем, когда он проигрывал. Он насупившись засовывал всё глубже и глубже
в рот свой левый ус и косился на ту же соседнюю ложу.
― Ты вот и не знаешь этого названия. Это наш клубный термин. Знаешь, как яйца катают, так когда много катают, то сделается шлюпик. Так и наш брат: ездишь-ездишь
в клуб и сделаешься шлюпиком. Да, вот ты
смеешься, а наш брат уже смотрит, когда сам
в шлюпики попадет. Ты знаешь князя Чеченского? — спросил князь, и Левин видел по
лицу, что он собирается рассказать что-то смешное.
Она вытянула
лицо и, полузакрыв глаза, быстро изменила выражение
лица, сложила руки, и Вронский
в ее красивом
лице вдруг увидал то самое выражение
лица, с которым поклонился ему Алексей Александрович. Он улыбнулся, а она весело
засмеялась тем милым грудным смехом, который был одною из главных ее прелестей.
Увидав мать, они испугались, но, вглядевшись
в ее
лицо, поняли, что они делают хорошо,
засмеялись и с полными пирогом ртами стали обтирать улыбающиеся губы руками и измазали все свои сияющие
лица слезами и вареньем.
Девочка, любимица отца, вбежала смело, обняла его и
смеясь повисла у него на шее, как всегда, радуясь на знакомый запах духов, распространявшийся от его бакенбард. Поцеловав его наконец
в покрасневшее от наклоненного положения и сияющее нежностью
лицо, девочка разняла руки и хотела бежать назад; но отец удержал ее.
Старик один
засмеялся; Аркадий выразил улыбку на своем
лице. Базаров только затянулся. Беседа продолжалась таким образом около часа; Аркадий успел сходить
в свою комнату, которая оказалась предбанником, но очень уютным и чистым. Наконец вошла Танюша и доложила, что обед готов.
Аркадий посмотрел на базаровского ученика. Тревожное и тупое выражение сказывалось
в маленьких, впрочем приятных чертах его прилизанного
лица; небольшие, словно вдавленные глаза глядели пристально и беспокойно, и
смеялся он беспокойно: каким-то коротким, деревянным смехом.
Так люди на пароходе,
в море, разговаривают и
смеются беззаботно, ни дать ни взять, как на твердой земле; но случись малейшая остановка, появись малейший признак чего-нибудь необычайного, и тотчас же на всех
лицах выступит выражение особенной тревоги, свидетельствующее о постоянном сознании постоянной опасности.
Правда, некогда правильные и теперь еще приятные черты
лица его немного изменились, щеки повисли, частые морщины лучеобразно расположились около глаз, иных зубов уже нет, как сказал Саади, по уверению Пушкина; русые волосы, по крайней мере все те, которые остались
в целости, превратились
в лиловые благодаря составу, купленному на Роменской конной ярмарке у жида, выдававшего себя за армянина; но Вячеслав Илларионович выступает бойко,
смеется звонко, позвякивает шпорами, крутит усы, наконец называет себя старым кавалеристом, между тем как известно, что настоящие старики сами никогда не называют себя стариками.
Теперь я без хохота вспомнить не могу испуганных и бледных
лиц моих товарищей (вероятно, и мое
лицо не отличалось тогда румянцем); но
в ту минуту, признаюсь, мне и
в голову не приходило
смеяться.
Большое, мягкое тело Безбедова тряслось, точно он
смеялся беззвучно,
лицо обмякло, распустилось, таяло потом, а
в полупьяных глазах его Самгин действительно видел страх и радость. Отмечая
в Безбедове смешное и глупое, он почувствовал к нему симпатию. Устав размахивать руками, задыхаясь и сипя, Безбедов повалился на стул и, наливая квас мимо стакана, бормотал...
И вдруг
засмеялся мелким смехом, старчески сморщив
лицо, весь вздрагивая, потирая руки, глаза его, спрятанные
в щелочках морщин, щекотали Самгина, точно мухи. Этот смех заставил Варвару положить нож и вилку; низко наклонив голову, она вытирала губы так торопливо, как будто обожгла их чем-то едким, а Самгин вспомнил, что вот именно таким противным и догадливым смехом
смеялся Лютов на даче, после ловли воображаемого сома.
Пенная зелень садов, омытая двухдневным дождем, разъединяла дома, осеняя их крыши; во дворах,
в садах кричали и
смеялись дети, кое-где
в окнах мелькали девичьи
лица,
в одном доме работал настройщик рояля, с горы и снизу доносился разноголосый благовест ко всенощной; во влажном воздухе серенького дня медь колоколов звучала негромко и томно.
Ее удивительно легко кружил китаец,
в синей кофте, толстенький, круглоголовый, с
лицом кота; длинная коса его била Варвару по голой спине, по плечам, она
смеялась.
— Осторожность — хорошее качество, — сказал Бердников, и снова Самгин увидал
лицо его комически сморщенным. Затем толстяк неожиданно и как-то беспричинно
засмеялся.
Смеялся он всем телом, смех ходил
в нем волнами, колыхая живот, раздувая шею, щеки, встряхивая толстые бабьи плечи, но смех был почти бесшумен, он всхлипывал где-то
в животе, вырываясь из надутых щек и губ глухими булькающими звуками...
Он сбил окурок щелчком, плюнул вслед ему и топнул ногой о землю, а лысый, сморщив
лицо, спрятав глаза, взметнул голову и тонко
засмеялся в небо.
Она тихонько
засмеялась, глядя
в лицо Самгина, прищурясь, потом сказала, покачивая головой...
Самгин, передвигаясь с людями, видел, что казаки разбиты на кучки, на единицы и не нападают, а защищаются; уже несколько всадников сидело
в седлах спокойно, держа поводья обеими руками, а один, без фуражки, сморщив
лицо, трясся, точно
смеясь. Самгин двигался и кричал...
— Да, да, я так думаю! Правда? — спросила она, пытливо глядя
в лицо его, и вдруг, погрозив пальцем: — Вы — строгий! — И обратилась к нахмуренному Дмитрию: — Очень трудный язык, требует тонкий слух: тешу, чешу, потесать — потешать, утесать — утешать. Иван очень
смеялся, когда я сказала: плотник утешает дерево топором. И — как это: плотник? Это значит — тельник, — ну, да! — Она снова пошла к младшему Самгину. — Отчего вы были с ним нелюбезны?
Выговорив самое главное, девушка повернула голову, робко посмотрев на старика. Лонгрен сидел понурясь, сцепив пальцы рук между колен, на которые оперся локтями. Чувствуя взгляд, он поднял голову и вздохнул. Поборов тяжелое настроение, девушка подбежала к нему, устроилась сидеть рядом и, продев свою легкую руку под кожаный рукав его куртки,
смеясь и заглядывая отцу снизу
в лицо, продолжала с деланым оживлением...
А я все хожу
в петербургском байковом пальто и
в резиновых калошах. Надо мной
смеются и пророчат простуду, но ничего: только брови, ресницы, усы, а у кого есть и борода, куржевеют, то есть покрываются льдом, так что брови срастаются с ресницами, усы с бородой и образуют на
лице ледяное забрало; от мороза даже зрачкам больно.
— Правда ли, что твоя мать ведьма? — произнесла Оксана и
засмеялась; и кузнец почувствовал, что внутри его все
засмеялось. Смех этот как будто разом отозвался
в сердце и
в тихо встрепенувших жилах, и со всем тем досада запала
в его душу, что он не во власти расцеловать так приятно засмеявшееся
лицо.
С краской
в лице начал вспоминать, как много раз почти высказывал ей любовь мою, а так как она меня не останавливала и не предупредила, то, стало быть, вывел я, надо мною
смеялась.
— Это я на него, на него! — указала она на Алешу, с детской досадой на себя за то, что не вытерпела и
рассмеялась. Кто бы посмотрел на Алешу, стоявшего на шаг позади старца, тот заметил бы
в его
лице быструю краску,
в один миг залившую его щеки. Глаза его сверкнули и потупились.
— Совершенно верно-с… — пробормотал уже пресекшимся голосом Смердяков, гнусно улыбаясь и опять судорожно приготовившись вовремя отпрыгнуть назад. Но Иван Федорович вдруг, к удивлению Смердякова,
засмеялся и быстро прошел
в калитку, продолжая
смеяться. Кто взглянул бы на его
лицо, тот наверно заключил бы, что
засмеялся он вовсе не оттого, что было так весело. Да и сам он ни за что не объяснил бы, что было тогда с ним
в ту минуту. Двигался и шел он точно судорогой.
Председатель начал было с того, что он свидетель без присяги, что он может показывать или умолчать, но что, конечно, все показанное должно быть по совести, и т. д., и т. д. Иван Федорович слушал и мутно глядел на него; но вдруг
лицо его стало медленно раздвигаться
в улыбку, и только что председатель, с удивлением на него смотревший, кончил говорить, он вдруг
рассмеялся.
— И я, и я с вами! — выкрикивал он, подпрыгивая,
смеясь мелким веселым смешком, с блаженством
в лице и на все готовый, — возьмите и меня!
— Старика! — крикнул Митя, смотря Петру Ильичу прямо
в лицо,
смеясь и крича ему как глухому.
— Вы… вы… вы маленький юродивый, вот вы кто! — с побледневшим уже
лицом и скривившимися от злобы губами отрезала вдруг Катерина Ивановна. Иван Федорович вдруг
засмеялся и встал с места. Шляпа была
в руках его.
Николай Парфенович слушал и тоже
смеялся. Прокурор хоть и не
смеялся, но зорко, не спуская глаз, разглядывал Митю, как бы не желая упустить ни малейшего словечка, ни малейшего движения его, ни малейшего сотрясения малейшей черточки
в лице его.
Она иронически
засмеялась, стараясь поглядеть ему
в лицо.
Все
засмеялись. Райский поцеловал ее
в обе щеки, взял за талию, и она одолела смущение и вдруг решительно отвечала на его поцелуй, и вся робость слетела с
лица.
Оно имело еще одну особенность: постоянно лежащий смех
в чертах, когда и не было чему и не расположена она была
смеяться. Но смех как будто застыл у ней
в лице и шел больше к нему, нежели слезы, да едва ли кто и видал их на нем.
Тут только он взглянул на нее, потом на фуражку, опять на нее и вдруг остановился с удивленным
лицом, как у Устиньи, даже рот немного открыл и сосредоточил на ней испуганные глаза, как будто
в первый раз увидал ее. Она
засмеялась.
Он
смеялся над своим увлечением, грозившим ему, по-видимому, серьезной страстью, упрекал себя
в настойчивом преследовании Веры и стыдился, что даже посторонний свидетель, Марк, заметил облака на его
лице, нервную раздражительность
в словах и движениях, до того очевидную, что мог предсказать ему страсть.
— Это слабость, да… — всхлипывая, говорил Леонтий, — но я не болен… я не
в горячке… врут они… не понимают… Я и сам не понимал ничего… Вот, как увидел тебя… так слезы льются, сами прорвались… Не ругай меня, как Марк, и не
смейся надо мной, как все они
смеются… эти учителя, товарищи… Я вижу у них злой смех на
лицах, у этих сердобольных посетителей!..
Люди стояли
в отдалении, ругались,
смеялись и острили над товарищами, но вдруг
лица их делались испуганными, они принимались отмахиваться руками и убегали еще дальше.
Валек, вообще очень солидный и внушавший мне уважение своими манерами взрослого человека, принимал эти приношения просто и по большей части откладывал куда-нибудь, приберегая для сестры, но Маруся всякий раз всплескивала ручонками, и глаза ее загорались огоньком восторга; бледное
лицо девочки вспыхивало румянцем, она
смеялась, и этот смех нашей маленькой приятельницы отдавался
в наших сердцах, вознаграждая за конфеты, которые мы жертвовали
в ее пользу.
— Какой вы вздор порете, — сказал я ему,
смеясь, однако вспыхнул
в лице — мне захотелось ее видеть.
В доме Бетленга жили шумно и весело,
в нем было много красивых барынь, к ним ходили офицеры, студенты, всегда там
смеялись, кричали и пели, играла музыка. И самое
лицо дома было веселое, стекла окон блестели ясно, зелень цветов за ними была разнообразно ярка. Дедушка не любил этот дом.
А Жилину пить хочется,
в горле пересохло; думает — хоть бы пришли проведать. Слышит — отпирают сарай. Пришел красный татарин, а с ним другой, поменьше ростом, черноватенький. Глаза черные, светлые, румяный, бородка маленькая, подстрижена;
лицо веселое, все
смеется. Одет черноватый еще лучше: бешмет шелковый синий, галунчиком обшит. Кинжал на поясе большой, серебряный; башмачки красные, сафьянные, тоже серебром обшиты. А на тонких башмачках другие толстые башмаки. Шапка высокая, белого барашка.
Бахарев сегодня был
в самом хорошем расположении духа и встретил Привалова с веселым
лицом. Даже болезнь, которая привязала его на целый месяц
в кабинете, казалась ему забавной, и он называл ее собачьей старостью. Привалов вздохнул свободнее, и у него тоже гора свалилась с плеч. Недавнее тяжелое чувство разлетелось дымом, и он весело
смеялся вместе с Василием Назарычем, который рассказал несколько смешных историй из своей тревожной, полной приключений жизни.