Неточные совпадения
В начале июня мы оставили Сингапур. Недели было чересчур много, чтоб познакомиться с этим местом. Если б мы еще остались день, то не знали бы, что делать от скуки и жара. Нет, Индия не по нас! И англичане
бегут из нее, при первом удобном
случае, спасаться от климата на мыс Доброй Надежды, в порт Джаксон — словом, дальше от экватора, от этих палящих дней, от беспрохладных ночей, от мест, где нельзя безнаказанно есть и пить, как едят и пьют англичане.
Он открыл мне, что в конверте подробности о
побеге и что в
случае, если он умрет или опасно заболеет, то чтоб я одна спасла Митю.
— Да помилуйте же, господа! Ну, взял пестик… Ну, для чего берут в таких
случаях что-нибудь в руку? Я не знаю, для чего. Схватил и
побежал. Вот и все. Стыдно, господа, passons, [довольно, право (фр.).] а то, клянусь, я перестану рассказывать!
Бывали здесь богатые купеческие свадьбы, когда около дома стояли чудные запряжки; бывали и небогатые, когда стояли вдоль бульвара кареты, вроде театральных, на клячах которых в обыкновенное время возили актеров императорских театров на спектакли и репетиции. У этих карет иногда проваливалось дно, и ехавшие
бежали по мостовой, вопя о спасении… Впрочем, это было безопасно, потому что заморенные лошади еле двигались… Такой
случай в восьмидесятых годах был на Петровке и закончился полицейским протоколом.
В тот день, когда произошла история с дыркой, он подошел ко мне на ипподроме за советом: записывать ли ему свою лошадь на следующий приз, имеет ли она шансы? На подъезде, после окончания
бегов, мы случайно еще раз встретились, и он предложил по
случаю дождя довезти меня в своем экипаже до дому. Я отказывался, говоря, что еду на Самотеку, а это ему не по пути, но он уговорил меня и, отпустив кучера, лихо домчал в своем шарабане до Самотеки, где я зашел к моему старому другу художнику Павлику Яковлеву.
— Да, это дело очень серьезное, мсье Лопухов. Уехать из дома против воли родных, — это, конечно, уже значит вызывать сильную ссору. Но это, как я вам говорила, было бы еще ничего. Если бы она
бежала только от грубости и тиранства их, с ними было бы можно уладить так или иначе, — в крайнем
случае, несколько лишних денег, и они удовлетворены. Это ничего. Но… такая мать навязывает ей жениха; значит, жених богатый, очень выгодный.
Кирсанов и по просьбе желающего
бежать туза редко брал на себя леченье, — обыкновенно рекомендовал своих друзей, занимающихся практикою, а себе оставлял лишь немногие
случаи, интересные в научном отношении.
Как всегда в этих
случаях бывает, крючки ломались, пуговицы отрывались, завязки лопались; кажется, чего проще иголки с ниткой, а между тем за ней нужно было
бежать к Досифее, которая производила в кухне настоящее столпотворение и ничего не хотела знать, кроме своих кастрюль и горшков.
Обыкновенно наказывают плетями или розгами всех бегунов без разбора, но уж одно то, что часто
побеги от начала до конца поражают своею несообразностью, бессмыслицей, что часто благоразумные, скромные и семейные люди убегают без одёжи, без хлеба, без цели, без плана, с уверенностью, что их непременно поймают, с риском потерять здоровье, доверие начальства, свою относительную свободу и иногда даже жалованье, с риском замерзнуть или быть застреленным, — уже одна эта несообразность должна бы подсказывать сахалинским врачам, от которых зависит наказать или не наказать, что во многих
случаях они имеют дело не с преступлением, а с болезнью.
Никто еще не доказал, что среди каторжников, живущих в избах,
случаи преступлений и
побегов наблюдаются реже, чем у живущих в тюрьме, и что труд первых производительнее, чем вторых, но весьма вероятно, что тюремная статистика, которая рано или поздно должна будет заняться этим вопросом, сделает свой окончательный вывод в пользу изб.
Подследственные, недавно возвращенные с
бегов и временно арестованные по какому-либо
случаю, сидят под замком в особом корпусе, который называется «кандальной».
Всё это повреждения, полученные на работах, при всякого рода несчастных
случаях, в
бегах (огнестрельные раны), в драке.
Здесь начало
побега сопряжено с опасностью, но всё же благоприятные
случаи представляются почти ежедневно.
Главная опасность, какую представляют для общества
побеги, заключается в том, во-первых, что они развивают и поддерживают бродяжество и, во-вторых, ставят почти каждого беглого в нелегальное положение, когда он, в громадном большинстве
случаев, не может не совершать новых преступлений.
Побеги строго запрещены и уже не поощряются начальством, но условия местной тюремной жизни, надзора и каторжных работ, да и самый характер местности таковы, что в громадном большинстве
случаев помешать
побегу бывает невозможно.
Был один
случай, когда каторжные
бежали на катере, принадлежащем горному ведомству.
Лекарь жил на самой набережной. Случилось, что он был дома, за обедом сидел. Ни за какие бы коврижки не оставил он неконченную тарелку жирных ленивых щей с чесноком, если бы позвали его к кому-нибудь другому, но теперь дело иное — сам Смолокуров захворал; такого
случая не скоро дождешься, тут столько отвалят, что столько с целого уезда в три года не получишь. Сбросив наскоро халат и надев сюртук, толстенький приземистый лекарь
побежал к Марку Данилычу.
Неоднократно Иван Фомич сбирался
бежать от своего патрона, но всякий раз его удерживала мысль, что в таком
случае долг, доросший до значительной цифры, пожалуй, пропадет безвозвратно.
Тем и кончилось, что свезли меня в пансион, к Тушару, в вас влюбленного и невинного, Андрей Петрович, и пусть, кажется, глупейший
случай, то есть вся-то встреча наша, а, верите ли, я ведь к вам потом, через полгода, от Тушара
бежать хотел!
Он был одинаково любезен и с матерью и с дочерью, не искал
случая говорить с одной Наденькой, не
бежал за нею в сад, глядел на нее точно так же, как и на мать.
— Да так! С одним моим знакомым был
случай не в пример необыкновеннее вашего. Жил это он в своем имении Харьковской губернии, сад у него был при доме большой, а за садом болото. Вот он раз утречком взял ружье, собаку крикнул — Нормой звали — и отправился через сад на болото. Собака вперед убежала и на болоте уже стойку сделала, а он только что к нему подходить стал, как вдруг из дому лакей
бежит.
Успокоенные ликвидаторы, потребовав на
бегу еще графин очищенной, вновь скрылись в каюту, и я за ними. Адвокат окончательно разыгрался и сыпал
случаями из своей юридической практики. Он весь сиял: из каждой поры его организма, словно от светящегося червячка, исходил загадочный свет.
От этого первые, при удобном
случае, так легко ударились в коммуну; от этого вторые, во время прусской войны, массами
бежали с поля сражения.
Только в одном
случае и доныне русский бюрократ всегда является истинным бюрократом. Это — на почтовой станции, когда смотритель не дает ему лошадей для продолжения его административного
бега. Тут он вытягивается во весь рост, надевает фуражку с кокардой (хотя бы это было в комнате), скрежещет зубами, сует в самый нос подорожную и возглашает...
Часы составляются из минут, а минуты в таких
случаях летят бешено. Я швырнул Додерляйна и
побежал обратно в больницу.
Это был второй
случай молниеносной холеры. Третий я видел в глухой степи, среди артели косцов, возвращавшихся с полевых работ на родину. Мы ехали по жаре шагом. Впереди шли семеро косцов. Вдруг один из них упал, и все бросились вперед по дороге
бежать. Остался только один, который наклонился над упавшим, что-то делал около него, потом бросился догонять своих. Мы поскакали наперерез бежавшим и поймали последнего.
Мадлен советовала ему подчиниться судьбе и в
случае его выдачи из Бельгии в Россию, не стараться
бежать, а сделать все, что от него зависело, чтобы скорей выпутаться из дел и доказать свою невиновность.
В
случае ж поражения намеревался он
бежать, оставя свою сволочь на произвол судьбы.
— Вопрос, извините, странный. Нельзя предполагать, что с волком встретишься, а предполагать страшные несчастья невозможно и подавно: бог посылает их внезапно. Взять хоть этот ужасный
случай… Иду я по Ольховскому лесу, никакого горя не жду, потому что у меня и без того много горя, и вдруг слышу страшный крик. Крик был до того резкий, что мне показалось, что меня кто-то резанул в ухо…
Бегу на крик…
Я, дальнозоркий, вижу только два темных пятнышка. Кочетов принес бинокль, но в бинокль я вижу немного больше, чем простым глазом. Мы с Кочетовым обсуждаем план защиты позиции, если будет десант, и постановляем: биться до конца в
случае высадки десанта и послать
бегом сообщить на Цисквили, где есть телеграф с Озургетами. Корабли приближались, Галям уже видит...
И толпа порой тысяч в двадцать отступает перед сотнею-другою палок, причем задние
бегут, закрывая, на всякий
случай, головы руками…
— Нет, уж я это знаю… оставь. Теперь одно спасенье —
бежать. Все великие люди в подобных
случаях так делали… Только дело в том, что и для трагедии нужны деньги, а у меня, кроме нескольких крейцеров и кредита в буфете, ничего нет.
Вдруг в фанзу как сумасшедший вбежал Рожков. Схватив винтовку, висевшую на стене, он стремглав выбежал из дома. Следом за ним вбежал другой стрелок, потом третий, потом все начали хватать ружья и
бежали куда-то, сталкиваясь в дверях и мешая друг другу. На мои вопросы, что случилось, они не отвечали, но по лицам их я увидел, что все были чем-то возбуждены и спешили, чтобы не упустить какой-то редкий
случай.
Анфиса. Еще бы после этого да я не поехала! Это даже было бы неучтиво с моей стороны. (Читает.) «Впрочем, может быть, вам ваша жизнь нравится и вся ваша любовь заключается в том, чтобы писать письма и заставлять обожателей во всякую погоду ходить по пятнадцати раз мимо ваших окон? В таком
случае извините, что я предложил вам
бежать со мной…»
Как только болезнь сделалась опасною, любимцы Петра пришли в ужас, уже предвидя владычество Софии и ожидая ссылки и казни; более близкие к Петру лица, Лефорт, князь Борис Алексеевич Голицын, Апраксин, Плещеев, «на всякий
случай запаслись лошадьми, в намерении
бежать из Москвы» (Устрялов, том II, стр. 144).
Наконец, бывает и так: узник без всяких разговоров вопиет: пощади! — и с доверием ждет. Эта манера наиболее согласная с обстоятельствами дела и потому самая употребительная на практике. Она имеет характер страдательный и ни к чему не обязывает в будущем. Конечно, просить прощения вообще не особенно приятно, но в таком
случае не надобно уже шалить. А если хочешь шалить и на будущее время, то привередничества-то оставь, а прямо
беги и кричи: виноват!
Остается одно, — думал он опять,
бежать,
бежать немедленно, не дожидаясь ее прибытия,
бежать ей навстречу; буду ли я страдать, буду ли мучитъся с Таней, — это невероятно, — но, во всяком
случае, рассуждать об этом, принимать это в соображение — нечего; надо долг исполнить, хоть умри потом!
— Не миновать. Человек слаб, женщина сильна,
случай всесилен, примириться с бесцветною жизнью трудно, вполне себя позабыть невозможно… А тут красота и участие, тут теплота и свет, — где же противиться? И
побежишь, как ребенок к няньке. Ну, а потом, конечно, холод, и мрак, и пустота… как следует.
Солдат имеет право стрелять в арестанта, если тот вздумает
бежать от него; но в то же время и отвечает за свой выстрел, если сделал его не в
случае самой крайней необходимости; то же самое и в
случае открытого бунта каторжников.
Кроме того, что этот
случай нарушил монотонную жизнь острога и раскопал муравейник, —
побег, и такой
побег, как-то родственно отозвался во всех душах и расшевелил в них давно забытые струны; что-то вроде надежды, удали, возможности переменить свою участь зашевелилось во всех сердцах.
— Не хотите? — взвизгнула Анфиса Петровна, задыхаясь от злости. — Не хотите? Приехали, да и не хотите? В таком
случае как же вы смели обманывать нас? В таком
случае как же вы смели обещать ему,
бежали с ним ночью, сами навязывались, ввели нас в недоумение, в расходы? Мой сын, может быть, благородную партию потерял из-за вас! Он, может быть, десятки тысяч приданого потерял из-за вас!.. Нет-с! Вы заплатите, вы должны теперь заплатить; мы доказательства имеем; вы ночью
бежали…
Я сам не без боязни появлялся у купели с сестрою Любинькой у подбелевского священника, заставлявшего дьячка читать символ «Веры», плохо сохранившийся в моей памяти. Но в большинстве
случаев мне приходилось крестить у наших дворовых, при этом буфетчику Павлу не раз случалось разыскивать меня в саду или в поле и насильно приводить к купели, от которой я
бежал, избавляясь от слова нашего приходского священника: «Читайте Верую».
На пустыре Ананьева не было. Кузьма пошел до улице, посмотрел по сторонам, но нигде не было видно старика. Парень вернулся к избе, запер дверь в привинченные кольца висячим замком и положил ключ в расщелину одного из бревен — место, уговоренное с Петром Ананьевым, на
случай совместного ухода из дому. Почти
бегом бросился он затем по улице и, не уменьшая шага, меньше чем через час был уже во дворе дома Салтыкова.
В тот же роковой вечер, пришедши домой, получил он известие, что
побеги целых селений за границу, по
случаю его жестокостей, повторяются.
Окоемов. Благодарю! Господа! Я пригласил вас… я хотел весело провести время с друзьями, но
случай натолкнул нас на эту печальную сцену; я не думаю, чтобы дальнейшее присутствие в этом бесславном доме было для вас приятно. Я и сам бы
бежал из дому, но я, к несчастию, одно из действующих лиц этой семейной драмы; я должен буду выслушивать разные объяснения, я обязан выпить чашу до дна. Господа! оставьте меня наедине с моим позором.
Андрей Денисов был один. Служители его, находившиеся с ним из числа чудских раскольников, давно возвратились в свои согласия. Последний товарищ, при нем оставшийся, жидовин Авраам, ожидал только удобнейшего
случая ограбить его и
бежать под Тулу, где возращен был некиим Селезневым раскол, основанный на чистом законе Моисеевом. В пустынных лесах невских назначил Авраам исполнить свои злодейские замыслы.
Но когда передовой отряд, при котором он находился, ворвался в корчмы, одиноко стоявшие в анценском лесу и служившие шведам отводными караульнями; когда раздались в них вопли умиравших или просивших пощады, он плакал, стонал, бросался в ноги к русским начальникам, обнимал их колена и разными красноречивыми движениями молил о жизни для несчастных или грозил, в противном
случае,
бежать и оставить войско без проводника.
Во всяком
случае, грамматики начинали прежде всех, и как только вмешивались риторы, они уже
бежали прочь и становились на возвышениях наблюдать битву.
Елизавета Алексеевна
побежала в дворницкую. У дверей стоял, щелкая подсолнухи, молодой дворник. Узнав, в чем дело, он усмехнулся под нос и моментально исчез где-то за дровами. Сегодня, по
случаю праздника, в доме все были пьяны и чуть не из каждой квартиры неслись стоны и крики истязуемых женщин и детей. Наивно было соваться туда.
Не обращая на него внимания, словоохотливый Федот Кузьмич рассказал старухе, как гуртовщик, отправляясь с другими работниками на ночлег в избу целовальника, услышал под навесом рев быка, как, движимый подозрением, спустился на двор с работниками, отыскал животное, убедился, что бык точно принадлежал ему, и как затем
побежал к становому, который, к счастию, находился в Комареве по
случаю покражи у фабриканта.