Неточные совпадения
— Что же, они точно смелые, их благородие ужасно какие смелые! — сказал барабанщик не громко, но так, что слышно было, обращаясь к другому солдату, как будто оправдываясь перед ним в
словах ротного
командира и убеждая его, что в них ничего нет хвастливого и неправдоподобного.
Бедного Володю так одолевала мысль, что он трус, что в каждом взгляде, в каждом
слове он находил презрение к себе, как к жалкому трусу. Ему показалось, что батарейный
командир уже проник его тайну и подтрунивает над ним. Он, смутившись, отвечал, что вещи на Графской, и что завтра брат обещал их доставить ему.
Но каждый раз эти мечты обрывались воспоминаниями о брани Федоровского, о язвительных
словах ротного
командира, о разговоре с Николаевым, и Ромашов снова чувствовал себя непоправимо опозоренным и несчастным.
— По правде сказать, и об этом разговор был, кричат,
словом, чтобы и корня не было! Мы уж их уговаривали: за что нашего
командира убивать? Тут и другие сказали: ведь, дескать, чуть что, и он от нас не уйдет, как гость сидит, — приди и бери!
— Покойный, его светлость, — твердили они, — был наш отец, облегчал нашу службу, довольствовал нас всякими потребностями;
словом сказать, мы были избалованные его дети; не будем иметь подобного ему
командира; дай Бог ему вечную память!
Баронесса Юлия Сергеевна, которую Савин знал в Варшаве еще барышней, так как она была дочерью полкового
командира Сергея Ивановича Краевского, приняла его очень любезно и заявила с первых же
слов, что завтрак подан.
На другое утро Савин пошел представляться
командиру корпуса и начальнику штаба, которым, со
слов Козлова и Гаталея, было уже известно о цели его приезда.
— Дайте мне
слово, что вы будете смотреть друг за другом, и что никто из вас не вернется на корвет в свинском бесчувственном виде. Это недостойно порядочного матроса. Обещаете своему
командиру?
— Ребята! все вы исполнили обещание, данное вами своему
командиру, и только четверо из вас не сдержали
слова и вернулись вчера с берега мертвецки пьяными… Выходи вперед, пьяницы!
Как только «Коршун» подошел, насколько было возможно, близко к клиперу и, не бросая якоря, остановился, поддерживая пары, с «Забияки» отвалил вельбот, и через несколько минут
командир «Забияки», плотный, коренастый брюнет с истомленным, осунувшимся лицом, входил на палубу «Коршуна», встреченный, как полагается по уставу, со всеми почестями, присвоенными
командиру. Он радостно пожимал руку Василия Федоровича и в первую минуту, казалось, не находил
слов.
— Пить — пил, ежели на берегу, но только с рассудком. А на другой год старший офицер его в старшие марсовые произвел, а когда в
командиры вышел, — к себе на судно взял… И до сих пор его не оставил: Кирюшкин на евойной даче сторожем. Вот оно что доброе
слово делает… А ты говоришь, никак невозможно! — заключил Бастрюков.
На вечернем учении повторилось то же. Рота поняла, в чем дело. Велиткин пришел с ученья туча тучей, лег на нары лицом в соломенную подушку и на ужин не ходил. Солдаты шептались, но никто ему не сказал
слова. Дело начальства наказывать, а смеяться над бедой грех — такие были старые солдатские традиции. Был у нас барабанщик, невзрачный и злополучный с виду, еврей Шлема Финкельштейн. Его перевели к нам из пятой роты, где над ним издевались
командир и фельдфебель, а здесь его приняли как товарища.
И действительно, там Карганов, наш Карганов! И почти
слово в
слово я прочитал у Льва Николаевича его рассказ, слышанный мной в 1877 году на позиции Муха-Эстата от самого Карганова, моего
командира.
Михаила Максимовича мало знали в Симбирской губернии, но как «слухом земля полнится», и притом, может быть, он и в отпуску позволял себе кое-какие дебоши, как тогда выражались, да и приезжавший с ним денщик или крепостной лакей, несмотря на строгость своего
командира, по секрету кое-что пробалтывал, — то и составилось о нем мнение, которое вполне выражалось следующими афоризмами, что «майор шутить не любит, что у него ходи по струнке и с тропы не сваливайся, что он солдата не выдаст и, коли можно, покроет, а если попался, так уж помилованья не жди, что
слово его крепко, что если пойдет на ссору, то ему и черт не брат, что он лихой, бедовый, что он гусь лапчатый, зверь полосатый…», [Двумя последними поговорками, несмотря на видимую их неопределенность, русский человек определяет очень много, ярко и понятно для всякого.
Одним
словом, во избежание неожиданностей, я, как распорядитель, должен был просить батальонного
командира, чтоб он сказал свою речь как можно скорее и как можно короче, что он, к общему удовольствию, и исполнил.
Командир корпуса написал на донесении: «дурак!», а начальник дивизии сказал: «Следовало бы этого господина за распространение ложных слухов отдать под суд!» Рассказывал мне врач, сам слышавший эти
слова генерала.
Товарищи и начальники ваши тогда искренно сожалели, что вы оставили военную службу, для которой положительно были рождены; даже покойный государь Николай Павлович, — эти
слова генерал начал опять говорить потише, — который, надо говорить правду, не любил вас, но нашему полковому
командиру, который приходился мне и вам дядей, говорил несколько раз: «Какой бы из этого лентяя Бегушева (извините за выражение!) вышел боевой генерал!..» Потому что действительно, когда вы на вашем десятитысячном коне ехали впереди вашего эскадрона, которым вы, заметьте, командовали в чине корнета, что было тогда очень редко, то мне одна из grandes dames… не Наталья Сергеевна, нет, другая… говорила, что вы ей напоминаете рыцаря средневекового!
—
Слово дано, и мы будем только помнить об исполнении его, — сказал военачальник, подавая дружески руку Паткулю. После того поспешил он сделать нужные распоряжения к немедленному походу и приказал протрубить сбор, о котором заранее извещены были полковые
командиры.
Студзинский. Слушай, капитан, ты упомянул
слово «отечество». Какое же отечество, когда большевики? Россия кончена. Вот помнишь,
командир говорил, и
командир был прав: вот они, большевики!..
Впрочем, здесь принято во внимание все, даже и невероятное: если бы в толпе прорвался ожесточенный разъярившийся зверь и она в отчаянии стала бы кидаться на явную опасность, если бы выстрелы сквозь решетку не оказали действия и зверь грозил бы сломать свою железную клетку, — тогда в руках
командира оставалось бы еще одно могучее средство. Ему стоило только крикнуть в машинное отделение несколько
слов...
А к Степану Ивановичу в Фарбованую приезжал
командир и хоть
словами не говорил, но всем выражал ему свою признательность за такое находчивое и «правильное направление дела».
Поддевкина. Командир-то у них строгий, шутить не любит. Говорят,
слово сказал, так его хоть громом ошиби, а уж от своего не отступится. Важное место было обещано Саше — теперь не видать ему, как ушей своих! Это еще не беда, а толкуют, за пьянство и мотовство из службы выгонят с худым аттестатом…
Сдаст ее
командир в гостях хозяевам на руки, сам в дальнюю комнатку продерется — по графинам пройтись, в банчок перекинуться либо дамочку встречную легким
словом зарумянить, — ан старушка контрольная тут как тут.
Не помню, кто из двух, Колокольцов или Стасюлевич, в один день летом приехав к нам, рассказал про случившееся у них для военных людей самое ужасное и необыкновенное событие: солдат ударил по лицу ротного
командира, капитана, академика. Стасюлевич особенно горячо, с сочувствием к участи солдата, которого ожидала, по
словам Стасюлевича, смертная казнь, рассказывал про это и предложил мне быть защитником на военном суде солдата.
Словом сказать, столовый барак весь в ельнике, лампы-молнии горят, передние скамьи коврами крыты, со всех офицерских квартир понашарпали. Впереди полковые барыни да господа офицеры. Бригадный генерал с полковым
командиром в малиновых креслах темляки покусывают. А за скамьями — солдатское море, голова к голове, как арбузы на ярмарке. Глаза блестят, носами посапывают — интересно.
Хотя
слова приказа и показались неясны полковому
командиру, и возник вопрос, как разуметь
слова приказа: в походной форме или нет? — в совете батальонных
командиров было решено представить полк в парадной форме на том основании, что всегда лучше перекланяться, чем не докланяться.
Рассказывали о
словах и поступках их
командира, великого князя, анекдоты о его доброте и вспыльчивости.
Выслушав эти
слова, полковой
командир опустил голову, молча вздернул плечами и сангвиническим жестом развел руки.
Балашев поехал дальше, по
словам Мюрата предполагая весьма скоро быть представленным самому Наполеону. Но вместо скорой встречи с Наполеоном, часовые пехотного корпуса Даву опять так же задержали его у следующего селения как и в передовой цепи, и вызванный адъютант
командира корпуса проводил его в деревню к маршалу Даву.
Увидав эту улыбку, Ростов сам невольно начал улыбаться и почувствовал еще сильнейший прилив любви к своему государю. Ему хотелось выказать чем-нибудь свою любовь к государю. Он знал, что это невозможно, и ему хотелось плакать. Государь вызвал полкового
командира и сказал ему несколько
слов.
По тому, как полковой
командир салютовал главнокомандующему, впиваясь в него глазами, вытягиваясь и подбираясь, как наклоненный вперед ходил за генералами по рядам, едва удерживая подрагивающее движение, как подскакивал при каждом
слове и движении главнокомандующего, — видно было, что он исполнял свои обязанности подчиненного еще с бòльшим наслаждением, чем обязанности начальника.
— Ну, еще, еще! — подстрекал ротный
командир, нагибаясь вперед и стараясь не проронить ни одного непонятного для него
слова. — Пожалуйста, почаще. Что́ он?
— Остановите этих мерзавцев! — задыхаясь, проговорил Кутузов полковому
командиру, указывая на бегущих; но в то же мгновение, как будто в наказание за эти
слова, как рой птичек, со свистом пролетели пули по полку и свите Кутузова.
Полковой
командир каждый раз при этом забегал вперед, боясь упустить
слово главнокомандующего касательно полка.
— Одно
слово, червонный!… (полкового
командира прозвали червонным королем) — смеясь, сказал субалтерн-офицер.