Неточные совпадения
— Видя таковое ее положение, с несчастными малолетными, желал бы, — как я и сказал уже, — чем-нибудь, по мере
сил, быть полезным, то есть, что называется, по мере сил-с, не более. Можно бы, например, устроить в ее пользу подписку или, так сказать, лотерею… или что-нибудь в этом
роде, — как это и всегда в подобных случаях устраивается близкими или хотя бы и посторонними, но вообще желающими помочь людьми. Вот об этом-то я имел намерение вам сообщить. Оно бы можно-с.
Мать их, из обедневшего
рода князей Х……, скончалась в Петербурге, когда муж ее находился еще в полной
силе.
Он не был ни технолог, ни инженер; но он был твердой души прохвост, а это тоже своего
рода сила, обладая которою можно покорить мир. Он ничего не знал ни о процессе образования рек, ни о законах, по которому они текут вниз, а не вверх, но был убежден, что стоит только указать: от сих мест до сих — и на протяжении отмеренного пространства наверное возникнет материк, а затем по-прежнему, и направо и налево, будет продолжать течь река.
Сделай же, Боже, так, чтобы все потомство его не имело на земле счастья! чтобы последний в
роде был такой злодей, какого еще и не бывало на свете! и от каждого его злодейства чтобы деды и прадеды его не нашли бы покоя в гробах и, терпя муку, неведомую на свете, подымались бы из могил! А иуда Петро чтобы не в
силах был подняться и оттого терпел бы муку еще горшую; и ел бы, как бешеный, землю, и корчился бы под землею!
Против такого
рода постановки вопроса нужно всеми
силами протестовать.
Такого
рода национализм есть показатель слабости, он несоединим с чувством
силы.
— Да, бывает. В Казани, я вам доложу, была одна, — Эммой звали.
Родом венгерка, а глаза настоящие персидские, — продолжал он, не в
силах сдержать улыбку при этом воспоминании. — Шику было столько, что хоть графине…
И только верующая душа несет горе так, как несла его эта женщина — и одни женщины так выносят его!» «В женской половине человеческого
рода, — думалось ему, — заключены великие
силы, ворочающие миром.
— Да, но глубокий, истинный художник, каких нет теперь: последний могикан!.. напишу только портрет Софьи и покажу ему, а там попробую
силы на романе. Я записывал и прежде кое-что: у меня есть отрывки, а теперь примусь серьезно. Это новый для меня
род творчества; не удастся ли там?
Искание шедевра [Выражение, возможно, навеянное названиями двух «философских этюдов» Бальзака: «Неведомый шедевр» и «Поиски абсолюта» (М., 1966).], при невозможности найти его, пламенные объятия, старающиеся удержать всегда ускользающую тень, подавленность и
род разочарования, подстерегающего творческий акт, что же все это означает, как не то, что человеческому духу не под
силу создание собственного мира, чем только и могла бы быть утолена эта титаническая жажда.
Иначе говоря, смерть, в которой Федоров склонен был вообще видеть лишь
род случайности и недоразумения или педагогический прием, есть акт, слишком далеко переходящий за пределы этого мира, чтобы можно было справиться с ней одной «регуляцией природы», методами физического воскрешения тела, как бы они ни были утонченны, даже с привлечением жизненной
силы человеческой спермы в целях воскрешения или обратного рождения отцов сынами (на что имеются указания в учении Федорова).
Года за полтора перед тем познакомились мы с В., это был своего
рода лев в Москве. Он воспитывался в Париже, был богат, умен, образован, остер, вольнодум, сидел в Петропавловской крепости по делу 14 декабря и был в числе выпущенных; ссылки он не испытал, но слава оставалась при нем. Он служил и имел большую
силу у генерал-губернатора. Князь Голицын любил людей с свободным образом мыслей, особенно если они его хорошо выражали по-французски. В русском языке князь был не силен.
Но воззрения их, согласные в двух отрицательных принципах, в отрицании царской власти и социализма, в остальном были различны; для их единства были необходимы уступки, а этого
рода уступки оскорбляют одностороннюю
силу каждого, подвязывая именно те струны для общего аккорда, которые звучат всего резче, оставляя стертой, мутной и колеблющейся сводную гармонию.
Встарь бывала, как теперь в Турции, патриархальная, династическая любовь между помещиками и дворовыми. Нынче нет больше на Руси усердных слуг, преданных
роду и племени своих господ. И это понятно. Помещик не верит в свою власть, не думает, что он будет отвечать за своих людей на Страшном судилище Христовом, а пользуется ею из выгоды. Слуга не верит в свою подчиненность и выносит насилие не как кару божию, не как искус, — а просто оттого, что он беззащитен;
сила солому ломит.
Сознание бессилия идеи, отсутствия обязательной
силы истины над действительным миром огорчает нас. Нового
рода манихеизм овладевает нами, мы готовы, par dépit, [с досады (фр.).] верить в разумное (то есть намеренное) зло, как верили в разумное добро — это последняя дань, которую мы платим идеализму.
Такого
рода книги связаны с самой таинственной
силой в человеке, с памятью.
Это — неудачники, в большинстве неврастеники и нытики, «лишние люди», которые всё уже испробовали, чтобы добыть кусок хлеба, выбились из
сил, которых у них так мало, и в конце концов махнули рукой, потому что нет «никакого способу» и не проживешь «никаким
родом».
По этому положению при определении на разного
рода работы принимаются в основание: физические
силы рабочего и степень навыка к работе.
В других своих коронных ролях — Медее и Юдифи — она могла пускать в ход интонации ревности и ярости,
силу характера, притворство. Все это проделывалось превосходно; но и тут пластика игры, декламация и условность жестикуляции были романтическими только по тону пьесы, а отзывались еще своего
рода классической традицией.
Но в тех условиях, в какие преподавание было поставлено в Консерватории, все-таки в Париже оно велось как нигде. Довольно было и того, что лучшие
силы Comedie Francaise назначались из сосьетеров. И каждый из них представлял собою особый
род игры, особое амплуа; следовательно, достигалось разнообразие приемов, дикции и мимики.
Драматург (и отчасти беллетрист) Вильдебрандт — не знаю, был ли австриец
родом. Он тогда был в расцвете своих
сил, ставил пьесы на Бург-театре (и женат был на молодой актрисе этой сцены), но не представлял собою особенно крупной творческо-художественной величины.
Этот
род магии страшнее всякого другого, и горе тому, кто стал медиумом, пассивным проводником магических
сил дьявольской скуки.
В религии Диониса, которую теперь сближают с христианством, не было еще личности; дионисическая трагедия целиком совершается еще в стихии натурального
рода; в ней все возрождается в стихийности и хаотичности природных
сил.
— Нет, нет… Вы этого не можете понять, а я это чувствую… Вот здесь, — она крепко притиснула руку к груди, — в душе чувствую. Весь наш
род проклят во веки веков. Да вы посудите сами: кто же нам помогает, как не он? Разве может простой человек сделать то, что я могу? Вся наша
сила от него идет.
Почти ежедневно спорил я с Олесей, стараясь разубедить ее в мнимом проклятии, тяготеющем над ее
родом вместе с обладанием чародейными
силами.
В молодых годах он был очень красив и пользовался огромным успехом у женщин. По — видимому, весь избыток молодых, может быть, недюжинных
сил он отдавал разного
рода предприятиям и приключениям в этой области, и это продолжалось за тридцать лет. Собственная практика внушила ему глубокое недоверие к женской добродетели, и, задумав жениться, он составил своеобразный план для ограждения своего домашнего спокойствия…
Злая волшебница прогневалась на моего родителя покойного, короля славного и могучего, украла меня, еще малолетнего, и сатанинским колдовством своим,
силой нечистою, оборотила меня в чудище страшное и наложила таковое заклятие, чтобы жить мне в таковом виде безобразном, противном и страшном для всякого человека, для всякой твари божией, пока найдется красная девица, какого бы
роду и званья ни была она, и полюбит меня в образе страшилища и пожелает быть моей женой законною, и тогда колдовство все покончится, и стану я опять попрежнему человеком молодым и пригожиим; и жил я таковым страшилищем и пугалом ровно тридцать лет, и залучал я в мой дворец заколдованный одиннадцать девиц красныих, а ты была двенадцатая.
Личные симпатии Райнера влекли его к социалистам. Их теория сильно отвечала его поэтическим стремлениям. Поборников национальной независимости он уважал за проявляемые ими
силу и настойчивость и даже желал им успеха; но к их планам не лежало его сердце. Никакого обособления он не признавал нужным при разделе естественных прав человеческого
рода.
Особенно скандал известного
рода есть
сила у женщин, и притом у самых лучших, у самых теплых женщин.
Он, не долго думая, объяснился с Беком в том
роде, что так как он, Бек, не может позволить ему, Лобачевскому, завести приватную медицинскую школу для женщин, которая никому и ничему мешать не может, то, в
силу своего непреодолимого влечения к этому делу, он, Лобачевский, не может более служить вместе с ним, Беком, и просит отпуска.
— Я решил, жалея князя и охраняя честь его
рода от еще большого позора, передать все это вашему сиятельству, не зная, что ваше сиятельство, в
силу не бывших до сих пор мне известными семейных отношений, не признаете его вашим родственников.
Он припал к ней горячим поцелуем. Она долго не отнимала ее. В ее сердце закралась было жалость к этому гибнущему из-за нее юноше, но она переломила себя. Враждебное чувство к
роду Гариных с новой
силой проснулось в побочной дочери князя Ивана.
Возвратившись домой, она всякий раз жаловалась на усталь и ложилась уснуть перед обедом, употребив для восстановления
сил какой-нибудь остаток вчерашнего ужина — барашка, теленка, поенного одним молоком, индейку, кормленную грецкими орехами, или что-нибудь в этом
роде, легкое и приятное.
Личность как нравственный субъект еще не родилась, Только христианство окончательно освобождает личность от власти космических
сил, от власти
рода.
Такого
рода героизм скорей найдет место в современных технических изобретениях, связанных с победой над стихийными
силами природы.
— Как что же? — перебил его Неведомов. — Поэзия, в самых смелых своих сравнениях и метафорах, все-таки должна иметь здравый человеческий смысл. У нас тоже, — продолжал он, видимо, разговорившись на эту тему, — были и есть своего
рода маленькие Викторы Гюго, без свойственной, разумеется, ему
силы.
Это своего
рода «мертвая точка», и благо тому, кого размах жизненной
силы проведет через нее без крупной ломки.
У Я.А. Фейгина явились деньги, захотелось славы редактора политической газеты, но все-таки издавать одному большую газету ему было не под
силу, и он составил компанию, в которую вошли два присяжных поверенных — И.Д. Новик, Е.З. Коновицер — и два брата Алексеевых, молодые люди купеческого
рода, получившие богатое наследство.
Наступает футуристически-технический конец религии
рода, религии материнства и материи, и нет
сил охранить и предотвратить от гибели родовую, материнскую, материальную органическую жизнь.
У куропаток есть три
рода крика, или голоса: первый, когда они целою станицей найдут корм и начнут его клевать, разгребая снег или землю своими лапками: тут они кудахчут, как куры, только гораздо тише и приятнее для уха; второй, когда, увидя или услыша какую-нибудь опасность, собираются улететь или окликаются между собою, этот крик тоже похож несколько на куриный, когда куры завидят ястреба или коршуна; и, наконец, третий, собственно им принадлежащий, когда вспуганная стая летит со всею
силою своего быстрого полета.
В женской половине человеческого
рода заключены великие
силы, ворочающие миром.
Заблуждение о возможности устройства среди людей порядков насилием тем особенно вредно, что оно переходит из
рода в
род. Люди, выросшие в насильническом устройстве, уже не спрашивают себя, нужно ли, хорошо ли принуждать людей
силою, а твердо верят, что без насилия нельзя жить людям.
Легко отличить от остальных тех, которые кормятся трудом; так же легко заметны и те, которые кормятся милостыней; только грабителей не сразу можно признать, потому что их два
рода: одни — простые грабители, те, которые или грабят,
силою отнимая у других вещи, или воруют их.
В утешение же тем, кто посвящает свою жизнь и
силы благородной и трудной борьбе с заблуждениями какого бы то ни было
рода, смело можно сказать, что хотя до появления истины заблуждение и будет делать свое дело, как совы и летучие мыши — ночью, но что скорее совы и летучие мыши запугают и загонят солнце туда, откуда оно взошло, чем прежнее заблуждение вытеснит познанную и отчетливо и до конца высказанную истину и займет беспрепятственно ее свободное место.
— Какие бы они ни были люди, — возразил, в свою очередь, Петр Михайлыч, — а все-таки ему не следовало поднимать носа. Гордость есть двух
родов: одна благородная — это желание быть лучшим, желание совершенствоваться; такая гордость — принадлежность великих людей: она подкрепляет их в трудах, дает им
силу поборать препятствия и достигать своей цели. А эта гордость — поважничать перед маленьким человеком — тьфу! Плевать я на нее хочу; зачем она? Это гордость глупая, смешная.
Науки, как он понимал их, не занимали десятой доли его способностей; жизнь в его студенческом положении не представляла ничего такого, чему бы он мог весь отдаться, а пылкая, деятельная, как он говорил, натура требовала жизни, и он вдался в кутеж такого
рода, какой возможен был по его средствам, и предался ему с страстным жаром и желанием уходить себя, чем больше во мне
силы.
Это был своего
рода первый застольный турнир между малым и большим двором, на котором противники могли померяться
силами.
Плата была самая доступная, по четвертаку за лекцию, и таким образом в Петербурге открылся
род общедоступного, партикулярного университета, чтó могло бы быть весьма важно для тех экс-студентов, которые, в
силу известных обстоятельств, оказались лишенными возможности докончить прежним путем свое образование.
Эти покупные лобзанья своего
рода наркотическое средство, как вино, гашиш и опиум, в котором человек, повторяем, видит суррогат любви, иллюзию того блаженства, о котором он имеет только теоретическое понятие, блаженства, которое, как кажется ему, не выпало на его долю, которое было близко, возможно, но
силою разных обстоятельств досталось другому, поразив его этим в самое сердце.
Возня, молчание и трение о стену ногами, перемешиваясь с частым дыханием, показали, что упрямство или другой
род сопротивления хотят сломить
силой. Затем долгий неистовый визг оборвался криком Геза: «Она кусается, дьявол!» — и позорный звук тяжелой пощечины прозвучал среди громких рыданий. Они перешли в вопль, и я открыл дверь.