Неточные совпадения
Игрою и ремеслом находил Клим и суждения о будущем Великого
сибирского пути, о выходе России на
берега океана, о политике Европы в Китае, об успехах социализма в Германии и вообще о жизни мира.
Это она сказала на
Сибирской пристани, где муравьиные вереницы широкоплечих грузчиков опустошали трюмы барж и пароходов, складывали на
берегу высокие горы хлопка, кож, сушеной рыбы, штучного железа, мешков риса, изюма, катили бочки цемента, селедок, вина, керосина, машинных масл. Тут шум работы был еще более разнообразен и оглушителен, но преобладал над ним все-таки командующий голос человека.
Километрах в 10 от реки Соен тропа оставляет
берег и через небольшой перевал, состоящий из роговообманкового андезита, выходит к реке Витухэ — первому правому притоку Кусуна. Она течет в направлении с юго-запада на северо-восток и по пути принимает в себя один только безымянный ключик. Окрестные горы покрыты березняком, порослью дуба и
сибирской пихтой.
Пост имеет с моря приличный вид городка, не
сибирского, а какого-то особенного типа, который я не берусь назвать; основан он был почти 40 лет назад, когда по южному
берегу там и сям были разбросаны японские дома и сараи, и очень возможно, что это близкое соседство японских построек не обошлось без влияния на его внешность и должно было придать ей особые черты.
Именно ведь тем и хорош русский человек, что в нем еще живет эта общая совесть и что он не потерял способности стыдиться. Вот с победным шумом грузно работает пароходная машина, впереди движущеюся дорогой развертывается громадная река, точно бесконечная лента к какому-то приводу, зеленеет строгий хвойный лес по
берегам, мелькают редкие селения, затерявшиеся на широком
сибирском приволье. Хорошо. Бодро. Светло. Жизнь полна. Это счастье.
Ни кучке местных жителей, собравшихся к прибытию парохода, ни взволнованным происшествием пассажирам отошедших от пристани парохода и баржи не могло прийти и в голову, что им довелось быть свидетелями кровавого эпилога страшной жизненной драмы, начавшейся много лет тому назад в Москве и что эти два трупа, лежащие рядом под рогожей на печальном, неприютном
берегу сибирской реки, дополнили лишь серию других трупов близких им людей, похороненных в России, по которым победоносно прошел один человек.
Разбивая везде враждебные племена, перетаскивая суда из реки в реку, они добрались до
берегов Иртыша, где разбили и взяли в плен главного воеводу
сибирского, Маметкула, и овладели городом Сибирью на высоком и крутом обрыве Иртыша.
Бесконечные дремучие, девственные леса вологодские сливаются на севере с тундрой,
берегом Ледовитого океана, на востоке, через Уральский хребет, с
сибирской тайгой, которой, кажется, и конца-края нет, а на западе до моря тянутся леса да болота, болота да леса.
Особенно хороши темные
сибирские кедры, которые стоят там и сям на
берегу, точно бояре в дорогих зеленых бархатных шубах.
По великому
сибирскому пути, на протяжении тысяч верст, медленно двигался огромный, мутно-пьяный, безначально-бунтовской поток. Поток этот, полный слепой и дикой жажды разрушения, двигался в
берегах какого-то совсем другого мира. В этом другом мире тоже была великая жажда разрушения, но над нею царила светлая мысль, она питалась широкими, творческими целями. Был ясно сознанный враг, был героический душевный подъем.
В соседней деревне, на
берегу реки Хуньхе, стали восточно-сибирские стрелки 19 и 20 полков.
Стояла июньская
сибирская ночь, воздух был свеж, но в нем висела какая-то дымка от испарений земли и тумана, стлавшегося с реки Енисея, и сквозь нее тускло мерцали звезды, рассыпанные по небосклону, и слабо пробивался свет луны, придавая деревьям сада какие-то фантастические очертания. Кругом была невозмутимая тишина, ни один лист на деревьях не колыхался, и только где-то вдали на
берегу реки стрекотал, видимо, одержимый бессонницей кузнечик.
Некий князь Ивек, или Он, ногайского племени, магометанской веры, жил на реке Иртыш, повелевая многими татарами, остяками и вогуличами. Мятежник Чингис сверг Ивека, но из любви к его сыну Тайбуга дал последнему рать для завоевания
берегов Иртыша и великой Оби, где Тайбуг и основал
Сибирское ханство и город Чингис на Туре.
Между тем завоеватели
сибирские не праздно ждали доброй вести из России. Они ходили рекою Тавдою в землю вогуличей. Близ устья этой реки господствовали татарские князья Лабутан и Печенег, разбитые Ермаком в кровопролитном бою на
берегу озера.
В то самое время, когда Ермак шел воевать Кучумову державу, князь пелымский с вогуличами, остяками,
сибирскими татарами и башкирами напал на
берега Камы, выжег и истребил селения близ Чердыни, Усолья и новых крепостей Строгановых, умертвил и полонил множество крестьян.
Воспользовавшись бытностью их в Москве по делам, он призвал их к себе, долго беседовал с ними, одобрил высказанные ими мысли и данные советы и жалованными грамотами отдал в их владение все пустые места, лежавшие вниз по Каме, от земли пермской до реки Силвы и
берега Чусовой до ее устья, позволил им ставить там крепости в защиту от
сибирских и ногайских хищников, иметь в своем иждивении огнестрельные снаряды, пушкарей, воинов, принимать к себе всяких вольных, не тяглых и не беглых, людей, ведать и судить их независимо от пермских наместников и тиунов, не возить и не кормить послов, ездивших в Москву из Сибири или в Сибирь из Москвы, заводить селения, пашни и соляные вариницы и в течение двадцати лет торговать беспошлинно солью и рыбою, но с обязательством «не делать руд», а если найдут где серебряную, или медную, или оловянную, немедленно извещать о том казначеев государевых.
На этом
берегу Красноярск, самый лучший и красивый из всех
сибирских городов, а на том — горы, напомнившие мне о Кавказе, такие же дымчатые, мечтательные.
Только ближе к
берегу, на котором расположился неказистый, хотя и состоящий в чине губернского,
сибирский городишко, ледяная поверхность глаже, и на белоснежном фоне виднеется темная полоса. Это дорога водовозов, направляющихся ежедневно к сделанной невдалеке проруби.