Неточные совпадения
— Ну, уж после этого я вполне убежден, что вы и сюда
приехали, имея в виду мою
сестру, — сказал он Свидригайлову прямо и не скрываясь, чтоб еще более раздразнить его.
— Уж будто вы не знаете,
Как ссоры деревенские
Выходят? К муженьку
Сестра гостить
приехала,
У ней коты разбилися.
«Дай башмаки Оленушке,
Жена!» — сказал Филипп.
А я не вдруг ответила.
Корчагу подымала я,
Такая тяга: вымолвить
Я слова не могла.
Филипп Ильич прогневался,
Пождал, пока поставила
Корчагу на шесток,
Да хлоп меня в висок!
«Ну, благо ты
приехала,
И так походишь!» — молвила
Другая, незамужняя
Филиппова
сестра.
Вчерашнего дни я…» Ну, тут уж пошли дела семейные: «…
сестра Анна Кириловна
приехала к нам с своим мужем; Иван Кирилович очень потолстел и всё играет на скрипке…» — и прочее, и прочее.
— Успокой руки, Гриша, — сказала она и опять взялась за свое одеяло, давнишнюю работу, зa которую она всегда бралась в тяжелые минуты, и теперь вязала нервно, закидывая пальцем и считая петли. Хотя она и велела вчера сказать мужу, что ей дела нет до того,
приедет или не
приедет его
сестра, она всё приготовила к ее приезду и с волнением ждала золовку.
Между
сестрами, в то время как
приехала Анна, шло совещание о кормлении. Долли одна вышла встретить гостью, в эту минуту мешавшую их беседе.
К этому еще присоединилось присутствие в тридцати верстах от него Кити Щербацкой, которую он хотел и не мог видеть, Дарья Александровна Облонская, когда он был у нее, звала его
приехать:
приехать с тем, чтобы возобновить предложение ее
сестре, которая, как она давала чувствовать, теперь примет его.
Степан Аркадьич не обедал дома, но обещал
приехать проводить
сестру в семь часов.
Одна из них приходилась, впрочем, теткой лишь
сестре Агафье Ивановне; это была та бессловесная особа в доме ее отца, которая ухаживала за нею там вместе с
сестрой, когда она
приехала к ним туда из института.
Отправка партии, в которой шла Маслова, была назначена на 5-е июля. В этот же день приготовился ехать зa нею и Нехлюдов. Накануне его отъезда
приехала в город, чтоб повидаться с братом,
сестра Нехлюдова с мужем.
— Очень благодарю вас, Аграфена Петровна, за все заботы обо мне, но мне теперь не нужна такая большая квартира и вся прислуга. Если же вы хотите помочь мне, то будьте так добры распорядиться вещами, убрать их покамест, как это делалось при мама. А Наташа
приедет, она распорядится. (Наташа была
сестра Нехлюдова.)
— Как первую женщину в целом мире! Если б я смел мечтать, что вы хоть отчасти разделяете это чувство… нет, это много, я не стою… если одобряете его, как я надеялся… если не любите другого, то… будьте моей лесной царицей, моей женой, — и на земле не будет никого счастливее меня!.. Вот что хотел я сказать — и долго не смел! Хотел отложить это до ваших именин, но не выдержал и
приехал, чтобы сегодня в семейный праздник, в день рождения вашей
сестры…
— Нет, испугалась непритворно, а я спрятался — и слушаю. «Откуда вы? — спрашивает она, — как сюда попали?» — «Я, говорит, сегодня
приехал на два дня, чтобы завтра, в день рожденья вашей
сестры… Я выбрал этот день…»
— Я вчера после ужина
приехала: бабушка и
сестра еще не знают. Только одна Марина видела меня.
— «Да везде, где тепло и хорошо, — говорит старшая
сестра: — на лето, когда здесь много работы и хорошо,
приезжает сюда множество всяких гостей с юга; мы были в доме, где вся компания из одних вас; но множество домов построено для гостей, в других и разноплеменные гости и хозяева поселяются вместе, кому как нравится, такую компанию и выбирает.
Девочки заметили, что Володя, всегда веселый и разговорчивый, на этот раз говорил мало, вовсе не улыбался и как будто даже не рад был тому, что
приехал домой. Пока сидели за чаем, он обратился к
сестрам только раз, да и то с какими-то странными словами. Он указал пальцем на самовар и сказал...
Это давеча всё у Ганечки было: я
приехала к его мамаше с визитом, в мое будущее семейство, а там его
сестра крикнула мне в глаза: «Неужели эту бесстыжую отсюда не выгонят!» — а Ганечке, брату, в лицо плюнула.
Ведь он в твоем доме, при твоей матери и
сестре меня торговал, а ты вот все-таки после того свататься
приехал да чуть
сестру не привез?
Сдружиться с его матерью и
сестрой или оскорбить их у него же в доме
приехала она?
Явившийся Лиодор усилил смуту. Он
приехал совершенно неожиданно ночью. Дежурившая «полуштофова жена» спала. Лиодор взломал в столовой буфет, забрал все столовое серебро и скрылся. Утром произошел настоящий скандал.
Сестры готовы были, кажется, разорвать «полуштофову жену», так что за нее вынужден был вступиться сам Харитон Артемьич.
Серафима слушала мужа только из вежливости. В делах она попрежнему ничего не понимала. Да и муж как-то не умел с нею разговаривать. Вот, другое дело,
приедет Карл Карлыч, тот все умеет понятно рассказать. Он вот и жене все наряды покупает и даже в шляпах знает больше толку, чем любая настоящая дама.
Сестра Евлампия никакой заботы не знает с мужем, даром, что немец, и щеголяет напропалую.
Я, лично, рос отдельно от большинства братьев и
сестер (старше меня было три брата и четыре
сестры, причем между мною и моей предшественницей-сестрой было три года разницы) и потому менее других участвовал в общей оргии битья, но, впрочем, когда и для меня подоспела пора ученья, то, на мое несчастье,
приехала вышедшая из института старшая
сестра, которая дралась с таким ожесточением, как будто мстила за прежде вытерпенные побои.
Но вот наконец его день наступил. Однажды, зная, что Милочка гостит у родных, он
приехал к ним и, вопреки обыкновению, не застал в доме никого посторонних. Был темный октябрьский вечер; комната едва освещалась экономно расставленными сальными огарками; старики отдыхали; даже
сестры точно сговорились и оставили Людмилу Андреевну одну. Она сидела в гостиной в обычной ленивой позе и не то дремала, не то о чем-то думала.
Весной (мне был уж девятый год)
приехала из Москвы
сестра, и я поступил в ее распоряжение.
Еще когда он посещал университет, умерла у него старуха бабушка, оставив любимцу внуку в наших местах небольшое, но устроенное имение, душ около двухсот. Там он, окончивши курс, и приютился, отказавшись в пользу
сестер от своей части в имении отца и матери.
Приехавши, сделал соседям визиты, заявляя, что ни в казне, ни по выборам служить не намерен, соперником ни для кого не явится, а будет жить в своем Веригине вольным казаком.
В воскресенье
приезжали две
сестры, а в следующее она привозила третью, а первых двух увозила на неделю в аббатство.
Коварная Александра успела уже за это время сбегать к управляющему домом пожаловаться, что вот, мол,
приехал Лихонин с какой-то девицей, ночевал с ней в комнате, а кто она, того Александра не знает, что Лихонин говорит, будто двоюродная
сестра, а паспорта не предъявил.
— Ради милого и без венца нашей
сестре не жаль себя потерять! — сказала Фленушка. — Не тужи… Не удастся свадьба «честью», «уходом» ее справим… Будь спокоен, я за дело берусь, значит, будет верно… Вот подожди, придет лето: бежим и окрутим тебя с Настасьей… У нее положено, коль не за тебя, ни за кого нейти… И жених
приедет во двор, да поворотит оглобли, как несолоно хлебал… Не вешай головы, молодец, наше от нас не уйдет!
Марья Гавриловна согласилась. Когда брат ее
приехал из Казани и стал уговаривать богатую
сестру ехать к нему на житье, она ему наотрез отказала. Обещалась, впрочем, летом побывать к нему на короткое время в Казань.
Мать из деревни
приехала к Матренушке да
сестра замужняя. Погоревали, поплакали, пособить горю не могли. Супротив отцовской воли как идти?
Из Чернушинского скита мать Павлина с
сестрами о Христе
приехала.
Сестра моя вышла замуж в Нижнем за местного дворянина, учившегося в Дерпте как раз в те годы, когда С.Ф.Уваров,
приехав из-за границы, поступил в"Рутению"и готовился потом к магистерскому экзамену.
Ко мне
приехала из провинции
сестра; она была учительницей в городской школе, но два года назад должна была уйти вследствие болезни; от переутомления у нее развилось полное нервное истощение; слабость была такая, что дни и ночи она лежала в постели, звонок вызывал у нее припадки судорог, спать она совсем не могла, стала злобною, мелочною и раздражительною.
Мать моя была католичка. В первые годы моего детства в нашей семье польский язык господствовал, но наряду с ним я слышал еще два: русский и малорусский. Первую молитву я знал по — польски и по — славянски, с сильными искажениями на малорусский лад. Чистый русский язык я слышал от
сестер отца, но они
приезжали к нам редко.
Ее это огорчило, даже обидело. На следующий день она
приехала к нам на квартиру, когда отец был на службе, а мать случайно отлучилась из дому, и навезла разных материй и товаров, которыми завалила в гостиной всю мебель. Между прочим, она подозвала
сестру и поднесла ей огромную куклу, прекрасно одетую, с большими голубыми глазами, закрывавшимися, когда ее клали спать…
Сестра с матерью
приезжали туда и ранее нас, и здесь у
сестры завязалась дружба с девочкой немного старше ее.
В первый раз молодой Версилов
приезжал с
сестрой, с Анной Андреевной, когда я был болен; про это я слишком хорошо помнил, равно и то, что Анна Андреевна уже закинула мне вчера удивительное словечко, что, может быть, старый князь остановится на моей квартире… но все это было так сбито и так уродливо, что я почти ничего не мог на этот счет придумать.
Помню, что она один раз приходила, а может быть, и
приезжала как-нибудь, с моей молочной
сестрой, здоровой и краснощекой девочкой.
Миницкие не замедлили
приехать и привезти с собою двух старших дочерей. Мы с сестрицей любили их, очень им обрадовались, и у нас опять составились и прежние игры, и прежние чтения. С утра до вечера мы были неразлучны с
сестрой, потому все комнатные наши занятия и забавы были у нас общие.
— Покорно благодарю вас, Эмилий Францевич, — от души сказал Александров. — Но я все-таки сегодня уйду из корпуса. Муж моей старшей
сестры — управляющий гостиницы Фальц-Фейна, что на Тверской улице, угол Газетного. На прошлой неделе он говорил со мною по телефону. Пускай бы он сейчас же поехал к моей маме и сказал бы ей, чтобы она как можно скорее
приехала сюда и захватила бы с собою какое-нибудь штатское платье. А я добровольно пойду в карцер и буду ждать.
Вечером, под самый день свадьбы, из губернского города
приехала сестра Феоктиста с длинным ящиком, до крайности стеснявшим ее на монастырских санях.
Приехал он не один, а с
сестрой Варенькой.
Последняя только что
приехала к
сестре и не успела еще снять шляпки из темного крепа, убранной ветками акации и наклоненной несколько на глаза; платье на Сусанне Николаевне было бархатное с разрезными рукавами.
— Ему можно написать, чтобы он не
приезжал! — успокоила Сусанна и в этом отношении
сестру.
— А когда она кончится?.. Кто это угадает?.. Просто придумать не могу, что и делать… Жене в глаза взглянуть совестно, а тут
приехала еще в Москву ее
сестра, Марфина, с мужем…
Егор Егорыч вздохнул и печально мотнул головой: ему живо припомнилась вся эта минувшая история, как
сестра, совершенно несправедливо заступившись за сына, разбранила Егора Егорыча самыми едкими и оскорбительными словами и даже просила его избавить от своих посещений, и как он, несмотря на то, все-таки
приезжал к ней несколько раз, как потом он ей писал длинные письма, желая внушить ей все безумие подобного отношения к нему, и как на эти письма не получил от нее ни строчки в ответ.
— Это бы очень было хорошо, — подхватила Муза Николаевна, — но я не знаю ни того, куда писать
сестре, ни того, когда она
приедет сюда.
— Ах, это вы!.. Вот кто
приехал! — произнесла как бы с удивлением Муза, но вряд ли она искренно удивилась. — Подождите тут, я предуведомлю об вас мамашу и Сусанну! — присовокупила она, но и тут ей, кажется, предуведомлять было не для чего, — по крайней мере Сусанну, — потому что та, услыхав от
сестры, кто
приехал, не выразила никакого недоумения касательно приезда неожиданного гостя, а сейчас же и прежде всего пошла к Егору Егорычу.
Близко на шоссе послышались знакомые звуки автомобильного трехтонного рожка. Это подъезжала
сестра княгини Веры — Анна Николаевна Фриессе, с утра обещавшая по телефону
приехать помочь
сестре принимать гостей и по хозяйству.
— Сейчас я от
сестры письмо получил, — сказал он, — она пишет, что будет так добра —
приедет гостить к нам.
Года с полтора тому назад, между горничною прислугою прошел слух, что к полковнику
приедет погостить родная
сестра его, небогатая помещица, и привезет с собою к Павлу братца Сашеньку.