Неточные совпадения
Сезон прошел и для нее и для меня пестро, с неизбежными волнениями за нее, с моей усиленной
работой, с участием в литературно-клубной жизни Петербурга.
К моей личной жизни относится и мое собственное писательское развитие, и
работа за эти два
сезона 1863–1865 годов.
Это было как раз то время, когда Тургенев, уйдя от усиленной
работы русского бытописателя, отдавался забавам дилетантского сотрудничества с г-жой Виардо, сочинял для ее маленьких опер французский текст и сам выступал на сцене. Но это происходило не в те дни конца летнего
сезона, когда я попал впервые в Баден.
Сезон в Москве шел бойко. Но к Новому году меня сильно потянуло опять в Париж. Я снесся с редакторами двух газет в Москве и Петербурге и заручился
работой корреспондента. А газетам это было нужно. К апрелю 1867 года открывалась Всемирная выставка, по счету вторая. И в конце русского декабря, в сильный мороз, я уже двигался к Эйдкунену и в начале иностранного января уже поселился на самом бульваре St. Michel, рассчитывая пожить в Париже возможно дольше.
То, что я не был фельетонистом в петербургский
сезон 1871–1872 года, хотя и жил очень бойкой жизнью, оставляло мне более досуга для
работы над романом, который я начал с осени.
Кстати, вместе с
сезоном кончен был и мой роман. Получилась «объемистая» рукопись, которую я повез в город вместе с остальным скарбом. Свою
работу я тщательно скрывал от Пепки, а он делал вид, что ничего не подозревает. «Федосьины покровы» мне показались особенно мрачными после летнего приволья.
В начале сентября
работа в мастерской кипела. Наступил книжный и учебный
сезон, в громадном количестве шли партии учебников. Теперь кончали в десять часов вечера, мастерскую запирали на ключ и раньше никого не выпускали. Но выпадали вечера, когда делать было нечего, а девушек все-таки держали до десяти: мастера за сверхурочные часы получали по пятнадцати копеек в час, и они в это время, тайно от хозяина, работали свою частную
работу — заказ писчебумажного магазина на школьные тетради.
Вот уже целая неделя прошла с тех пор, как полк возвратился с маневров. Наступил
сезон вольных
работ, и роты одна за другой уходят копать бураки у окрестных помещиков, остались только наша да 11-я. Город точно вымер. Эта пыльная и душная жара, это дневное безмолвие провинциального городка, нарушаемое только неистовым ораньем петухов, — раздражают и угнетают меня…