Неточные совпадения
Едва успев продрать глаза, Угрюм-Бурчеев тотчас же поспешил полюбоваться на
произведение своего гения, но, приблизившись к реке, встал как вкопанный. Произошел новый бред. Луга обнажились; остатки монументальной плотины в беспорядке уплывали вниз по течению, а река журчала и двигалась в
своих берегах, точь-в-точь как за день тому назад.
Недавно я узнал, что Печорин, возвращаясь из Персии, умер. Это известие меня очень обрадовало: оно давало мне право печатать эти записки, и я воспользовался случаем поставить
свое имя над чужим
произведением. Дай Бог, чтоб читатели меня не наказали за такой невинный подлог!
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в
своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные
произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Хозяйка вышла, с тем чтобы привести в исполненье мысль насчет загнутия пирога и, вероятно, пополнить ее другими
произведениями домашней пекарни и стряпни; а Чичиков вышел в гостиную, где провел ночь, с тем чтобы вынуть нужные бумаги из
своей шкатулки.
Под вечер он уселся в каюте, взял книгу и долго возражал автору, делая на полях заметки парадоксального свойства. Некоторое время его забавляла эта игра, эта беседа с властвующим из гроба мертвым. Затем, взяв трубку, он утонул в синем дыме, живя среди призрачных арабесок [Арабеска — здесь: музыкальное
произведение, причудливое и непринужденное по
своему характеру.], возникающих в его зыбких слоях.
Мне тогда было всего лет восемь, но я уже побывал в
своей жизни в Орле и в Кромах и знал некоторые превосходные
произведения русского искусства, привозимые купцами к нашей приходской церкви на рождественскую ярмарку.
Когда Самгин вошел и сел в шестой ряд стульев, доцент Пыльников говорил, что «пошловато-зеленые сборники “Знания” отжили
свой краткий век, успев, однако, посеять все эстетически и философски малограмотное, политически вредное, что они могли посеять, засорив, на время, мудрые, незабвенные
произведения гениев русской литературы, бессмертных сердцеведов, в совершенстве обладавших чарующей магией слова».
Наконец упрямо привязался к воспоминанию о Беловодовой, вынул ее акварельный портрет, стараясь привести на память последний разговор с нею, и кончил тем, что написал к Аянову целый ряд писем — литературных
произведений в
своем роде, требуя от него подробнейших сведений обо всем, что касалось Софьи: где, что она, на даче или в деревне?
— Ведь они у меня, и
свои и чужие, на жалованье, — отвечал Тушин на вопрос Райского: «Отчего это?» Пильный завод показался Райскому чем-то небывалым, по обширности, почти по роскоши строений, где удобство и изящество делали его похожим на образцовое английское заведение. Машины из блестящей стали и меди были в
своем роде образцовыми
произведениями.
Райский сидел за столом, зарывшись в
свой артистический портфель, разбирая эскизы разных местностей, акварельные портреты, набросанные очерки неисполненных картин, миниатюрные копии с известных
произведений и между прочим отбирая, кучей втиснутые в портфель, черновые листы литературных воспоминаний, заметок, очерков, начатых и брошенных стихов и повестей.
Жизнь его совершала
свой гармонический ход, как будто разыгрывалось стройное музыкальное
произведение, под управлением данных ему природою сил.
Он написал ей ответ, где повторил о
своем намерении уехать, не повидавшись с нею, находя, что это единственный способ исполнить ее давнишнее требование, — оставить ее в покое и прекратить
свою собственную пытку. Потом разорвал
свой дневник и бросил по ветру клочки, вполне разочарованный в
произведениях своей фантазии.
В других местах, куда являлись белые с трудом и волею, подвиг вел за собой почти немедленное вознаграждение: едва успевали они миролюбиво или силой оружия завязывать сношения с жителями, как начиналась торговля, размен
произведений, и победители, в самом начале завоевания, могли удовлетворить по крайней мере
своей страсти к приобретению.
Курсы Василия Назарыча в среде узловской денежной братии начали быстро падать, и его векселя, в первый раз в жизни, Узловско-Моховский банк отказался учитывать Василий Назарыч этим не особенно огорчился, но он хорошо видел, откуда был брошен в него камень; этот отказ был
произведением Половодова, который по
своей натуре способен был наносить удары только из-за угла.
Великий писатель предшествовавшей эпохи, в финале величайшего из
произведений своих, олицетворяя всю Россию в виде скачущей к неведомой цели удалой русской тройки, восклицает: «Ах, тройка, птица тройка, кто тебя выдумал!» — и в гордом восторге прибавляет, что пред скачущею сломя голову тройкой почтительно сторонятся все народы.
Он считал эту речь за
свой chef d’oeuvre, [шедевр, образцовое
произведение (фр.).] за chef d’oeuvre всей
своей жизни, за лебединую песнь
свою.
— Иным грушам, — начал он опять после небольшого молчания, — нужно некоторое время полежать под землей в подвале, для того чтобы войти, как говорится, в настоящий
свой вкус; моя покойница, видно, тоже принадлежала к подобным
произведениям природы.
Водились за ним, правда, некоторые слабости: он, например, сватался за всех богатых невест в губернии и, получив отказ от руки и от дому, с сокрушенным сердцем доверял
свое горе всем друзьям и знакомым, а родителям невест продолжал посылать в подарок кислые персики и другие сырые
произведения своего сада; любил повторять один и тот же анекдот, который, несмотря на уважение г-на Полутыкина к его достоинствам, решительно никогда никого не смешил; хвалил сочинение Акима Нахимова и повесть Пинну;заикался; называл
свою собаку Астрономом; вместо однакоговорил одначеи завел у себя в доме французскую кухню, тайна которой, по понятиям его повара, состояла в полном изменении естественного вкуса каждого кушанья: мясо у этого искусника отзывалось рыбой, рыба — грибами, макароны — порохом; зато ни одна морковка не попадала в суп, не приняв вида ромба или трапеции.
Мы видели в его
произведениях, как светская мысль восемнадцатого столетия с
своей секуляризацией жизни вторгалась в музыку; с Моцартом революция и новый век вошли в искусство.
Шиллер остался нашим любимцем, [Поэзия Шиллера не утратила на меня
своего влияния, несколько месяцев тому назад я читал моему сыну «Валленштейна», это гигантское
произведение!
Между разными распоряжениями из Петербурга велено было в каждом губернском городе приготовить выставку всякого рода
произведений и изделий края и расположить ее по трем царствам природы. Это разделение по царствам очень затруднило канцелярию и даже отчасти Тюфяева. Чтоб не ошибиться, он решился, несмотря на
свое неблагорасположение, позвать меня на совет.
Здесь они встречались с антрепренерами, с товарищами по сцене, могли получить контрамарку в театр и повидать воочию
своих драматургов: Островского, Чаева, Потехина, Юрьева, а также многих других писателей, которых знали только по
произведениям, и встретить знаменитых столичных актеров: Самарина, Шумского, Садовского, Ленского, Музиля, Горбунова, Киреева.
У Добролюбова я прочел восторженный отзыв об этом
произведении малороссийского поэта: Шевченко, сам украинец, потомок тех самых гайдамаков, «с полной объективностью и глубоким проникновением» рисует настроение
своего народа. Я тогда принял это объяснение, но под этим согласием просачивалась струйка глухого протеста… В поэме ничего не говорится о судьбе матери зарезанных детей. Гонта ее проклинает...
Позволю себе напомнить, что я пишу не критическую статью и не литературное исследование, а только пытаюсь восстановить впечатление, которое молодежь моего поколения получала из
своего тогдашнего (правда, неполного) знакомства с самыми распространенными
произведениями Шевченко.
Это
произведение, исполненное глубочайшего невежества и суеверия, но вместе и глубокой искренности, на всех
своих страницах испещрено чертями и чертенятами, которые являлись пещерным подвижникам.
На этих
произведениях Банькевича я впервые знакомился с особенностями ябеднического стиля, но, конечно, мое изложение дает лишь отдаленное понятие об его красотах. Особенно поражало обилие патетических мест. Старый ябедник, очевидно, не мог серьезно рассчитывать на судейскую чувствительность; это была бескорыстная дань эстетике,
своего рода полет чистого творчества.
Уже по тону этих
произведений, проникнутых горечью и злобой, можно было бы судить, какие благодарные чувства возбуждала тогдашняя школа и с каким настроением выпускала она в жизнь
своих питомцев.
Русские в
своем творческом порыве ищут совершенной жизни, а не только совершенных
произведений.
О, дабы опустети паки обильным сим странам! дабы терние и волчец, простирая корень
свой глубоко, истребил все драгие Америки
произведения!
Мы старались показать, что и как охватывает он в русской жизни
своим художническим чувством, в каком виде он передает воспринятое и прочувствованное им, и какое значение в наших понятиях должно придавать явлениям, изображаемым в его
произведениях.
Через три года явилось второе
произведение Островского: «
Свои люди — сочтемся»; автор встречен был всеми как человек совершенно новый в литературе, и немедленно всеми признан был писателем необычайно талантливым, лучшим, после Гоголя, представителем драматического искусства в русской литературе.
Каждый представлял
свои требования, и каждый при этом бранил других, имеющих требования противоположные, каждый пользовался непременно каким-нибудь из достоинств одного
произведения Островского, чтобы вменить их в вину другому
произведению, и наоборот.
Люди, которые желали видеть в Островском непременно сторонника
своей партии, часто упрекали его, что он недостаточно ярко выразил ту мысль, которую хотели они видеть в его
произведении.
Другие, напротив, похваляя его за идеализацию, постоянно оговаривались, что «
Своих людей» они считают
произведением недодуманным, односторонним, фальшивым даже.
По нашему же мнению, для художественного
произведения годятся всякие сюжеты, как бы они ни были случайны, и в таких сюжетах нужно для естественности жертвовать даже отвлеченною логичностью, в полной уверенности, что жизнь, как и природа, имеет
свою логику и что эта логика, может быть, окажется гораздо лучше той, какую мы ей часто навязываем…
Это им не понравилось, и самый нелепый из критиков так называемой западнической партии выразил
свое суждение, тоже очень категорическое, следующим образом: «Дидактическое направление, определяющее характер этих
произведений, не позволяет нам признать в них истинно поэтического таланта.
За «Бедную невесту», «Не в
свои сани не садись», «Бедность не порок» и «Не так живи, как хочется» Островскому приходилось со всех сторон выслушивать замечания, что он пожертвовал выполнением пьесы для
своей основной задачи, и за те же
произведения привелось автору слышать советы вроде того, чтобы он не довольствовался рабской подражательностью природе, а постарался расширить
свой умственный горизонт.
При последующих
произведениях Островского, рядом с упреками за приторность в прикрашивании той пошлой и бесцветной действительности, из которой брал он сюжеты для
своих комедий, слышались также, с одной стороны, восхваления его за самое это прикрашивание, а с другой — упреки в том, что он дагерротипически изображает всю грязь жизни.
К счастию, публика мало заботилась о критических перекорах и сама читала комедии Островского, смотрела на театре те из них, которые допущены к представлению, перечитывала опять и таким образом довольно хорошо ознакомилась с
произведениями своего любимого комика.
Главное дело в том, чтоб он был добросовестен и не искажал фактов жизни в пользу
своих воззрений: тогда истинный смысл фактов сам собою выкажется в
произведении, хотя, разумеется, и не с такою яркостью, как в том случае, когда художнической работе помогает и сила отвлеченной мысли…
Он мог брать для
своих изображений не те жизненные факты, в которых известная идея отражаемся наилучшим образом, мог давать им произвольную связь, толковать их не совсем верно; но если художническое чутье не изменило ему, если правда в
произведении сохранена, — критика обязана воспользоваться им для объяснения действительности, равно как и для характеристики таланта писателя, но вовсе не для брани его за мысли, которых он, может быть, еще и не имел.
Отец гордился и называл его на
своем странном наречии: сын натуры,
произведение мое.
Варвара Павловна нашла
свой — в драматических
произведениях г-на Дюма-сына.
Три дня прогостил у меня оригинал Вильгельм. Проехал на житье в Курган с
своей Дросидой Ивановной, двумя крикливыми детьми и с ящиком литературных
произведений. Обнял я его с прежним лицейским чувством. Это свидание напомнило мне живо старину: он тот же оригинал, только с проседью в голове. Зачитал меня стихами донельзя; по правилу гостеприимства я должен был слушать и вместо критики молчать, щадя постоянно развивающееся авторское самолюбие.
Последняя есть одно из прекраснейших
произведений в сем роде: состарившаяся Лаиса приноси г зеркало
свое во храм Венеры с сими стихами…» (переведено с французского, напечатано в «Вестнике Европы» за 1814 г., т. 77, № 18, сентябрь, отд. «Искусства», стр. 115–119; подпись: «Перевод — ъъ».
Была ли это действительно его история или
произведение фантазии, родившееся во время его одинокой жизни в нашем доме, которому он и сам начал верить от частого повторения, или он только украсил фантастическими фактами действительные события
своей жизни — не решил еще я до сих пор.
— Непременно! — сказал Салов. Он твердо был уверен, что он
своей комедией еще больше пришибет в грязь
произведение Вихрова.
Произведение свое Вихров захватил с собой: ему ужасно хотелось поскорей прочесть его Клеопатре Петровне и посмотреть, какое впечатление произведет оно на нее. Въехали они таким образом и в Зенковский лес. Вихров припомнил, как они в нем некогда заблудились.
Рвение Павла в этом случае до того дошло, что он эту повесть тотчас же сам переписал, и как только по выздоровлении пошел к Имплевым, то захватил с собой и
произведение свое.
— И Неведомова позовите, — продолжал Салов, и у него в воображении нарисовалась довольно приятная картина, как Неведомов, человек всегда строгий и откровенный в
своих мнениях, скажет Вихрову: «Что такое, что такое вы написали?» — и как у того при этом лицо вытянется, и как он свернет потом тетрадку и ни слова уж не пикнет об ней; а в то же время приготовлен для слушателей ужин отличный, и они, упитавшись таким образом вкусно, ни слова не скажут автору об его
произведении и разойдутся по домам, — все это очень улыбалось Салову.