Неточные совпадения
Под ним (как начинает капать
Весенний дождь на злак полей)
Пастух, плетя свой пестрый лапоть,
Поет про волжских рыбарей;
И горожанка молодая,
В деревне лето провождая,
Когда стремглав верхом она
Несется по полям одна,
Коня пред ним остановляет,
Ремянный повод натянув,
И, флер от шляпы отвернув,
Глазами беглыми читает
Простую надпись —
и слеза
Туманит нежные глаза.
Встает заря во мгле холодной;
На нивах шум работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит —
и путник осторожный
Несется в гору во весь дух;
На утренней заре
пастухНе гонит уж коров из хлева,
И в час полуденный в кружок
Их не зовет его рожок;
В избушке распевая, дева
Прядет,
и, зимних друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.
На ветви сосны преклоненной,
Бывало, ранний ветерок
Над этой урною смиренной
Качал таинственный венок.
Бывало, в поздние досуги
Сюда ходили две подруги,
И на могиле при луне,
Обнявшись, плакали оне.
Но ныне… памятник унылый
Забыт. К нему привычный след
Заглох. Венка на ветви нет;
Один под ним, седой
и хилый,
Пастух по-прежнему поет
И обувь бедную плетет.
Гуси, коровы, козы давно уже были пригнаны,
и самая пыль от них уже давно улеглась,
и пастухи, пригнавшие их, стояли у ворот, ожидая крынки молока
и приглашенья к ухе.
— У меня не так, — говорил Собакевич, вытирая салфеткою руки, — у меня не так, как у какого-нибудь Плюшкина: восемьсот душ имеет, а живет
и обедает хуже моего
пастуха!
Вы сами, ваши псы
и ваши
пастухи,
Вы все мне зла хотите,
И если можете, то мне всегда вредите:
Но я с тобой за их разведаюсь грехи».
Волк, близко обходя пастуший двор
И видя, сквозь забор,
Что́, выбрав лучшего себе барана в стаде,
Спокойно
Пастухи барашка потрошат,
А псы смирнёхонько лежат,
Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:
«Какой бы шум вы все здесь подняли, друзья,
Когда бы это сделал я...
Чуть-чуть дыша,
пастух им любовался
И только иногда,
Внимая Соловью, пастушке улыбался.
А где
пастух дурак, там
и собаки дуры».
Не мы ль от зноя
пастухаИ странника в тени прохладной укрываем?
Пастух у ручейка пел жалобно, в тоске,
Свою беду
и свой урон невозвратимый:
Ягнёнок у него любимый
Недавно утонул в реке.
И самый тот
пастух, за коего реке —
Пенял недавно он каким кудрявым складом,
Погиб со всем своим в нём стадом,
А хижины его пропали
и следы.
Услыша
пастуха, Ручей журчит сердито:
«Река несытая! что, если б дно твоё
Так было, как моё
Для всех
и ясно,
и открыто,
И всякий видел бы на тенистом сем дне
Все жертвы, кои ты столь алчно поглотила?
Что голос у тебя так звонок
и чудесен,
Что от твоих прелестных песен
Все
пастухи, пастушки — без ума.
Не спив того, не съев другова,
Скопил деньжонок он, завёлся стадом снова,
И стал опять своих овечек
пастухом.
Пастух в Нептуновом соседстве близко жил:
На взморье, хижины уютной обитатель,
Он стада малого был мирный обладатель
И век спокойно проводил.
Пойдём-ка, я тебя на стадо наведу,
Где сбережём верней мы наши шкуры:
Хотя при стаде том
и множество собак,
Да сам
пастух дурак...
Пастух под тенью спал, надеяся на псов,
Приметя то, змея из-под кустов
Ползёт к нему, вон высунувши жало;
И Пастуха на свете бы не стало:
Но сжаляся над ним, Комар, что было сил,
Сонливца укусил.
Проснувшися,
Пастух змею убил;
Но прежде Комара спросонья так хватил,
Что бедного его как не бывало.
Но, видя всякий раз, как с Моря
Сокровища несут горами корабли,
Как выгружаются богатые товары
И ломятся от них анбары,
И как хозяева их в пышности цвели,
Пастух на то прельстился...
—
«Постой-ка», Волк сказал: «сперва мне ведать надо,
Каков
пастух у стада?» —
«Хоть говорят, что он
Не плох, заботлив
и умён,
Однако стадо я обшёл со всех сторон
И высмотрел собак: они совсем не жирны,
И плохи, кажется,
и смирны».
Случилось дело дивное:
Пастух ушел; Федотушка
При стаде был один.
«Сижу я, — так рассказывал
Сынок мой, — на пригорочке,
Откуда ни возьмись —
Волчица преогромная
И хвать овечку Марьину!
Пустился я за ней,
Кричу, кнутищем хлопаю,
Свищу, Валетку уськаю…
Я бегать молодец,
Да где бы окаянную
Нагнать, кабы не щенная:
У ней сосцы волочились,
Кровавым следом, матушка.
За нею я гнался!
Другой приказ: «Коровушки
Вчера гнались до солнышка
Близ барского двора
И так мычали, глупые,
Что разбудили барина, —
Так
пастухам приказано
Впредь унимать коров!»
Опять смеется вотчина.
Левин смотрел перед собой
и видел стадо, потом увидал свою тележку, запряженную Вороным,
и кучера, который, подъехав к стаду, поговорил что-то с
пастухом; потом он уже вблизи от себя услыхал звук колес
и фырканье сытой лошади; но он так был поглощен своими мыслями, что он
и не подумал о том, зачем едет к нему кучер.
Настя
и тут ей помогла: она сняла мерку с Лизиной ноги, сбегала в поле к Трофиму-пастуху
и заказала ему пару лаптей по той мерке.
— Неужели вы считаете возможным
и спасительным для нас возврат к мировоззрению халдейских
пастухов?
— Замок, конечно, сорван, а — кто виноват? Кроме
пастуха да каких-нибудь старичков, старух, которые на печках смерти ждут, — весь мир виноват, от мала до велика. Всю деревню, с детями, с бабами, ведь не загоните в тюрьму, господин? Вот в этом
и фокус: бунтовать — бунтовали, а виноватых — нету! Ну, теперь идемте…
Владимирские пастухи-рожечники, с аскетическими лицами святых
и глазами хищных птиц, превосходно играли на рожках русские песни, а на другой эстраде, против военно-морского павильона, чернобородый красавец Главач дирижировал струнным инструментам своего оркестра странную пьесу, которая называлась в программе «Музыкой небесных сфер». Эту пьесу Главач играл раза по три в день, публика очень любила ее, а люди пытливого ума бегали в павильон слушать, как тихая музыка звучит в стальном жерле длинной пушки.
Самгин свернул за угол в темный переулок, на него налетел ветер, пошатнул, осыпал пыльной скукой. Переулок был кривой, беден домами, наполнен шорохом деревьев в садах, скрипом заборов, свистом в щелях; что-то хлопало, как плеть
пастуха,
и можно было думать, что этот переулок — главный путь, которым ветер врывается в город.
И, отдав Варваре честь, он пошел за толпой, как
пастух.
Паровоз сердито дернул, лязгнули сцепления, стукнулись буфера, старик пошатнулся,
и огорченный рассказ его стал невнятен. Впервые царь не вызвал у Самгина никаких мыслей, не пошевелил в нем ничего, мелькнул, исчез,
и остались только поля, небогато покрытые хлебами, маленькие солдатики, скучно воткнутые вдоль пути. Пестрые мужики
и бабы смотрели вдаль из-под ладоней, картинно стоял
пастух в красной рубахе, вперегонки с поездом бежали дети.
Когда я увидал волков, я вместе с
пастухом побежал за ними,
и мы стали кричать. На наш крик прибежали мужики с собаками.
Я шел по дороге
и сзади себя услыхал крик. Кричал мальчик-пастух. Он бежал полем
и на кого-то показывал.
В старину был
пастух; звали его Магнис. Пропала у Магниса овца. Он пошел в горы искать. Пришел на одно место, где одни голые камни. Он пошел по этим камням
и чувствует, что сапоги на нем прилипают к этим камням. Он потрогал рукой — камни сухие
и к рунам не липнут. Пошел опять — опять сапоги прилипают. Он сел, разулся, взял сапог в руки
и стал трогать им камни.
Тут тоже в тазы звонили
и дары дарили, но время пошло поживее, потому что допрашивали
пастуха,
и в него, грешным делом, из малой пушечки стреляли. Вечером опять зажгли плошку
и начадили так, что у всех разболелись головы.
На другой день поехали наперерез
и, по счастью, встретили по дороге
пастуха. Стали его спрашивать, кто он таков
и зачем по пустым местам шатается,
и нет ли в том шатании умысла.
Пастух сначала оробел, но потом во всем повинился. Тогда его обыскали
и нашли хлеба ломоть небольшой да лоскуток от онуч.
Но
пастух на все вопросы отвечал мычанием, так что путешественники вынуждены были, для дальнейших расспросов, взять его с собою
и в таком виде приехали в другой угол выгона.
Этот Ришар был чей-то незаконнорожденный, которого еще младенцем лет шести подарили родители каким-то горным швейцарским
пастухам,
и те его взрастили, чтоб употреблять в работу.
Рос он у них как дикий зверенок, не научили его
пастухи ничему, напротив, семи лет уже посылали пасти стадо, в мокреть
и в холод, почти без одежды
и почти не кормя его.
Много лет спустя
Пастухов, по секрету, на рыбной ловле, рассказал мне об этом факте, а потом подтвердил его мне известный в свое время картежник Н. В. Попов, близко знавший почти всех членов шайки «червонных валетов», с которыми якшался,
и добавил ряд подробностей, неизвестных даже Пастухову.
Шатры номадов. Вокруг шатров пасутся овцы, лошади, верблюды. Вдали лес олив
и смоковниц. Еще дальше, дальше, на краю горизонта к северо — западу, двойной хребет высоких гор. Вершины гор покрыты снегом, склоны их покрыты кедрами. Но стройнее кедров эти
пастухи, стройнее пальм их жены,
и беззаботна их жизнь в ленивой неге: у них одно дело — любовь, все дни их проходят, день за днем, в ласках
и песнях любви.
Когда ему сказали
пастухи, что брата повели в город, — он взял с собою зыбку
и пошел за ним.
Один раз
пастухи Нумитора
и Амулия стерегли скотину недалеко от леса
и поссорились: Амулиевы
пастухи угнали стада Нумитора. Близнецы увидали это
и побежали за
пастухами, догнали их
и отняли скотину.
Пастухи Нумитора были сердиты за это на близнецов, выбрали время, когда Ромула не было, схватили Рема
и привели в город к Нумитору
и говорят: «Проявились в лесу два брата, отбивают скотину
и разбойничают. Вот мы одного поймали
и привели». Нумитор велел отвести Рема к царю Амулию. Амулий сказал: «Они обидели братниных
пастухов, пускай брат их
и судит». Рема опять привели к Нумитору. Нумитор позвал его к себе
и спросил: «Откуда ты
и кто ты такой?»
…
Пастух хлопает длинным бичом да играет на берестовой дудке; мычание, блеянье, топанье по мосту возвращающегося стада, собака подгоняет лаем рассеянную овцу,
и та бежит каким-то деревянным курцгалопом; а тут песни крестьянок, идущих с поля, все ближе
и ближе — но тропинка повернула направо,
и звуки снова удаляются.
В предыдущие свои приезды Володя тоже занимался приготовлением для елки или бегал на двор поглядеть, как кучер
и пастух делали снеговую гору, но теперь он
и Чечевицын не обратили никакого внимания на разноцветную бумагу
и ни разу даже не побывали в конюшне, а сели у окна
и стали о чем-то шептаться; потом они оба вместе раскрыли географический атлас
и стали рассматривать какую-то карту.
Он был
пастухом и пас стадо.
Далеко за садом
пастух играет на свирели. Трофимов идет через сцену
и, увидев Варю
и Аню, останавливается.
Я видел также, что дед готовит что-то, пугающее бабушку
и мать. Он часто запирался в комнате матери
и ныл, взвизгивал там, как неприятная мне деревянная дудка кривобокого
пастуха Никанора. Во время одной из таких бесед мать крикнула на весь дом...
А когда
пастух, старый бродяга, пригнал стадо больше чем в полтораста голов
и воздух наполнился летними звуками — мычанье, хлопанье бича, крик баб
и детей, загоняющих телят, глухие удары босых ног
и копыт по пыльной унавоженной дороге —
и когда запахло молоком, то иллюзия получилась полная.
В Дербинском жена свободного состояния Александра Тимофеева ушла от своего мужа молокана к
пастуху Акиму, живет в тесной, грязной лачужке
и уже родила
пастуху дочь, а муж взял к себе другую женщину, сожительницу.