Неточные совпадения
На другой день поехали наперерез
и, по счастью, встретили по дороге
пастуха. Стали его спрашивать, кто он таков
и зачем по пустым местам шатается,
и нет ли в том шатании умысла.
Пастух сначала оробел, но потом во всем повинился. Тогда его обыскали
и нашли хлеба ломоть небольшой да лоскуток от онуч.
Но
пастух на все вопросы отвечал мычанием, так что путешественники вынуждены были, для дальнейших расспросов, взять его с собою
и в таком виде приехали в другой угол выгона.
Тут тоже в тазы звонили
и дары дарили, но время пошло поживее, потому что допрашивали
пастуха,
и в него, грешным делом, из малой пушечки стреляли. Вечером опять зажгли плошку
и начадили так, что у всех разболелись головы.
Неточные совпадения
Под ним (как начинает капать // Весенний дождь на злак полей) //
Пастух, плетя свой пестрый лапоть, // Поет про волжских рыбарей; //
И горожанка молодая, // В деревне лето провождая, // Когда стремглав верхом она // Несется по полям одна, // Коня пред ним остановляет, // Ремянный повод натянув, //
И, флер от шляпы отвернув, // Глазами беглыми читает // Простую надпись —
и слеза // Туманит нежные глаза.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит —
и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре
пастух // Не гонит уж коров из хлева, //
И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет,
и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
На ветви сосны преклоненной, // Бывало, ранний ветерок // Над этой урною смиренной // Качал таинственный венок. // Бывало, в поздние досуги // Сюда ходили две подруги, //
И на могиле при луне, // Обнявшись, плакали оне. // Но ныне… памятник унылый // Забыт. К нему привычный след // Заглох. Венка на ветви нет; // Один под ним, седой
и хилый, //
Пастух по-прежнему поет //
И обувь бедную плетет.
Гуси, коровы, козы давно уже были пригнаны,
и самая пыль от них уже давно улеглась,
и пастухи, пригнавшие их, стояли у ворот, ожидая крынки молока
и приглашенья к ухе.
— У меня не так, — говорил Собакевич, вытирая салфеткою руки, — у меня не так, как у какого-нибудь Плюшкина: восемьсот душ имеет, а живет
и обедает хуже моего
пастуха!