Неточные совпадения
Потухнул
свет, на минуту было перед ним блеснувший, и последовавшие за ним
сумерки стали еще сумрачней.
— Предвидела и мучилась! — сказала она, откидываясь на спинку кресел и отворачиваясь от
света, призывая мысленно скорее
сумерки себе на помощь, чтоб он не читал борьбы смущения и тоски у ней на лице.
Со страхом и замиранием в груди вошел Райский в прихожую и боязливо заглянул в следующую комнату: это была зала с колоннами, в два
света, но до того с затянутыми пылью и плесенью окнами, что в ней было, вместо двух светов, двое
сумерек.
Должно быть, солнце скрылось за горизонтом, потому что вдруг стало темно. Дневной
свет некоторое время еще спорил с
сумерками, но видно было, что ночь скоро возьмет верх и завладеет сперва землей, а потом и небесами.
Ибо как μη, так и ου для ά отрицательного богословия являются уже некоторыми положительными высказываниями о бытии и тем самым относятся к имманентному, дневному, космическому сознанию, различающему
свет бытия и тени небытия, выявленность форм и
сумерки потенциальности.
В ней воцарялись какие-то серые
сумерки, по мере того как все более потухал
свет детства.
Христианское воззрение приучило к дуализму и идеальным образам так сильно, что нас неприятно поражает все естественно здоровое; наш ум, свихнутый веками, гнушается голой красотой, дневным
светом и требует
сумерек и покрывала.
Именно
сумерки обостряют тоску по вечности, по вечному
свету.
Сумерки — переходное состояние между
светом и тьмой, когда источник дневного
света уже померк, но не наступило еще того иного
света, который есть в ночи, или искусственного человеческого
света, охраняющего человека от стихии тьмы, или
света звездного.
В нашем доме их тоже было не меньше тридцати штук. Все они занимались разного рода шитьем и плетеньем, покуда светло, а с наступлением
сумерек их загоняли в небольшую девичью, где они пряли, при
свете сального огарка, часов до одиннадцати ночи. Тут же они обедали, ужинали и спали на полу, вповалку, на войлоках.
Вдруг, мгновенно, ее прелестные глаза наполнились слезами и засияли таким волшебным зеленым
светом, каким сияет летними теплыми
сумерками вечерняя звезда. Она обернула лицо к сцене, и некоторое время ее длинные нервные пальцы судорожно сжимали обивку барьера ложи. Но когда она опять обернулась к своим друзьям, то глаза уже были сухи и на загадочных, порочных и властных губах блестела непринужденная улыбка.
Окон в зимнице не бывает, да их и незачем: люди бывают только ночью, дневного
света им не надо, а чуть утро забрезжит, они уж в лес лесовать и лесуют, пока не наступят глубокие
сумерки.
Узкая полоса дневного
света тянулась над вершинами непроглядной лесной чащи, и хоть далеко еще было до вечера, а в лесу было уж темно, как в осенние
сумерки.
Я вздрагивал и холодел, меня давили впечатления. Немало дней прошло, пока я не привык к тому, что одноэтажные корпуса больницы в декабрьские
сумерки, словно по команде, загорались электрическим
светом.
Опять дорога, ленивое позванивание колокольчика, белая лента шоссе с шуршащим под колесами свежим щебнем, гулкие деревянные мосты, протяжный звон телеграфа… Опять станция, точь — в-точь похожая на первую, потом синие
сумерки, потом звездная ночь и фосфорические облака, как будто налитые лунным
светом… Мать стучит в оконце за козлами, ямщик сдерживает лошадей. Мать спрашивает, не холодно ли мне, не сплю ли я и как бы я не свалился с козел.
В та поры, не мешкая ни минуточки, пошла она во зеленый сад дожидатися часу урочного, и когда пришли
сумерки серые, опустилося за лес солнышко красное, проговорила она: «Покажись мне, мой верный друг!» И показался ей издали зверь лесной, чудо морское: он прошел только поперек дороги и пропал в частых кустах, и не взвидела
света молода дочь купецкая, красавица писаная, всплеснула руками белыми, закричала источным голосом и упала на дорогу без памяти.
— Да,
сумерки,
сумерки,
сумерки! И «до» и «по» — всегда
сумерки! — говорил он себе, вперяя взор в улицу, которая с самого утра как бы заснула под влиянием недостатка
света.
Даже с наступлением
сумерек, при
свете керосиновой лампочки (такое освещение дешевле лучины стоит), — и тут дело найдется.
Свет дугового фонаря мола ставил его отчетливые очертания на границе
сумерек, в дали которых виднелись черные корпуса и трубы пароходов.
Выбравшись на набережную, Ботвель приказал вознице ехать к тому месту, где стояла «Бегущая по волнам», но, попав туда, мы узнали от вахтенного с баркаса, что судно уведено на рейд, почему наняли шлюпку. Нам пришлось обогнуть несколько пароходов, оглашаемых музыкой и освещенных иллюминацией. Мы стали уходить от полосы берегового
света, погрузясь в
сумерки и затем в тьму, где, заметив неподвижный мачтовый огонь, один из лодочников сказал...
Наконец, однако ж, выбились из сил. По-видимому, был уж час пятый утра, потому что начинал брезжить
свет, и на общем фоне серых
сумерек стали понемногу выступать силуэты. Перед нами расстилался пруд, за которым темнела какая-то масса.
В
сумерки мы поднялись с ним на башню для осмотра фонаря. Когда я вышел на мостик с перилами, окружающими фонарь, я поражен был громадным количеством ночниц, налетевших на
свет, и тотчас же стал собирать их в морилку с цианистым калием. Вечером я укладывал насекомых в конвертики и делал надписи на них.
Дневной
свет сквозь опущенные гардины лился скупо, и так как в углу, перед образом, теплилась лампадка, то
сумерки, наполнявшие комнату, казались еще темнее и гуще.
На антресолях царствовали
сумерки; окна занавешены были зелеными шторами, сквозь которые чуть-чуть пробивался
свет; давно не возобновляемая атмосфера комнат пропиталась противною смесью разнородных запахов, в составлении которых участвовали и ягоды, и пластыри, и лампадное масло, и те особенные миазмы, присутствие которых прямо говорит о болезни и смерти.
Я лезла к ней по ее каменистым уступам и странное дело! — почти не испытывала страха. Когда передо мною зачернели в
сумерках наступающей ночи высокие, полуразрушенные местами стены, я оглянулась назад. Наш дом покоился сном на том берегу Куры, точно узник, плененный мохнатыми стражниками-чинарами. Нигде не видно было
света. Только в кабинете отца горела лампа. «Если я крикну — там меня не услышат», — мелькнуло в моей голове, и на минуту мне сделалось так жутко, что захотелось повернуть назад.
Атмосфера словно арестантским чем-то насыщена,
света нет, голосов не слыхать; сплошные
сумерки, в которых витают какие-то вялые существа.
На дворе было около восьми часов вечера;
сумерки с каждой минутой надвигались все гуще и гуще, и в небольшой гостиной опрятного домика, выходившего окнами к одной из оранжерей опустелого Таврического дворца, ярко засветилась белая фарфоровая лампа, разливавшая тихий и ровный
свет по уютному покою.
В хаотическом виде все эти мысли мелькали в голове помпадура. Одну минуту ему даже померещилось, что он как будто совсем лишний человек, вроде пятого колеса в колеснице; но в следующее затем мгновение эта мысль представилась ему до того обидною и дикою, что он даже весь покраснел от негодования. А так как он вообще не мог порядком разобраться с своими мыслями, то выходили какие-то душевные
сумерки, в которых
свет хотя и борется с тьмою, но в конце концов тьма все-таки должна остаться победительницею.
На дворе стояли уже ранние зимние
сумерки, в моленной царил полумрак и
свет от лампад перед образами уже побеждал потухающий
свет короткого зимнего дня. Мать Досифея сидела на высоком стуле, со строгим выражением своего, точно отлитого из желтого воска лица и подернутыми дымкой грусти прекрасными глазами.
Вон этот белый мотылек, что с
сумерек уснул на розовом листочке, и дремлет, облитый дрожащим, лунным
светом, неужто чувствует его точь-в-точь, как и я?..
Он прикатил на лихой тройке с рысаком в корню и завивными на пристяжках в самые
сумерки, когда фонари только что зажигались и великолепный фонарь на небе делал
свет их ненужным.
Мне стало легче, и я хотел на другой день чем
свет отправиться догонять эскадрон; вдруг, этак перед
сумерками, глядим — по Смоленской дороге пыль столбом!
Следующие дни мне вспоминаются в тумане, без
света и теней, точно осенние
сумерки…
Для чего культурному человеку изнывать в каких-то
сумерках, лишенных
света и тепла, когда те задачи, преследование которых ему доступно, он может вполне удобно переносить с собой в такие местности, в которых вдоволь и тепла и
света? Для чего он будет выносить в своей Заманиловке тьмы тем всякого рода лишений и неудобств, когда при тех же материальных затратах он может «в другом месте» прожить без мучительной заботы о том, позволит ли подоспевший сенокос послать завтра в город за почтой?
Заходило солнце, спускались
сумерки, восходила луна, и серебристый
свет ее тихо ложился на пыльный, до полу покрытый толстым фризом и заваленный фолиантами стол, а мы всё беседовали. Я где-нибудь сидел в углу, а сухой старик ходил — и ровною, благородною ораторскою речью повествовал мне о деяниях великих людей Греции, Рима и Карфагена. И я все это слушал — и слушал, часто весь дрожа и замирая от страстного волнения.
Сумеречных бабочек я караулил всегда в
сумерки или отыскивал в лесном сумраке, даже середи дня, где они, не чувствуя яркого солнечного
света, перепархивали с места на место.
Сумерки точно остановились, не пуская ночи, и в той стороне рев и выстрелы словно окрасились красным
светом и отогнали тьму.
Если сквозь тусклый
свет фонаря вглядеться в этот груз, то в первую минуту глазам представится что-то бесформенно-чудовищное и несомненно живое, что-то очень похожее на гигантских раков, которые шевелят клешнями и усами, теснятся и бесшумно карабкаются по скользкой стене вверх к потолку; но вглядишься попристальнее, и в
сумерках начинают явственно вырастать рога и их отражения, затем тощие, длинные спины, грязная шерсть, хвосты, глаза.
В избушке, где я ночевал, на столе горела еще простая керосиновая лампочка, примешивая к
сумеркам комнаты свой убогий желтоватый
свет. Комната была довольно чистая, деревянные перегородки, отделявшие спальню, были оклеены газетной бумагой. В переднем углу, около божницы, густо пестрели картинки из иллюстраций, — главным образом портреты генералов. Один из них был Муравьев-Амурский, большой и в регалиях, а рядом еще вчера я разглядел два небольших, скромных портрета декабристов.
Свету в камере было совсем мало. Правда, начинались
сумерки, но все-таки на дворе еще было светло. Я подошел к окну, которое было довольно высоко, и убедился, что пространство против окна, выходившего во дворик и находившегося между крыльцом и глухой стеной швальни, было забрано высокими досками, позволявшими видеть только небольшой клочок неба.
В
сумерках шел я вверх по Остроженской улице. Таяло кругом, качались под ногами доски через мутные лужи. Под светлым еще небом черною и тихою казалась мокрая улица; только обращенные к западу стены зданий странно белели, как будто светились каким-то тихим
светом. Фонари еще не горели. Стояла тишина, какая опускается в
сумерках на самый шумный город. Неслышно проехали извозчичьи сани. Как тени, шли прохожие.
Был восьмой час.
Свет уже давно разогнал
сумерки в комнате.
Известно, что в
сумерках в душах обнаруживается какая-то особенная чувствительность — возникает новый мир, затмевающий тот, который был при
свете: хорошо знакомые предметы обычных форм становятся чем-то прихотливым, непонятным и, наконец, даже страшным.
Весь он, от края до края, куда только хватало зрение, был густо запружен всякого рода телегами, кибитками, фургонами, арбами, колымагами, около которых толпились темные и белые лошади, рогатые волы, суетились люди, сновали во все стороны черные, длиннополые послушники; по возам, по головам людей и лошадей двигались тени и полосы
света, бросаемые из окон, — и все это в густых
сумерках принимало самые причудливые, капризные формы: то поднятые оглобли вытягивались до неба, то на морде лошади показывались огненные глаза, то у послушника вырастали черные крылья…
Дневной
свет в спальной то и дело сменялся ночными
сумерками.
«В
сумерки летит ко мне из Белогородки записка, писанная рукою плисецкого священника, отца Иоанна Колтоновского, который уведомляет, что преосвященный уже к Плисецкому приближается… Я узнал, что отец протоиерей против ночи (то есть на ночь) отправился в Ясногородку, а я, устроив тогда же порядок в своей церкви и умолив Косьму Иващенка, чтобы до
света ехал в Киев за покупками для принятия гостей, спокойно проспал до рассвета».