Неточные совпадения
Утро было свежее, но прекрасное. Золотые облака громоздились на горах, как
новый ряд воздушных гор; перед воротами расстилалась широкая площадь; за нею базар кипел народом, потому что было воскресенье; босые мальчики-осетины, неся за плечами котомки с сотовым медом, вертелись вокруг меня; я их прогнал: мне было не до них, я начинал разделять беспокойство доброго штабс-капитана.
Всех посадил Мосий Шило в
новые цепи по три в
ряд, прикрутил им до самых белых костей жестокие веревки; всех перебил по шеям, угощая подзатыльниками.
Боже сохрани! Проститься, уехать в город, на
новую квартиру! Потянулась бы за этим длинная ночь, скучное завтра, невыносимое послезавтра и
ряд дней все бледнее, бледнее…
Но на самом-то деле эти два несчастья, то есть зловещее письмо старосты и переезд на
новую квартиру, перестали тревожить Обломова и поступали уже только в
ряд беспокойных воспоминаний.
Обломов отправился на Выборгскую сторону, на
новую свою квартиру. Долго он ездил между длинными заборами по переулкам. Наконец отыскали будочника; тот сказал, что это в другом квартале,
рядом, вот по этой улице — и он показал еще улицу без домов, с заборами, с травой и с засохшими колеями из грязи.
Часто погружались они в безмолвное удивление перед вечно
новой и блещущей красотой природы. Их чуткие души не могли привыкнуть к этой красоте: земля, небо, море — все будило их чувство, и они молча сидели
рядом, глядели одними глазами и одной душой на этот творческий блеск и без слов понимали друг друга.
Сережа был удивительно мил; он снял курточку — лицо и глаза его разгорелись, — он беспрестанно хохотал и затеивал
новые шалости: перепрыгивал через три стула, поставленные
рядом, через всю комнату перекатывался колесом, становился кверху ногами на лексиконы Татищева, положенные им в виде пьедестала на середину комнаты, и при этом выделывал ногами такие уморительные штуки, что невозможно было удержаться от смеха.
Из театра Степан Аркадьич заехал в Охотный
ряд, сам выбрал рыбу и спаржу к обеду и в 12 часов был уже у Дюссо, где ему нужно было быть у троих, как на его счастье, стоявших в одной гостинице: у Левина, остановившегося тут и недавно приехавшего из-за границы, у
нового своего начальника, только что поступившего на это высшее место и ревизовавшего Москву, и у зятя Каренина, чтобы его непременно привезти обедать.
Через час Анна
рядом с Голенищевым и с Вронским на переднем месте коляски подъехали к
новому красивому дому в дальнем квартале. Узнав от вышедшей к ним жены дворника, что Михайлов пускает в свою студию, но что он теперь у себя на квартире в двух шагах, они послали ее к нему с своими карточками, прося позволения видеть его картины.
Был ясный морозный день. У подъезда
рядами стояли кареты, сани, ваньки, жандармы. Чистый народ, блестя на ярком солнце шляпами, кишел у входа и по расчищенным дорожкам, между русскими домиками с резными князьками; старые кудрявые березы сада, обвисшие всеми ветвями от снега, казалось, были разубраны в
новые торжественные ризы.
Огромное пространство луга было скошено и блестело особенным,
новым блеском, со своими уже пахнущими
рядами, на вечерних косых лучах солнца.
Но третий
ряд мыслей вертелся на вопросе о том, как сделать этот переход от старой жизни к
новой.
Но Алексей Александрович не чувствовал этого и, напротив того, будучи устранен от прямого участия в правительственной деятельности, яснее чем прежде видел теперь недостатки и ошибки в деятельности других и считал своим долгом указывать на средства к исправлению их. Вскоре после своей разлуки с женой он начал писать свою первую записку о
новом суде из бесчисленного
ряда никому ненужных записок по всем отраслям управления, которые было суждено написать ему.
— Это — дневная моя нора, а там — спальня, — указала Марина рукой на незаметную, узенькую дверь
рядом со шкафом. — Купеческие мои дела веду в магазине, а здесь живу барыней. Интеллигентно. — Она лениво усмехнулась и продолжала ровным голосом: — И общественную службу там же, в городе, выполняю, а здесь у меня люди бывают только в
Новый год, да на Пасху, ну и на именины мои, конечно.
Прислушиваясь к себе, Клим ощущал в груди, в голове тихую, ноющую скуку, почти боль; это было
новое для него ощущение. Он сидел
рядом с матерью, лениво ел арбуз и недоумевал: почему все философствуют? Ему казалось, что за последнее время философствовать стали больше и торопливее. Он был обрадован весною, когда под предлогом ремонта флигеля писателя Катина попросили освободить квартиру. Теперь, проходя по двору, он с удовольствием смотрел на закрытые ставнями окна флигеля.
— Ага! — и этим положил начало
нового трудного дня. Он проводил гостя в клозет, который имел право на чин ватерклозета, ибо унитаз промывался водой из бака.
Рядом с этим учреждением оказалось не менее культурное — ванна, и вода в ней уже была заботливо согрета.
Пока «Секрет» шел руслом реки, Грэй стоял у штурвала, не доверяя руля матросу — он боялся мели. Пантен сидел
рядом, в
новой суконной паре, в
новой блестящей фуражке, бритый и смиренно надутый. Он по-прежнему не чувствовал никакой связи между алым убранством и прямой целью Грэя.
Сегодня мы ушли и вот качаемся теперь в Тихом океане; но если б и остались здесь, едва ли бы я собрался на берег. Одна природа да животная, хотя и своеобразная, жизнь, не наполнят человека, не поглотят внимания: остается большая пустота. Для того даже, чтобы испытывать глубже
новое, не похожее ни на что свое, нужно, чтоб тут же
рядом, для сравнения, была параллель другой, развитой жизни.
Теперь еще у меня пока нет ни ключа, ни догадок, ни даже воображения: все это подавлено
рядом опытов, более или менее трудных,
новых, иногда не совсем занимательных, вероятно, потому, что для многих из них нужен запас свежести взгляда и большей впечатлительности: в известные лета жизнь начинает отказывать человеку во многих приманках, на том основании, на каком скупая мать отказывает в деньгах выделенному сыну.
Мы прошли мимо моста, у которого пристали; за ним видна большая церковь; впереди, по
новой улице, опять
ряды лавок, гораздо хуже, чем в той, где мы были.
И вот начался
новый ряд походов, — походов уже против просвещения.
Она в первую минуту вспомнила смутно о том
новом чудном мире чувств и мыслей, который открыт был ей прелестным юношей, любившим ее и любимым ею, и потом об его непонятной жестокости и целом
ряде унижений, страданий, которые последовали за этим волшебным счастьем и вытекали из него.
Рядом с женщиной сидела, далеко не доставая ногами до пола, семилетняя девочка в
новом сарафанчике с косичкой почти белых волос и не переставая щелкала семечки.
В зале были
новые лица — свидетели, и Нехлюдов заметил, что Маслова несколько раз взглядывала, как будто не могла оторвать взгляда от очень нарядной, в шелку и бархате, толстой женщины, которая, в высокой шляпе с большим бантом и с элегантным ридикюлем на голой до локтя руке, сидела в первом
ряду перед решеткой. Это, как он потом узнал, была свидетельница, хозяйка того заведения, в котором жила Маслова.
Исчезают нестройные
ряды устарелых домишек, на их месте растут
новые, огромные дворцы.
Толкучка занимала всю Старую площадь — между Ильинкой и Никольской, и отчасти
Новую — между Ильинкой и Варваркой. По одну сторону — Китайская стена, по другую —
ряд высоких домов, занятых торговыми помещениями. В верхних этажах — конторы и склады, а в нижних — лавки с готовым платьем и обувью.
На углу
Новой площади и Варварских ворот была лавочка рогожского старообрядца С. Т. Большакова, который торговал старопечатными книгами и дониконовскими иконами. Его часто посещали ученые и писатели. Бывали профессора университета и академики.
Рядом с ним еще были две такие же старокнижные лавки, а дальше уж, до закрытия толкучки, в любую можно сунуться с темным товаром.
Умер Спиридон Степанович. Еще раньше умер владелец
ряда каменных домов по Петровке — Хомяков. Он давно бы сломал этот несуразный флигелишко для постройки
нового дома, но жаль было старика.
Устав окончательно скрутил студенчество. Пошли петиции, были сходки, но все это не выходило из университетских стен. «Московские ведомости», правительственная газета, поддерживавшая реакцию, обрушились на студентов
рядом статей в защиту
нового устава, и первый выход студентов на улицу был вызван этой газетой.
Он бросал деньги направо и налево, никому ни в чем не отказывал, особенно учащейся молодежи, держал на Тверской, на углу Чернышевского переулка,
рядом с генерал-губернаторским домом магазинчик виноградных вин из своих великолепных крымских виноградников «
Новый Свет» и продавал в розницу чистое, натуральное вино по двадцать пять копеек за бутылку.
Но устраивалось медленно, и каждая
новая мера стоила очень многих рассуждений, каждый переход был следствием целого
ряда хлопот.
Прудоном начинается
новый ряд французских мыслителей.
Взгляд, постоянно обращенный назад, и исключительное, замкнутое общество — начало выражаться в речах и мыслях, в приемах и одежде;
новый цех — цех выходцев — складывался и костенел
рядом с другими.
В моих письмах
рядом с истинным чувством — ломаные выражения, изысканные, эффектные слова, явное влияние школы Гюго и
новых французских романистов.
Я скорее вижу
ряд озарений,
ряд кризисов, определяемых интуициями,
ряд пережитых по-новому, в
новом свете старых интуиций.
Меня заинтересовало, как Дерсу узнал, что у Янсели должна быть сетка на соболя. Он ответил, что по дороге видел срезанный рябиновый прутик и
рядом с ним сломанное кольцо от сетки, брошенное на землю. Ясно, что прутик понадобился для
нового кольца. И Дерсу обратился к удэгейцу с вопросом, есть ли у него соболиная сетка. Последний молча развязал котомку и подал то, что у него спросили. Действительно, в сетке одно из средних колец было
новое.
Между прочим, в
новой обстановке, которую устраивала себе Зося, обходилось не без курьезов: так,
рядом с портретом Дарвина на стене помещался портрет какого-то английского скакуна, под бюстом Шиллера красовался английский жокей и т. д.
Я понимаю, что всякое
новое дело, особенно в области практических интересов, должно пройти через целый
ряд препятствий и даже неудач, но великое дело — положить именно начало.
Приемная
рядом с аптекой,
новая; пахнет свежим деревом и лаком.
У Штоффа была уже своя выездная лошадь, на которой они и отправились в думу. Галактион опять начал испытывать смущение. С чего он-то едет в думу? Там все свои соберутся, а он для всех чужой. Оставалось положиться на опытность Штоффа.
Новая дума помещалась
рядом с полицией. Это было
новое двухэтажное здание, еще не оштукатуренное. У подъезда стояло несколько хозяйских экипажей.
«Ну пущай, — говорил он шедшему
рядом с ним десятнику, — пущай Абрамка не пьет, а не пьет оттого, что пить доселе было не на что, а этот скаред, сквалыга, этот распроклятой отчего не пьет?» То же говорил староста и на лужайке мир-народу, разливая по стаканам
новое ведерко, и мудрый мир-народ единогласно порешил, что оба Чубаловы, и тот и другой, дураки.
Пошел, но только что вступил в обительскую ограду, глядит — расходятся все из келарни. Вот и Манефа,
рядом с ней идет Марья головщица, еще две белицы, казначея Таифа, сзади всех
новая мать.
Дома старенькие, зато строены из здоровенного унжинского леса и крыты в два теса. От большой улицы по обе стороны вниз по угорам идут переулки; дома там поменьше и много беднее, зато
новее и не так тесно построены. Во всем селенье больше трехсот дворов наберется, опричь келейных
рядов, что ставлены на задах, ближе к всполью. В тех келейных
рядах бобыльских да вдовьих дворов не меньше пятидесяти.
— Не до Миршéни, а поблизости от вас, — ответила Дарья Сергевна. —
Рядом тут поселок
новый есть, Фатьянкой прозывается.
Подавала Марья Ивановна Дуне белый батистовый платок, пальмовую ветку и
рядом с собой посадила. После того был «привод» Василисушки. Затем, обращаясь к обеим
новым сестрицам, Божьи люди запели «приводную песнь...
Усевшись
рядом с Ярченко, он сейчас же заиграл
новую роль — он сделался чем-то вроде старого добряка-помещика, который сам был когда-то в университете и теперь не может глядеть на студентов без тихого отеческого умиления.
Рядом юркий целовальник из елатомцев, в красной александрийской рубахе и плисовых штанах, поскрипывая
новыми сапогами, расставлял на своем прилавке полштофы и косушки, бутылки с пивом и медом…
— Знаю, что не обидит, — заметил Трифон, — а все бы лучше договориться. Знаешь пословицу: «Уговор крепче денег»… Однако ж прежню-то
ряду сполна за тобой оставил аль по-новому как?
Сила, ум, цепкая наблюдательность, своеобразная форма, беспощадный реализм всего миропонимания; а
рядом с этим склонность к обличениютого, что ему было не по душе в
новом строе общества и литературы, грубоватость приемов, чувственность, чисто русские слабости и пороки — малодушие, себе на уме, приобретательская жилка.
Рядом с Вертело, к кому я, по старой памяти экс-студента химии, также захаживал, стояла такая сила, как Клод-Бернар, создатель
новой физиологии, тот самый, кому позднее, при Третьей республике, поставили бронзовую статую перед главным входом во двор College de France, на площадке, окруженной деревьями, по rue des Ecoles.