Неточные совпадения
Пошел, но только что вступил в обительскую ограду, глядит — расходятся все из келарни. Вот и Манефа,
рядом с ней идет Марья головщица, еще две белицы, казначея Таифа, сзади всех
новая мать.
«Ну пущай, — говорил он шедшему
рядом с ним десятнику, — пущай Абрамка не пьет, а не пьет оттого, что пить доселе было не на что, а этот скаред, сквалыга, этот распроклятой отчего не пьет?» То же говорил староста и на лужайке мир-народу, разливая по стаканам
новое ведерко, и мудрый мир-народ единогласно порешил, что оба Чубаловы, и тот и другой, дураки.
Дома старенькие, зато строены из здоровенного унжинского леса и крыты в два теса. От большой улицы по обе стороны вниз по угорам идут переулки; дома там поменьше и много беднее, зато
новее и не так тесно построены. Во всем селенье больше трехсот дворов наберется, опричь келейных
рядов, что ставлены на задах, ближе к всполью. В тех келейных
рядах бобыльских да вдовьих дворов не меньше пятидесяти.
Подавала Марья Ивановна Дуне белый батистовый платок, пальмовую ветку и
рядом с собой посадила. После того был «привод» Василисушки. Затем, обращаясь к обеим
новым сестрицам, Божьи люди запели «приводную песнь...
— Не до Миршéни, а поблизости от вас, — ответила Дарья Сергевна. —
Рядом тут поселок
новый есть, Фатьянкой прозывается.
Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблужденьям, смеется над неразумием своих предков, не зря, что небесным огнем исчерчена сия летопись, что кричит в ней каждая буква, что отвсюду устремлен пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение; но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает
ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки.
Там — раскрытый альбом с выскользнувшими внутренними листами, там — свитки, перевязанные золотым шнуром; стопы книг угрюмого вида; толстые пласты рукописей, насыпь миниатюрных томиков, трещавших, как кора, если их раскрывали; здесь — чертежи и таблицы,
ряды новых изданий, карты; разнообразие переплетов, грубых, нежных, черных, пестрых, синих, серых, толстых, тонких, шершавых и гладких.
Теперь нужно только спросить: к чему же этот
ряд новых опытов выпал на долю человека, не имеющего запаса свежести и большей впечатлительности, который не может ни с успехом воспользоваться ими, ни оценить, который даже просто устал выносить их?
Разрыв, который Байрон чувствовал как поэт и гений сорок лет тому назад, после
ряда новых испытаний, после грязного перехода с 1830 к 1848 году и гнусного с 48 до сегодняшнего дня, поразил теперь многих. И мы, как Байрон, не знаем, куда деться, куда приклонить голову.
Неточные совпадения
Утро было свежее, но прекрасное. Золотые облака громоздились на горах, как
новый ряд воздушных гор; перед воротами расстилалась широкая площадь; за нею базар кипел народом, потому что было воскресенье; босые мальчики-осетины, неся за плечами котомки с сотовым медом, вертелись вокруг меня; я их прогнал: мне было не до них, я начинал разделять беспокойство доброго штабс-капитана.
Всех посадил Мосий Шило в
новые цепи по три в
ряд, прикрутил им до самых белых костей жестокие веревки; всех перебил по шеям, угощая подзатыльниками.
Боже сохрани! Проститься, уехать в город, на
новую квартиру! Потянулась бы за этим длинная ночь, скучное завтра, невыносимое послезавтра и
ряд дней все бледнее, бледнее…
Но на самом-то деле эти два несчастья, то есть зловещее письмо старосты и переезд на
новую квартиру, перестали тревожить Обломова и поступали уже только в
ряд беспокойных воспоминаний.
Обломов отправился на Выборгскую сторону, на
новую свою квартиру. Долго он ездил между длинными заборами по переулкам. Наконец отыскали будочника; тот сказал, что это в другом квартале,
рядом, вот по этой улице — и он показал еще улицу без домов, с заборами, с травой и с засохшими колеями из грязи.