Неточные совпадения
Мягкими увалами поле, уходя вдаль, поднималось к дымчатым облакам; вдали снежными буграми возвышались однообразные конусы лагерных палаток, влево от них на темном фоне рощи двигались
ряды белых, игрушечных солдат, а еще левее возвышалось в голубую пустоту между облаков очень красное на солнце кирпичное
здание, обложенное тоненькими лучинками лесов, облепленное маленькими, как дети, рабочими.
Дойдя до конца проспекта, он увидал, что выход ко дворцу прегражден двумя
рядами мелких солдат. Толпа придвинула Самгина вплоть к солдатам, он остановился с края фронта, внимательно разглядывая пехотинцев, очень захудалых, несчастненьких. Было их, вероятно, меньше двух сотен, левый фланг упирался в стену
здания на углу Невского, правый — в решетку сквера. Что они могли сделать против нескольких тысяч людей, стоявших на всем протяжении от Невского до Исакиевской площади?
Клим Самгин подумал: упади она, и погибнут сотни людей из Охотного
ряда, из Китай-города, с Ордынки и Арбата, замоскворецкие люди из пьес Островского. Еще большие сотни, в ужасе пред смертью, изувечат, передавят друг друга. Или какой-нибудь иной ужас взорвет это крепко спрессованное тело, и тогда оно, разрушенное, разрушит все вокруг, все
здания, храмы, стены Кремля.
Рядом с рельсами, несколько ниже насыпи, ослепительно сияло на солнце
здание машинного отдела, построенное из железа и стекла, похожее формой на огромное корыто, опрокинутое вверх дном; сквозь стекла было видно, что внутри
здания медленно двигается сборище металлических чудовищ, толкают друг друга пленные звери из железа.
Стояли плотные
ряды тяжелых
зданий, сырость придала им почти однообразную окраску ржавого железа.
Эти барки были оскорбительно неуместны
рядом с великолепными
зданиями.
Шел он торговыми улицами, как бы по дну глубокой канавы, два
ряда тяжелых
зданий двигались встречу ему, открытые двери магазинов дышали запахами кожи, масла, табака, мяса, пряностей, всего было много, и все было раздражающе однообразно.
Две коралловые серые скалы выступают далеко из берегов и висят над водой; на вершине одной из них видна кровля протестантской церкви, а
рядом с ней тяжело залегли в густой траве и кустах каменные массивные глыбы разных форм, цилиндры, полукруги, овалы; издалека примешь их за
здания — так велики они.
Это самое красивое
здание на Тверской скрывал
ряд пристроек-магазинов.
В прежние годы Охотный
ряд был застроен с одной стороны старинными домами, а с другой — длинным одноэтажным
зданием под одной крышей, несмотря на то, что оно принадлежало десяткам владельцев. Из всех этих
зданий только два дома были жилыми: дом, где гостиница «Континенталь», да стоящий
рядом с ним трактир Егорова, знаменитый своими блинами. Остальное все лавки, вплоть до Тверской.
После революции лавки Охотного
ряда были снесены начисто, и вместо них поднялось одиннадцатиэтажное
здание гостиницы «Москва»; только и осталось от Охотного
ряда, что два древних дома на другой стороне площади. Сотни лет стояли эти два дома, покрытые грязью и мерзостью, пока комиссия по «Старой Москве» не обратила на них внимание, а Музейный отдел Главнауки не приступил к их реставрации.
Там, где до 1918 года было
здание гостиницы «Националь», в конце прошлого века стоял дом постройки допетровских времен, принадлежавший Фирсанову, и в нижнем этаже его был излюбленный палаточными торговцами Охотного
ряда трактир «Балаклава» Егора Круглова.
Рядом с воротами стояло низенькое каменное
здание без окон, с одной дверью на двор. Это — морг. Его звали «часовня». Он редко пустовал. То и дело сюда привозили трупы, поднятые на улице, или жертвы преступлений. Их отправляли для судебно-медицинского вскрытия в анатомический театр или, по заключению судебных властей, отдавали родственникам для похорон. Бесприютных и беспаспортных отпевали тут же и везли на дрогах, в дощатых гробах на кладбище.
Непосредственно за главным
зданием, спускаясь по Нагорной улице, тянулся целый
ряд каменных пристроек, тоже украшенных колоннами, лепными карнизами и арабесками.
Дальше следовал целый
ряд открытий. Женская прогимназия, классическая мужская прогимназия, только что выстроенное
здание запольской уездной земской управы, целый
ряд новых магазинов с саженными зеркальными окнами и т. д. Полуянов везде останавливался, что-то бормотал и размахивал своею палкой. Окончательно он взбесился, когда увидел вывеску ссудной кассы Замараева.
У Штоффа была уже своя выездная лошадь, на которой они и отправились в думу. Галактион опять начал испытывать смущение. С чего он-то едет в думу? Там все свои соберутся, а он для всех чужой. Оставалось положиться на опытность Штоффа. Новая дума помещалась
рядом с полицией. Это было новое двухэтажное
здание, еще не оштукатуренное. У подъезда стояло несколько хозяйских экипажей.
За Окой в тумане пыли чуть видны
здания ярманки, бесчисленные
ряды лавок, громадные церкви, флажные столбы, трех — и четырехэтажные гостиницы, китайские киоски, персидский караван, минарет татарской мечети и скромный куполок армянской церкви, каналы, мосты, бульвары, водоподъемная башня, множество домов каменных, очень мало деревянных и один железный.
Шумит, бежит пароход… Вот на желтых, сыпучих песках обширные слободы сливаются в одно непрерывное селенье… Дома все большие двухэтажные, за ними дымятся заводы, а дальше в густом желто-сером тумане виднеются огромные кирпичные
здания, над ними высятся церкви, часовни, минареты, китайские башенки… Реки больше не видать впереди — сплошь заставлена она несчетными
рядами разновидных судов… Направо по горам и по скатам раскинулись сады и
здания большого старинного города.
И
рядом со всем этим вы и здесь, и там, и на больших пространствах находите то, что вам не даст Париж — ни такой реки, ни такой пристани, ни таких домов, ни таких парков, ни таких
зданий, как парламент, ни таких катаний, как в Гайд-Парке, ни таких народных митингов, как на Трафальгар-Сквере.
На рассвете, не помню уже где именно, — в Новоград — Волынске или местечке Корце, — мы проехали на самой заре мимо развалин давно закрытого базилианского монастыря — школы… Предутренний туман застилал низы длинного
здания, а вверху резко чернели
ряды пустых окон… Мое воображение населяло их десятками детских голов, и среди них знакомое, серьезное лицо Фомы из Сандомира, героя первой прочитанной мною повести…
— А, вот он, университет! Вот он, я вижу, сидит в этих словах! — кричал Александр Иваныч. — Это гуманность наша, наш космополитизм, которому все равно, свой или чужой очаг. Поляки, сударь, вторгались всегда в нашу историю: заводилась ли крамола в царском роде — они тут; шел ли неприятель страшный, грозный, потрясавший все основы народного
здания нашего, — они в передних
рядах у него были.
Последние
ряды городских
зданий кончились здесь, и широкая трактовая дорога входила в город среди заборов и пустырей. У самого выхода в поле благочестивые руки воздвигли когда-то каменный столб с иконой и фонарем, который, впрочем, скрипел только вверху от ветра, но никогда не зажигался. У самого подножия этого столба расположились кучкой слепые нищие, оттертые своими зрячими конкурентами с более выгодных мест. Они сидели с деревянными чашками в руках, и по временам кто-нибудь затягивал жалобную песню...
Не раз случалось и так, что «знатные иностранцы», пораженные настойчивостью, с которою старики усиливались прорваться в
ряды «милых негодяев», взглядывали на них с недоумением, как бы вопрошая: откуда эти выходцы? — на что прочие бесшабашные советники, разумеется, поспешали объяснить, что это загнившие продукты дореформенной русской культуры, не имеющие никакого понятия об «увенчании
здания» 20.
Не то чтобы он отличался великолепными
зданиями, нет в нем садов семирамидиных, ни одного даже трехэтажного дома не встретите вы в длинном
ряде улиц, да и улицы-то всё немощеные; но есть что-то мирное, патриархальное во всей его физиономии, что-то успокоивающее душу в тишине, которая царствует на стогнах его.
Ряд курьезных переделок был произведен Владиславлевым в
здании университета.
Соколов сильно пил. Был он одинокий, холостой и жил в комнате, которую ему отвел в своей квартире его младший брат, географ А. Ф. Соколов: он имел казенную квартиру в
здании Историко-филологического института,
рядом с университетом. Однажды предстоял экзамен в Историко-филологическом институте (Ф. Ф. Соколов читал и там древнюю историю). Все собрались. Соколова нет. Инспектор послал к нему на квартиру служителя. Соколов ему приказал...
Внутри такой же бесконечный, во всю длину
здания, коридор, с
рядом бесчисленных окон.
Околесив две-три улицы, он указал наконец вознице своему настоящий путь и вскоре подъехал к высокому забору, за которым в глубине двора ютился в палисаднике каменный одноэтажный домик,
рядом с небольшим католическим костелом, построенным во вкусе тех quasi-греческих
зданий, которыми было столь богато начало нашего столетия.
В те годы казенные
здания ярмарки отходили в частную собственность торговцев; торговые
ряды торопливо перестраивались; мой хозяин брал подряды на ремонт лавок и на постройку новых.
Вода тоже сера и холодна; течение ее незаметно; кажется, что она застыла, уснула вместе с пустыми домами,
рядами лавок, окрашенных в грязно-желтый цвет. Когда сквозь облака смотрит белесое солнце, все вокруг немножко посветлеет, вода отражает серую ткань неба, — наша лодка висит в воздухе между двух небес; каменные
здания тоже приподнимаются и чуть заметно плывут к Волге, Оке. Вокруг лодки качаются разбитые бочки, ящики, корзины, щепа и солома, иногда мертвой змеей проплывет жердь или бревно.
Позавтракав, я разыскал «Нырок», стоявший, как указала Дэзи в записке, неподалеку от
здания таможни, кормой к берегу, в длинном
ряду таких же небольших шхун, выстроенных борт к борту.
Неподалеку от пристани ютится
ряд нескольких красивых
зданий: это конторы, банки и разные правительственные
здания, помещающиеся в нижнем городе, где сосредоточена вся торговая деятельность и в котором живут исключительно туземцы. Европейцы только являются сюда в свои оффисы, то есть конторы, канцелярии и пр., но не живут в этом некрасивом вонючем рассаднике всяких болезней.
Средний фасад, как раз против ворот, с большим балконом, уставленным цветами, занят был огромной столовой, бильярдной, читальней, курительной комнатой и конторой гостиницы, а соединенные с ним два больших крыла
здания представляли собой
ряд номеров, выходивших на крытую веранду.
От вокзала до Которосли, до Американского моста, как тогда мост этот назывался, расстояние большое, а на середине пути стоит
ряд одноэтажных, казарменного типа,
зданий — это военная прогимназия, переделанная из школы военных кантонистов, о воспитании которых в полку нам еще капитан Ярилов рассказывал.
Вечереет. Снежок порошит. Подходим к заводу. Это
ряд обнесенных забором по берегу Волги, как раз против пароходных пристаней, невысоких
зданий.
— И Петр Платонович Мещерский указал на большое желтое
здание рядом с домом Тестова, доходившее до угла Охотного.
В это же время был какой-то концерт в
рядом стоящем
здании дворянского собрания, и полицейский офицер, заметив кучку народа, собравшуюся у церкви, прислал верхового жандарма с приказанием разойтись.
…в начале «глаголей»… — Так назывались угловые
здания Торговых
рядов, выходившие на Ильинку и Никольскую улицу.
В конце улицы красным пятном выделялись кирпичные стены бывшей каторги, а
рядом громадное покосившееся бревенчатое
здание «пьяной конторы».
Мы ехали мимо целого
ряда маленьких домиков, среди которых, на правой руке я увидал уже почти готовое, довольно обширное каменное
здание.
Все милое сердцу оставлял он, и оставлял не для того, чтоб украсить собой одну из зал величественного
здания, выходящего окнами на Сенатскую площадь, а для того, чтобы примкнуть в
ряды ропщущих и бесплодно-чающих, которыми в последнее время как-то особенно переполнены стогны Петербурга.
Большое коричневое
здание на перекрестке двух улиц. Вокруг дома сад, опоясанный чугунным поясом решетки. А кругом дома, огромные, чуть не до неба (таково было мнение Дуни) и
рядом маленькие, словно избы вперемежку поставленные с большими.
Любовники остановились у дверей ледяного дома. Чудное это
здание, уж заброшенное, кое-где распадалось; стража не охраняла его; двери сломанные лежали грудою. Ветер, проникая в разбитые окна, нашептывал какую-то волшебную таинственность. Будто духи овладели этим ледяным дворцом. Два
ряда елей с ветвями, густо опушенными инеем, казались рыцарями в панцирях матового серебра, с пышным страусовым панашом на головах.
Отвесив мальчику подзатыльник за оплошность, приемыш молодцевато поправил шапку и направился к двухэтажному
зданию, стены и кровля которого сливались с мраком, между тем как верхний и нижний
ряд окон горели, как отдушины огромной плавильной печи.
К вечеру вдали показались очертания китайского города, изогнутые крыши башен и кумирен. Влево виднелся
ряд казенных
зданий, белели дымки поездов. Среди солдат раздался сдержанный враждебный смех: это был Мукден!.. После целого дня пути мы воротились опять к нашим каменным баракам.
Мы пошли записываться. В конце платформы,
рядом с пустынным, бездеятельным теперь управлением военного коменданта, было небольшое
здание, где дежурные агенты производили запись. На стене, среди железнодорожных расписаний и тарифов, на видном месте висела телеграмма из Иркутска; в ней сообщалось, что «войска иркутского гарнизона перешли на сторону народа».
Рядом висела социал-демократическая прокламация. Мы записались на завтра у дежурного агента, вежливо и толково дававшего объяснения на все наши вопросы.
Два конюха, Назар и кривоглазый, взяли Изумруда с обеих сторон под уздцы и повели на ипподром по хорошо знакомой мостовой, между двумя
рядами редких больших каменных
зданий.
Но не поездка на низовья Волги наполняла в эту минуту душу Теркина. Он то и дело поглядывал в ту сторону, где был запад, поджидал заката; а солнце еще довольно высоко стояло над длинным ослепительно белым
зданием рядов. Раньше как через полтора часа не покажется краснота поверх зеленой крыши гостиного двора.
Августовская ясная ночь. Площадка клубного сада; по обе стороны деревья, подле них
ряд столбов, на верху которых группы из освещенных фонарей; между столбами протянута проволока с висящими шарообразными белыми фонарями; подле столбов, по обе стороны, садовые скамейки и стулья; в глубине эстрада для музыки; в левом углу сцены видны из-за деревьев несколько ступеней с перилами, что должно означать вход в
здание клуба, полное освещение.
Второй удар гонга застал воспитанниц уже выстроившимися стройными
рядами перед высоким подъездом массивного, величественного
здания, с окнами, эффектно озаренными алым румянцем заходящего солнца.