Г. И. Невельской, узнав, что владычество сынов Поднебесной империи не распространяется так далеко на восток, превысил данную ему инструкцию, вошел в реку Амур, основал Николаевский пост, обращенный впоследствии в город Николаевск, и проплыл по реке около ста километров до озера Кизи. 1 августа 1850 года он поднял
русский флаг и салютовал ему из орудия. [«Подвиги русских моряков на Крайнем Востоке России в 1849–1852 гг.» и «Морской сборник», 1878 г., №№ 3 и 4.]
В том месте, где Черная речка впадала в Желтую и черная вода, похожая на чернила, пачкала желтую и боролась с ней, в стороне от дороги стоял духан татарина Кербалая с
русским флагом на крыше и с вывеской, написанной мелом: «Приятный духан»; около него был небольшой садик, обнесенный плетнем, где стояли столы и скамьи и среди жалкого колючего кустарника возвышался один-единственный кипарис, красивый и темный.
Неточные совпадения
Краса и гордость
русская,
Белели церкви Божии
По горкам, по холмам,
И с ними в славе спорили
Дворянские дома.
Дома с оранжереями,
С китайскими беседками
И с английскими парками;
На каждом
флаг играл,
Играл-манил приветливо,
Гостеприимство
русскоеИ ласку обещал.
Французу не привидится
Во сне, какие праздники,
Не день, не два — по месяцу
Мы задавали тут.
Свои индейки жирные,
Свои наливки сочные,
Свои актеры, музыка,
Прислуги — целый полк!
Отовсюду лезли в глаза розетки, гирлянды, вензеля и короны, сияли золотом слова «Боже, царя храни» и «Славься, славься, наш
русский царь»; тысячи национальных
флагов свешивались с крыш, торчали изо всех щелей, куда можно было сунуть древко.
Вчера, 17-го, какая встреча: обедаем; говорят, шкуна какая-то видна. Велено поднять
флаг и выпалить из пушки. Она подняла наш
флаг. Браво! Шкуна «Восток» идет к нам с вестями из Европы, с письмами… Все ожило. Через час мы читали газеты, знали все, что случилось в Европе по март. Пошли толки, рассуждения, ожидания. Нашим судам велено идти к
русским берегам. Что-то будет? Скорей бы добраться: всего двести пятьдесят миль осталось до места, где предположено ждать дальнейших приказаний.
Курзал прибодряется и расцвечивается
флагами и фонарями самых причудливых форм и сочетаний; лужайки около него украшаются вычурными цветниками, с изображением официальных гербов; армия лакеев стоит, притаив дыхание, готовая по первому знаку ринуться вперед; в кургаузе, около источников, появляются дородные вассерфрау 12; всякий частный дом превращается в Privat-Hotel, напоминающий невзрачную провинциальную
русскую гостиницу (к счастию, лишенную клопов), с дерюгой вместо постельного белья и с какими-то нелепыми подушками, которые расползаются при первом прикосновении головы; владельцы этих домов, зимой ютившиеся в конурах ради экономии в топливе, теперь переходят в еще более тесные конуры ради прибытка; соседние деревни, не покладывая рук, доят коров, коз, ослиц и щупают кур; на всяком перекрестке стоят динстманы, пактрегеры 13 и прочий подневольный люд, пришедший с специальною целью за грош продать душу; и тут же рядом ржут лошади, ревут ослы и без оглядки бежит жид, сам еще не сознавая зачем, но чуя, что из каждого кармана пахнет талером или банковым билетом.
При входе на палубу каждой даме вручался букетик, перевитый белыми и голубыми лентами (цвета
русского военного
флага).
Слегка накренившись, корвет пробежал пролив и взял влево в глубину бухты, где, в числе нескольких военных судов под иностранными
флагами, стояла и маленькая
русская эскадра: корвет под контр-адмиральским
флагом и два клипера. Красивый белеющийся город с маленькими домами раскинулся среди зеленых пятен у бухты, поднимаясь по склону небольшой возвышенности.
Выскочил первый дымок с адмиральского корвета. Раздался выстрел — один, другой, и на седьмом выстрелы прекратились. Ответный салют
русскому военному
флагу был окончен.
По моему мнению, в этом употреблении сходного с
флагом Красного Креста «японского национального»
флага, который с успехом можно заменить другим, скрывается двоякая чисто азиатская хитрость, — в начале выигрывать моменты, а затем иметь возможность обвинить
русских в стрельбе по
флагу Красного Креста.
Оставшиеся
русские подданные находятся под покровительством французского консульства, и на их домах развеваются французские
флаги».
Если б можно было пробраться к эскадре, тогда спасена честь шведского
флага и
русские осмеяны!
Граф Алексей Григорьевич Орлов имел под главным начальством своим
русский флот, плававший в Средиземном море под
флагом старшего флагмана, контр-адмирала Самуила Карловича Грейга, англичанина.
Еще принцесса с обществом находилась в доме английского консула, как весть о предстоящем посещении эскадры
русскою великою княжной разнеслась по городу. Корабли и фрегат расцветились
флагами, флотские и сухопутные офицеры надели парадные мундиры, принарядились и матросы, готовясь к большому смотру.
Я хочу, чтобы в то же время, когда знамена
русские водрузятся с честью на горах ливонских, развеялся
флаг моего государя на водах Пейпуса и победа нашего маленького флота порадовала сердце его создателя.
Нет, это было совсем не похоже на ту марсельезу, которую скрепя сердце разрешил играть градоначальник в неделю франко-русских восторгов. По улицам ходили бесконечные процессии с красными
флагами и пением. На женщинах алели красные ленточки и красные цветы. Встречались совсем незнакомые люди и вдруг, светло улыбнувшись, пожимали руки друг другу…
Все эти конические колокольни, узкие улицы, типические
русской постройки дома, остатки стен и валов держат над городом исторический
флаг, который говорит вам, что все видимое вами возникло здесь не по указу губернского правления и выводилось не по бесхарактерным планам новейшей архитектуры.
Но тут обнаружилось наше обыкновенное
русское небрежение в геральдических делах: несомненно было, что митрополичий
флаг существовал, но какой именно он был, т. е. какого цвета и что на нем было изображено, — об этом нигде не нашли никаких записей и никаких рисунков.
На заре 17-го числа в Вишау был препровожден с аванпостов французский офицер, приехавший под парламентерским
флагом, требуя свидания с
русским императором. Офицер этот был Савари. Государь только что заснул, и потому Савари должен был дожидаться. В полдень он был допущен к государю и через час поехал вместе с князем Долгоруковым на аванпосты французской армии.