Неточные совпадения
В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие: вынимал, например, из
кармана серебряную с чернью табакерку и, утвердив ее между двух пальцев левой
руки, оборачивал ее быстро пальцем правой,
в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил по табакерке пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.
— Да ведь соболезнование
в карман не положишь, — сказал Плюшкин. — Вот возле меня живет капитан; черт знает его, откуда взялся, говорит — родственник: «Дядюшка, дядюшка!» — и
в руку целует, а как начнет соболезновать, вой такой подымет, что уши береги. С лица весь красный: пеннику, чай, насмерть придерживается. Верно, спустил денежки, служа
в офицерах, или театральная актриса выманила, так вот он теперь и соболезнует!
Чичиков хотел было лезть
в карман, но почувствовал, <что> поясницу его приятно окружает чья-то весьма деликатная
рука, и уши его услышали...
Запустив же
руку в боковой
карман пальто, он мог и конец топорной ручки придерживать, чтоб она не болталась; а так как пальто было очень широкое, настоящий мешок, то и не могло быть приметно снаружи, что он что-то
рукой, через
карман, придерживает.
Он взглянул:
в правой
руке у него отрезанные куски бахромы, носок и лоскутья вырванного
кармана. Так и спал с ними. Потом уже, размышляя об этом, вспоминал он, что и полупросыпаясь
в жару, крепко-накрепко стискивал все это
в руке и так опять засыпал.
Он бросился
в угол, запустил
руку под обои и стал вытаскивать вещи и нагружать ими
карманы. Всего оказалось восемь штук: две маленькие коробки, с серьгами или с чем-то
в этом роде, — он хорошенько не посмотрел; потом четыре небольшие сафьянные футляра. Одна цепочка была просто завернута
в газетную бумагу. Еще что-то
в газетной бумаге, кажется орден…
Он бросился стремглав на топор (это был топор) и вытащил его из-под лавки, где он лежал между двумя поленами; тут же, не выходя, прикрепил его к петле, обе
руки засунул
в карманы и вышел из дворницкой; никто не заметил!
— Я видел, видел! — кричал и подтверждал Лебезятников, — и хоть это против моих убеждений, но я готов сей же час принять
в суде какую угодно присягу, потому что я видел, как вы ей тихонько подсунули! Только я-то, дурак, подумал, что вы из благодеяния подсунули!
В дверях, прощаясь с нею, когда она повернулась и когда вы ей жали одной
рукой руку, другою, левой, вы и положили ей тихонько
в карман бумажку. Я видел! Видел!
— Я ничего не брала у вас, — прошептала
в ужасе Соня, — вы дали мне десять рублей, вот возьмите их. — Соня вынула из
кармана платок, отыскала узелок, развязала его, вынула десятирублевую бумажку и протянула
руку Лужину.
Затем, сунув деньги
в карман, он хотел было переменить на себе платье, но, посмотрев
в окно и прислушавшись к грозе и дождю, махнул
рукой, взял шляпу и вышел, не заперев квартиры.
И Катерина Ивановна не то что вывернула, а так и выхватила оба
кармана, один за другим наружу. Но из второго, правого,
кармана вдруг выскочила бумажка и, описав
в воздухе параболу, упала к ногам Лужина. Это все видели; многие вскрикнули. Петр Петрович нагнулся, взял бумажку двумя пальцами с пола, поднял всем на вид и развернул. Это был сторублевый кредитный билет, сложенный
в восьмую долю. Петр Петрович обвел кругом свою
руку, показывая всем билет.
Мардохай размахивал
руками, слушал, перебивал речь, часто плевал на сторону и, подымая фалды полукафтанья, засовывал
в карман руку и вынимал какие-то побрякушки, причем показывал прескверные свои панталоны.
Только побуждаемые сильною корыстию жиды, армяне и татары осмеливались жить и торговать
в предместье, потому что запорожцы никогда не любили торговаться, а сколько
рука вынула из
кармана денег, столько и платили.
Некоторые занимались ремеслами, иные держали лавочки и торговали; но большая часть гуляла с утра до вечера, если
в карманах звучала возможность и добытое добро не перешло еще
в руки торгашей и шинкарей.
Он выхватил из
рук Обломова ассигнацию и проворно спрятал
в карман.
Войдя
в кабинет с записками
в руке и с приготовленной речью
в голове, он намеревался красноречиво изложить перед папа все несправедливости, претерпенные им
в нашем доме; но когда он начал говорить тем же трогательным голосом и с теми же чувствительными интонациями, с которыми он обыкновенно диктовал нам, его красноречие подействовало сильнее всего на него самого; так что, дойдя до того места,
в котором он говорил: «как ни грустно мне будет расстаться с детьми», он совсем сбился, голос его задрожал, и он принужден был достать из
кармана клетчатый платок.
— Пошел, пошел! — сказал он кучеру, высунувшись
в окно, и, достав из
кармана трехрублевую бумажку, сунул ее оглянувшемуся кучеру.
Рука извозчика ощупала что-то у фонаря, послышался свист кнута, и карета быстро покатилась по ровному шоссе.
Когда Анна вошла
в комнату, Долли сидела
в маленькой гостиной с белоголовым пухлым мальчиком, уж теперь похожим на отца, и слушала его урок из французского чтения. Мальчик читал, вертя
в руке и стараясь оторвать чуть державшуюся пуговицу курточки. Мать несколько раз отнимала
руку, но пухлая ручонка опять бралась за пуговицу. Мать оторвала пуговицу и положила ее
в карман.
Николай Петрович представил его Базарову: Павел Петрович слегка наклонил свой гибкий стан и слегка улыбнулся, но
руки не подал и даже положил ее обратно
в карман.
Кучер мой бережно вложил тавлинку
в карман, надвинул шляпу себе на брови, без помощи
рук, одним движением головы, и задумчиво полез на облучок.
Акулина была так хороша
в это мгновение: вся душа ее доверчиво, страстно раскрывалась перед ним, тянулась, ластилась к нему, а он… он уронил васильки на траву, достал из бокового
кармана пальто круглое стеклышко
в бронзовой оправе и принялся втискивать его
в глаз; но, как он ни старался удержать его нахмуренной бровью, приподнятой щекой и даже носом — стеклышко все вываливалось и падало ему
в руку.
Яков зарылся у себя
в карманах, достал грош и наметил его зубом. Рядчик вынул из-под полы кафтана новый кожаный кошелек, не торопясь распутал шнурок и, насыпав множество мелочи на
руку, выбрал новенький грош. Обалдуй подставил свой затасканный картуз с обломанным и отставшим козырьком; Яков кинул
в него свой грош, рядчик — свой.
Эта небольшая толпа вызывала впечатление безрукости,
руки у всех были скрыты, спрятаны
в лохмотьях одежд, за пазухами,
в карманах.
Среднего роста, он был не толст, но кости у него широкие и одет он во все толстое.
Руки тяжелые, неловкие, они прятались
в карманы, под стол, как бы стыдясь широты и волосатости кистей. Оказалось, что он изъездил всю Россию от Астрахани до Архангельска и от Иркутска до Одессы, бывал на Кавказе,
в Финляндии.
«Это — свойство художника, — подумал он, приподняв воротник пальто, засунул
руки глубоко
в карманы и пошел тише. — Художники, наверное, думают так
в своих поисках наиболее характерного
в главном. А возможно, что это — своеобразное выражение чувства самозащиты от разрушительных ударов бессмыслицы».
По коридору шел Дронов
в расстегнутом пальто, сунув шапку
в карман, размахивая
руками.
Рука, взвешенная
в воздухе, устала, он сунул ее
в карман и сел у стола.
Он поздоровался с ним небрежно, сунув ему
руку и тотчас же спрятав ее
в карман; он снисходительно улыбнулся
в лицо врага и, не сказав ему ни слова, пошел прочь.
Поэт читал, полузакрыв глаза, покачиваясь на ногах, правую
руку сунув
в карман, левой ловя что-то
в воздухе.
Самгин решал вопрос: идти вперед или воротиться назад? Но тут из двери мастерской для починки швейных машин вышел не торопясь высокий, лысоватый человек с угрюмым лицом,
в синей грязноватой рубахе,
в переднике; правую
руку он держал
в кармане, левой плотно притворил дверь и запер ее, точно выстрелив ключом. Самгин узнал и его, — этот приходил к нему с девицей Муравьевой.
Взял коробку из
рук Самгина, двумя спичками тщательно раскурил трубку, а коробку сунул
в карман штанов.
Варвара неприлично и до слез хохотала, Самгин, опасаясь, что квартирант обидится, посматривал на нее укоризненно. Но Митрофанов не обижался, ему, видимо, нравилось смешить молодую женщину, он вытаскивал из
кармана руку и с улыбкой
в бесцветных глазах разглаживал пальцем редковолосые усы.
Макаров встал, небрежно сунул тетрадку
в карман и ушел, потирая
руки.
Клим промолчал, разглядывая красное от холода лицо брата. Сегодня Дмитрий казался более коренастым и еще более обыденным человеком. Говорил он вяло и как бы не то, о чем думал. Глаза его смотрели рассеянно, и он, видимо, не знал, куда девать
руки, совал их
в карманы, закидывал за голову, поглаживал бока, наконец широко развел их, говоря с недоумением...
— Я уже сказал. Теперь он, как видишь, законодательствует, отечество любит. И уже не за пазухи, не под юбки
руку запускает, а —
в карман отечества: занят организацией банков, пассажирское пароходство на Волге объединяет, участвует
в комиссии водного строительства. Н-да, черт… Деятель!
Он отломил
руку женщины, пресс положил на стол, обломок сунул
в карман и сказал...
Встречные люди оглядывались на длинную, безрукую фигуру;
руки Дьякон плотно прижал к бокам и глубоко сунул их
в карманы.
— Что ты — спал? — хрипло спросил Дронов, задыхаясь, кашляя; уродливо толстый, с выпученным животом, он, расстегивая пальто, опустив к ногам своим тяжелый пакет, начал вытаскивать из
карманов какие-то свертки, совать их
в руки Самгина. — Пища, — объяснил он, вешая пальто. — Мне эта твоя толстая дурында сказала, что у тебя ни зерна нет.
«Не надо волноваться», — посоветовал себе Клим, сунув глубоко
в карманы брюк стеснявшие его
руки.
Женщина, почесывая одной
рукой под мышкой, другою достала из
кармана конфету
в яркой бумажке и подала мужу.
Офицер вскинул голову, вытянул ноги под стол, а
руки спрятал
в карманы, на лице его явилось выражение недоумевающее. Потянув воздух носом, он крякнул и заговорил негромко, размышляющим тоном...
Иногда он заглядывал
в столовую, и Самгин чувствовал на себе его острый взгляд. Когда он, подойдя к столу, пил остывший чай, Самгин разглядел
в кармане его пиджака ручку револьвера, и это ему показалось смешным. Закусив, он вышел
в большую комнату, ожидая видеть там новых людей, но люди были все те же, прибавился только один, с забинтованной
рукой на перевязи из мохнатого полотенца.
— Достань порошки…
в кармане пальто, — говорила она, стуча зубами, и легла на постель, вытянув
руки вдоль тела, сжав кулаки. — И — воды. Запри дверь. — Вздохнув, она простонала...
Самгин взглянул на почерк, и
рука его, странно отяжелев, сунула конверт
в карман пальто. По лестнице он шел медленно, потому что сдерживал желание вбежать по ней, а придя
в номер, тотчас выслал слугу, запер дверь и, не раздеваясь, только сорвав с головы шляпу, вскрыл конверт.
Самгин тоже простился и быстро вышел,
в расчете, что с этим парнем безопаснее идти. На улице
в темноте играл ветер, и, подгоняемый его толчками, Самгин быстро догнал Судакова, — тот шел не торопясь, спрятав одну
руку за пазуху, а другую
в карман брюк, шел быстро и пытался свистеть, но свистел плохо, — должно быть, мешала разбитая губа.
— Вероятно, то, что думает. — Дронов сунул часы
в карман жилета,
руки —
в карманы брюк. — Тебе хочется знать, как она со мной? С глазу на глаз она не удостоила побеседовать. Рекомендовала меня своим как-то так: человек не совсем плохой, но совершенно бестолковый. Это очень понравилось ведьмину сыну, он чуть не задохнулся от хохота.
Клим подметил, что Туробоев пожал
руку Лютова очень небрежно, свою тотчас же сунул
в карман и наклонился над столом, скатывая шарик из хлеба. Варавка быстро сдвинул посуду, развернул план и, стуча по его зеленым пятнам черенком чайной ложки, заговорил о лесах, болотах, песках, а Клим встал и ушел, чувствуя, что
в нем разгорается ненависть к этим людям.
— Макаров — ругает ее. Ушел, маньяк. Я ей орхидеи послал, — бормотал он, смяв папиросу с огнем
в руке, ожег ладонь, посмотрел на нее, сунул
в карман и снова предложил...
Надоедал Климу студент Попов; этот голодный человек неутомимо бегал по коридорам, аудиториям,
руки его судорожно, как вывихнутые, дергались
в плечевых суставах; наскакивая на коллег, он выхватывал из
карманов заношенной тужурки письма, гектографированные листки папиросной бумаги и бормотал, втягивая
в себя звук с...
Плясать кончили, публика неистово кричала, аплодировала, китаец, взяв русалку под
руку, вел ее
в буфет, где тоже орали, как на базаре, китаец заглядывал
в лицо Варвары, шептал ей что-то, лицо его нелепо расширялось, таяло, улыбался он так, что уши передвинулись к затылку. Самгин отошел
в угол, сел там и, сняв маску, спрятал ее
в карман.