Неточные совпадения
Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал на выбор и народ во всех отношениях живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения в дороге, то не его вина, и в том властен
Бог, а горячек и
разных смертоносных болезней есть на свете немало, и бывают примеры, что вымирают-де целые деревни.
— Послушайте, — ласково, но с волнением заговорил Обломов, — мои люди болтают
разный вздор; вы, ради
Бога, не верьте им.
— Да, темно на дворе, — скажет она. — Вот,
Бог даст, как дождемся Святок, приедут погостить свои, ужо будет повеселее, и не видно, как будут проходить вечера. Вот если б Маланья Петровна приехала, уж тут было бы проказ-то! Чего она не затеет! И олово лить, и воск топить, и за ворота бегать; девок у меня всех с пути собьет. Затеет игры
разные… такая право!
— Отчего? Что с тобой? — начал было Штольц. — Ты знаешь меня: я давно задал себе эту задачу и не отступлюсь. До сих пор меня отвлекали
разные дела, а теперь я свободен. Ты должен жить с нами, вблизи нас: мы с Ольгой так решили, так и будет. Слава
Богу, что я застал тебя таким же, а не хуже. Я не надеялся… Едем же!.. Я готов силой увезти тебя! Надо жить иначе, ты понимаешь как…
Получая, без всяких лукавых ухищрений, с имения столько дохода, сколько нужно было ему, чтоб каждый день обедать и ужинать без меры, с семьей и
разными гостями, он благодарил
Бога и считал грехом стараться приобретать больше.
Не дай
Бог, когда Захар воспламенится усердием угодить барину и вздумает все убрать, вычистить, установить, живо, разом привести в порядок! Бедам и убыткам не бывает конца: едва ли неприятельский солдат, ворвавшись в дом, нанесет столько вреда. Начиналась ломка, паденье
разных вещей, битье посуды, опрокидыванье стульев; кончалось тем, что надо было его выгнать из комнаты, или он сам уходил с бранью и с проклятиями.
— Да так, значит — люди
разные; один человек только для нужды своей живет, хоть бы Митюха, только брюхо набивает, а Фоканыч — правдивый старик. Он для души живет.
Бога помнит.
— Оригинал, оригинал! — подхватил он, с укоризной качая головой… — Зовут меня оригиналом… На деле-то оказывается, что нет на свете человека менее оригинального, чем ваш покорнейший слуга. Я, должно быть, и родился-то в подражание другому… Ей-богу! Живу я тоже словно в подражание
разным мною изученным сочинителям, в поте лица живу; и учился-то я, и влюбился, и женился, наконец, словно не по собственной охоте, словно исполняя какой-то не то долг, не то урок, — кто его разберет!
— Да ты на недоуздках так их и выведи! — закричал ему вслед г-н Чернобай. — У меня, батюшка, — продолжал он, ясно и кротко глядя мне в лицо, — не то, что у барышников, чтоб им пусто было! у них там имбири
разные пойдут, соль, барда [От барды и соли лошадь скоро тучнеет. — Примеч. авт.],
бог с ними совсем!.. А у меня, изволишь видеть, все на ладони, без хитростей.
Сейчас рассади их по
разным углам на хлеб да на воду, чтоб у них дурь-то прошла; да пусть отец Герасим наложит на них эпитимию, [Эпитимия — церковное наказание.] чтоб молили у
бога прощения да каялись перед людьми».
Весь мировой путь бытия есть сложное взаимодействие
разных ступеней мировой иерархии индивидуальностей, творческое врастание одной иерархии в другую, личности в нацию, нации в человечество, человечества в космос, космоса в
Бога.
Всё это
Бог знает кто — или немцы: Ге, Фе, Де, — tout l’alphabet [весь алфавит,] или
разные Ивановы, Семеновы, Никитины или Иваненко, Симоненко, Никитенко, pour varier. Des gens de l’autre monde. [для разнообразия.
Он, чтобы привлечь людей под власть свою, воспользовался их неверно направленным стремлением найти
Бога и, обманув в желаемом, водя, как слепца, ищущего себе пути, рассеял их по
разным стремнинам и низринул в одну бездну смерти и погибели» [Иб., 25.].
Эту основную полярность религиозного сознания, напряженную противоположность трансцендентного и имманентного, можно выражать в
разных терминах: «
Бог и мир», «
Бог и природа», «
Бог и человек», «
Бог и я» и под<обное>.
Поэтому между
разными религиями здесь все-таки оказывалось возможным и сближение, слияние, «синкретизм» [«Потому что
Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения» (2 Кор. 5:19).
Таким образом, по мысли Беме, природа в сущности не создана, но, так сказать, автоматически, с правильностью часового механизма, с которым так часто сравнивается у Беме мироздание, возникает в
Боге и раскрывается на
разных ступенях.
Очевидно, на поле кантовского опыта мы не встретим
Бога, ибо «для науки
Бог есть совершенно ненужная гипотеза» (Лаплас), а так наз. доказательства бытия Божия сводятся лишь к более или менее удачному постулированию
Бога или же к раскрытию с
разных сторон философского понятия о
Боге.
Все эти четыре вида природы суть лишь
разные аспекты, моменты или положения единой природы: все есть одно, и все есть
Бог; поэтому метафизика Эриугены принципиально сближается с учением Плотина об отношении Единого и мира.
И иных
Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее имущими силы, также дары исцелений, вспоможения, управления,
разные языки» (1 Кор. 12:4-11,28).
Поскольку мир бытийными корнями своими погружен в
Бога, он чужд свободы и связанных с нею
разных возможностей, случайности и неверности; но поскольку он тварен и погружен в ничто, он стоит под двусмысленным знаком категории возможности, выбора, многообразия.
Такую относительную трансцендентность
разных ступеней бытия при самотворении
бога и мира в Ничто неизбежно приходится допустить и крайнему имманентисту или эволюционному монисту.
Распространенность учения о триипостасности
Бога в
разных религиях указует на то же самое: это суть затемненные, даже извращенные выражения подлинного голоса триипостасности в человеческом духе.
Бог есть также лишь положение или модус абсолютного Ничто, так сказать, абсолютное, обращенное к миру, космическая его ипостась, причем другим таковым же модусом является мир, и эта одинаковая модальность
бога и мира, и их в этом смысле единосущность придает им в равной степени, хотя и в
разном смысле, характер преходящести, относительности: «и
бог проходит», по классической формуле Эккегарта.
Итак, которые удостоились увидеть зараз всеми вместе чувствами, как одним из многих чувств, сие всеблагое, которое и единое есть и многое, поелику есть всеблагое, те, говорю, поелику познали и каждодневно познают
разными чувствами единого чувства
разные вместе блага, как единое, не сознают во всем сказанном никакого различия, но созерцание называют ведением, и ведение созерцанием, слух зрением, и зрение слухом» (Слова преп. Симеона Нового Богослова. I, 475).], хотя бы и оккультного, «мудрости века сего» [«Ибо мудрость мира сего есть безумие пред
Богом» (1 Кор. 3:19).].
Я после и прежде встречал в жизни много мистиков в
разных родах, от Виберга и последователей Товянского, принимавших Наполеона за военное воплощение
бога и снимавших шапку, проходя мимо Вандомской колонны, до забытого теперь «Мапа», который сам мне рассказывал свое свидание с
богом, случившееся на шоссе между Монморанси и Парижем.
— Есть и такой грех. Не пожалуемся на дела, нечего
бога гневить. Взысканы через число… Только опять и то сказать, купца к купцу тоже не применишь. Старинного-то, кондового купечества немного осталось, а развелся теперь
разный мусор. Взять вот хоть этих степняков, — все они с бору да с сосенки набрались. Один приказчиком был, хозяина обворовал и на воровские деньги в люди вышел.
— И не заводите их, — сказала Марья Ивановна. — Но надо вам сказать, моя дорогая, что дух злобы и неприязни не одними романами прельщает людей. Много у него
разных способов к совращенью и пагубе непорочных… Не одними книгами распаляет он в их сердцах ту страсть, что от
Бога и от святых его ангелов отлучает… Пуще всего берегитесь этой злой, пагубной страсти…
— Молодой человек! Я не знаю, чему вас учат в
разных ваших университетах, но неужели вы меня считаете за такую уже окончательную дуру? Дай
бог, чтобы у вас были, кроме этих, которые на вас, еще какие-нибудь штаны! Дай
бог, чтобы вы хоть через день имели на обед обрезки колбасы из колбасной лавки, а вы говорите: вексель! Что вы мне голову морочите?
— Никогда, мадам! — высокомерно уронила Эльза.Мы все здесь живем своей дружной семьей. Все мы землячки или родственницы, и дай
бог, чтобы многим так жилось в родных фамилиях, как нам здесь. Правда, на Ямской улице бывают
разные скандалы, и драки, и недоразумения. Но это там… в этих… в рублевых заведениях. Русские девушки много пьют и всегда имеют одного любовника. И они совсем не думают о своем будущем.
— Нельзя мне по
разным делам разбиваться, Марко Данилыч, — ответил Чапурин, — и без того у меня их немало, дай
Бог и с теми управиться! Нет уж, зачем же мне лишнюю обузу брать на себя.
В летошнем году
разных деревень девки на Китеж
Богу молиться ходили.
Ты не оставляешь, в Москве и в Питере есть благодетели, десять канонниц по
разным местам негасиму читают, три сборщицы по городам ездят, ну, покуда
Бог грехам терпит, живем и молимся за благодетелей.
Еретический рационализм признает Христа или только
Богом, или только человеком, но не постигает тайны Богочеловека, тайны совершенного соединения природы божеской с природой человеческой; он признает в Христе одну лишь волю и не постигает совершенного соединения в Христе двух воль, претворения воли человеческой в волю
Бога; он готов признать Троичность Божества, но так, чтобы не нарушить закона тождества и противоречия, так, что «один» и «три» в
разное время о
разном говорят.
В то время в выздоравливавшем князе действительно, говорят, обнаружилась склонность тратить и чуть не бросать свои деньги на ветер: за границей он стал покупать совершенно ненужные, но ценные вещи, картины, вазы; дарить и жертвовать на
Бог знает что большими кушами, даже на
разные тамошние учреждения; у одного русского светского мота чуть не купил за огромную сумму, заглазно, разоренное и обремененное тяжбами имение; наконец, действительно будто бы начал мечтать о браке.
Бог знает почему? потому ли, что ему просто было антипатично лицо Александрова, с резко выраженными татарскими чертами, или потому, что мальчишка, обладая непоседливым характером и пылкой изобретательностью, всегда был во главе
разных предприятий, нарушающих тишину и порядок?
— До сих пор, слава
богу, нет, а может случиться, если бросишь дело; любовь тоже требует денег: тут и лишнее щегольство и
разные другие траты… Ох, эта мне любовь в двадцать лет! вот уж презренная, так презренная, никуда не годится!
Но рождение и творчество в
Боге и мире имеют
разное значение.
Адмиральша, Сусанна и майор перешли в квартиру Миропы Дмитриевны и разместились там, как всегда это бывает в минуты катастроф, кто куда попал: адмиральша очутилась сидящей рядом с майором на диване и только что не склонившею голову на его плечо, а Сусанне, севшей вдали от них и бывшей, разумеется,
бог знает до чего расстроенною, вдруг почему-то кинулись в глаза чистота, порядок и даже щеголеватость убранства маленьких комнат Миропы Дмитриевны: в зальце, например, круглый стол, на котором она обыкновенно угощала карабинерных офицеров чаем, был покрыт чистой коломянковой салфеткой; а про гостиную и говорить нечего: не говоря о
разных красивых безделушках, о швейном столике с всевозможными принадлежностями, там виднелось литографическое и разрисованное красками изображение Маврокордато [Маврокордато Александр (1791—1865) — греческий патриот, организатор восстания в Миссолонги (1821).], греческого полководца, скачущего на коне и с рубящей наотмашь саблей.
Когда подан был затем кофе, Егор Егорыч, будто бы так себе, к слову, начал говорить о
разного рода ложных стыдах и страхах, которые иногда овладевают людьми, и что подобного страха не следует быть ни у кого, потому что каждый должен бояться одного только
бога, который милосерд и прощает человеку многое, кроме отчаяния.
— Да, есть
разные способы приближения к себе
бога!
«Сверстов в Москве, мы оба бодрствуем; не выпускайте и Вы из Ваших рук выслеженного нами волка. Вам пишут из Москвы, чтобы Вы все дело передали в московскую полицию. Такое требование, по-моему, незаконно: Москва Вам не начальство. Не исполняйте сего требования или, по крайней мере, медлите Вашим ответом; я сегодня же в ночь скачу в Петербург; авось
бог мне поможет повернуть все иначе, как помогал он мне многократно в битвах моих с
разными злоумышленниками!»
Ты, говорит, в
разное время двести рублей уж получил, так вот тебе еще двести рублей — ступай с
богом!» — «Как, говорю, двести! мне восемьсот приходится».
— Настоящее блаженство состоит, — отвечал Имплев, — в отправлении наших высших душевных способностей: ума, воображения, чувства. Мне вот, хоть и не много, а все побольше
разных здешних господ,
бог дал знания, и меня каждая вещь, что ты видишь здесь в кабинете, занимает.
И на все это именно по этим статистическим данным я и могу вам отвечать, что помещики нисколько не разорились, а только состояния их ликвидировались и уяснились, и они лишились возможности, посредством пинков и колотков, делать
разные переборы; а если народ и выпил вина больше, чем прежде выпивал, так это слава
богу!
На своих служебных местах они, разумеется, не
бог знает что делали; но положительно можно сказать, что были полезнее
разных умников-дельцов уж тем, что не хапали себе в карман и не душили народ.
Помните дом этот серый двухэтажный, так вот и чудится, что в нем
разные злодейства происходили; в стороне этот лесок так и ныне еще называется «палочник», потому что барин резал в нем палки и крестьян своих ими наказывал; озерко какое-то около усадьбы тинистое и нечистое; поля, прах их знает, какие-то ровные, луга больше все болотина, — так за сердце и щемит, а ночью так я и миновать его всегда стараюсь, привидений боюсь, покажутся, — ей-богу!..
— Это другой оборот дела. Мне кажется, у вас тут две
разные причины смешались; а это очень неблагонадежно. Но позвольте, ну, а если вы
бог? Если кончилась ложь и вы догадались, что вся ложь оттого, что был прежний
бог?
Слова эти великие. Для того, чтобы человеку не пришлось ненавидеть людей и делать им зло только потому, что они живут в отмежеванной от нашей части земли и признают над собой власть тех, а не других людей, всякому человеку надо помнить, что границы земельные и
разные власти — это дела людские, а что перед
богом мы все жители одной и той же земли и все под высшей властью не людской, а закона божьего.
В старину люди верили в то, что люди рождаются
разной породы, черной и белой кости, Иафетова и Хамова отродья, и что одни люди должны быть господами, а другие рабами. Люди признавали такое деление людей на господ и рабов, потому что верили что такое деление установлено
богом. Грубое и губительное суеверие это, хотя и в другом виде, признается и до сих пор.
Если хочешь быть спокоен, угождай
богу, а не людям.
Разные люди хотят
разного: нынче хотят одного, завтра другого. Никогда не угодишь людям. Живущий же в тебе
бог всегда хочет одного, и ты знаешь, чего он хочет.