Неточные совпадения
Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю; тот же закопченный потолок; та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу; те же картины
во всю стену, писанные масляными красками, — словом,
все то же, что и везде; только и
разницы, что на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, каких читатель, верно, никогда не видывал.
Разница та, что вместо насильной воли, соединившей их в школе, они сами собою кинули отцов и матерей и бежали из родительских домов; что здесь были те, у которых уже моталась около шеи веревка и которые вместо бледной смерти увидели жизнь — и жизнь
во всем разгуле; что здесь были те, которые, по благородному обычаю, не могли удержать в кармане своем копейки; что здесь были те, которые дотоле червонец считали богатством, у которых, по милости арендаторов-жидов, карманы можно было выворотить без всякого опасения что-нибудь выронить.
Во-первых, нечего и говорить, что собственно Европы, европейского быта я не узнал ни на волос; я слушал немецких профессоров и читал немецкие книги на самом месте рождения их… вот в чем состояла
вся разница.
По сравнению с овощами, которые мы видели на Фудзине, эти огородные растения были тоже отсталыми в росте. Одним словом,
во всем, что попадалось нам на глаза, видна была резкая
разница между западным и восточным склонами Сихотэ-Алиня. Очевидно, в Уссурийском крае вегетационный период наступает гораздо позже, чем в бассейне Уссури.
P.S. Я совсем забыла говорить о другой мастерской, — но уж так и быть, в другой раз. Теперь скажу только, что старшая швейная развилась больше и потому
во всех отношениях выше той, которую я тебе описывала. В подробностях устройства между ними много
разницы, потому что
все применяется к обстоятельствам.
Мы вот и любим тоже порозну,
во всем то есть
разница, — продолжал он тихо и помолчав.
Образ жизни, нравы и обычаи почти одинаковы
во всех тридцати с лишком заведениях,
разница только в плате, взимаемой за кратковременную любовь, а следовательно, и в некоторых внешних мелочах: в подборе более или менее красивых женщин, в сравнительной нарядности костюмов, в пышности помещения и роскоши обстановки.
— Это
все — фантазия, и я вовсе не так глуп, чтобы этому поверить, — бормотал я. — Во-первых,
разница в летах, а во-вторых, у меня нет никакой фамилии.
— Стой, молчи. Во-первых, есть
разница в летах, большая очень; но ведь ты лучше
всех знаешь, какой это вздор. Ты рассудительна, и в твоей жизни не должно быть ошибок. Впрочем, он еще красивый мужчина… Одним словом, Степан Трофимович, которого ты всегда уважала. Ну?
Я не нахаживал гнезд дрофы, но, судя по стрепету, имеющему с нею большое сходство
во всем, кроме величины, поверить рассказам охотников, что дрофа кладет до девяти яиц (другие утверждают, что не более трех), похожих фигурою на яйца индейки, с тою
разницею, что дрофиные несколько больше, круглее, цветом темные, с желтоватыми пятнами.
Но
разница определяется Катериною очень быстро в пяти словах: «Да здесь
все как будто из-под неволи!» И дальнейший разговор показывает, что
во всей этой внешности, которая так обыденна у нас повсюду, Катерина умела находить свой особенный смысл, применять ее к своим потребностям и стремлениям, пока не налегла на нее тяжелая рука Кабанихи.
В этих-то роскошных домах европейского города и живут хозяева острова — голландцы и вообще
все пребывающие здесь европейцы, среди роскошного парка, зелень которого умеряет зной, в высокой, здоровой местности, окруженные всевозможным комфортом, приноровленным к экваториальному климату, массой туземцев-слуг, баснословно дешевых, напоминая своим несколько распущенным образом жизни и обстановкой плантаторов Южной Америки и, пожалуй, богатых бар крепостного времени, с той только
разницей, что обращение их с малайцами, несмотря на презрительную высокомерность европейца к темной расе, несравненно гуманнее, и сцены жестокости, подобные тем, какие бывали в рабовладельческих штатах или в русских помещичьих усадьбах былого времени, здесь немыслимы: во-первых, малайцы свободный народ, а во-вторых, в них развито чувство собственного достоинства, которое не перенесет позорных наказаний.
Действительно,
все мысли и чувства
во мне до того угомонились, так сказать, дисциплинировались, что в эту ночь я даже не ворочался на постели. Как лег, так сейчас же почувствовал, что голова моя налилась свинцом и помертвела. Какая
разница с тем, что происходило в эти же самые часы вчера!
Насилие всегда, в лучшем случае, если оно не преследует одних личных целей людей, находящихся
во власти, отрицает и осуждает в одной неподвижной форме закона то, что большею частью уже гораздо прежде отрицалось и осуждалось общественным мнением, но с тою
разницею, что, тогда как общественное мнение отрицает и осуждает
все поступки, противные нравственному закону, захватывая поэтому в свое осуждение самые разнообразные положения, закон, поддерживаемый насилием, осуждает и преследует только известный, очень узкий ряд поступков, этим самым как бы оправдывая
все поступки такого же порядка, не вошедшие в его определение.
Во всех положениях есть
разница состояний,
во всех положениях оно, может быть, имеет некоторые влияния на отношения, но в нашем исключительном положении это совсем не то.
Таким образом, каждый из двух соперников, герцог курляндский и Волынской, имел по советнику равно лукавому.
Разница между ними была в том, что Зуда с возвышенною и благородною душой действовал из одной бескорыстной преданности и любви к своему доверителю и другу,
во имя прекрасного и высокого, а Липман — готовый на
все низости и злодейства, служил своему покровителю и единомышленнику из честей и злата.
Вся разница, которую Червев допускал в своих путешествиях
во внимание ко временам года, заключалась в том, что весною и летом он ходил босиком, а осенью и зимой совершал
весь свой путь в лапоточках.
Княгиня и граф
во многом могли друг другу сочувствовать. И она и он предпочитали словам дело, и она и он видели, что русское общество дурно усвоивает просвещение.
Разница была в том, что княгиню это глубоко огорчало, а граф смотрел на
все это как чужой человек, как наблюдатель, спокойно, а может быть даже и со злорадством, которое, разумеется, скрывал от княгини.
Никита видел, что Вялов работает легко и ловко, проявляя в труде больше разумности, чем в своих тёмных и всегда неожиданных словах. Так же, как отец, он
во всяком деле быстро находил точку наименьшего сопротивления, берёг силу и брал хитростью. Но была ясно заметна и
разница: отец за
всё брался с жаром, а Вялов работал как бы нехотя, из милости, как человек, знающий, что он способен на лучшее. И говорил он так же: немного, милостиво, многозначительно, с оттенком небрежности, намекающе...
Войдя в свой номер, я взглянул на портрет Фохта… «Наше время ниспровергло
разницу между вещественным и нравственным и не признает более такого деления»… Ну, вот. И они не признают такого деления… Только они этому радуются. Они не видели того «вещественного», что так неожиданно явилось мне там, на рельсах. Ну, да. Разделения нет! И вещественное, и нравственное лежало там в грязном черепке… Они этого не чувствуют, а я чувствую в себе, в них,
во всей жизни…
И закон, который мы знаем в себе, как закон нашей жизни, есть тот же закон, по которому совершаются и
все внешние явления мира, только с тою
разницею, что в себе мы знаем этот закон как то, что мы сами должны совершать, —
во внешних же явлениях как то, что совершается по этому закону без нашего участия.
Одно и то же почти говорили
во всех домах, с тою только
разницею, что мужчины старались больше понять и разгадать, а дамы просто бранили Анну Павловну, объясняя
все тем, что она женщина без всяких правил.
Все то, от чего я, по преданию, поехал лечиться на Кавказ,
все приехало со мною сюда, только с той
разницей, что прежде
все это было на большой лестнице, а теперь на маленькой, на грязненькой, на каждой ступеньке которой я нахожу миллионы маленьких тревог, гадостей, оскорблений; во-вторых, оттого, что я чувствую, как я с каждым днем морально падаю ниже и ниже, и главное — то, что чувствую себя неспособным к здешней службе: я не могу переносить опасности… просто, я не храбр…
— Да, ваше величество, это справедливо: вместе с вами играли, а с тех пор какая
разница: вы вот какую отменную карьеру изволили совершить, что теперь
всем миром повелеваете и
все вас трепещат, а я
во всем нуждаюсь.
Александра Евгеньевна, моя жена,
во всех отношениях чудесный и даже редкий человек, интеллигентный, добрый и отзывчивый, но
все же между нами есть некоторая
разница, какая есть между собою и всяким другим самым близким человеком; и для меня крайне важно и необходимо, чтобы никто не читал написанного мною, иначе я потеряю свободу в выражении моих мыслей.
— А-а! Ты забыл
разницу между нами? Негодный! Это целая бездна.
Во мне каждый вершок — великий артист, вы же
все — гниль и паразиты сцены.
Большая
разница, большая, батюшка,
во всем произошла перемена с тех пор, как вы отбыли из нашей губернии достигать чинов и знатности да легких капиталов смелыми оборотами.
Между паном Игнацием и Морицем
во всем огромная и страшная
разница: они и по характеру, и по темпераменту, и по воспитанию совсем разные типы.
Губернская жизнь в 1812 году была точно такая же, как и всегда, только с тою
разницею, что в городе было оживленнее по случаю прибытия многих богатых семей из Москвы, и что, как и
во всем, чтò происходило в то время в России, заметна была какая-то особенная размашистость — море по колено, трын-трава
всё в жизни, да еще в том, что тот пошлый разговор, который необходим между людьми и который прежде велся о погоде и об общих знакомых, теперь велся о Москве, о войске и Наполеоне.