Неточные совпадения
У меня врожденная страсть противоречить; целая моя
жизнь была только цепь грустных и неудачных
противоречий сердцу или рассудку.
Он все более определенно чувствовал в
жизни Марины нечто таинственное или, по меньшей мере, странное. Странное отмечалось не только в
противоречии ее политических и религиозных мнений с ее деловой
жизнью, — это
противоречие не смущало Самгина, утверждая его скептическое отношение к «системам фраз». Но и в делах ее были какие-то темные места.
Но тут он почувствовал, что это именно чужие мысли подвели его к
противоречию, и тотчас же напомнил себе, что стремление быть на виду, показывать себя большим человеком — вполне естественное стремление и не будь его —
жизнь потеряла бы смысл.
К его вескому слову прислушиваются политики всех партий, просветители, озабоченные культурным развитием низших слоев народа, литераторы, запутавшиеся в
противоречиях критиков, критики, поверхностно знакомые с философией и плохо знакомые с действительной
жизнью.
Но все казалось ненужным, а
жизнь вставала пред ним, точно лес, в котором он должен был найти свою тропу к свободе от
противоречий, от разлада с самим собою.
Чаще всего книги показывали ему людей жалкими, запутавшимися в мелочах
жизни, в
противоречиях ума и чувства, в пошленьких состязаниях самолюбий.
То же
противоречие, которое мы видим в национальном гении Достоевского, видим мы и в русской народной
жизни, в которой всегда видны два образа.
Мы увидим, что от формального и реального понимания свободы зависят
противоречия свободы в социальной
жизни.
Жизнь человека погружена в
противоречие, он находится в состоянии потери равновесия.
Христианство есть сплошное
противоречие. И христианское отношение к войне роковым образом противоречиво. Христианская война невозможна, как невозможно христианское государство, христианское насилие и убийство. Но весь ужас
жизни изживается христианином, как крест и искупление вины. Война есть вина, но она также есть и искупление вины. В ней неправедная, грешная, злая
жизнь возносится на крест.
Но таинственная страна
противоречий, Россия таила в себе пророческий дух и предчувствие новой
жизни и новых откровений.
Противоречия свободы в социальной
жизни выражаются еще в том, что, дорожа сохранением данного режима, напр., капитализма, начинают воспринимать неподвижность и неизменность как свободу, а движение и изменение как нарушение свободы.
Это есть обнаружение
противоречий человеческой
жизни.
Война есть материальное выявление исконных
противоречий бытия, обнаружение иррациональности
жизни.
До приезда Райского
жизнь ее покоилась на этих простых и прочных основах, и ей в голову не приходило, чтобы тут было что-нибудь не так, чтобы она весь век жила в какой-то «борьбе с
противоречиями», как говорил Райский.
Основное
противоречие моей
жизни всегда вновь себя обнаруживает.
Достоевский отказывается от идеалистического гуманизма 40-х годов, от Шиллера, от культа «высокого и прекрасного», от оптимистических представлений о человеческой природе, он переходит к «реализму действительной
жизни», но к реализму не поверхностному, а глубинному, раскрывающему сокровенную глубину человеческой природы во всех ее
противоречиях.
Он до последней крайности обострил
противоречие исторического христианства, конфликт евангельских заветов с языческим отношением к
жизни в мире, к
жизни обществ.
Оправдание культуры. Различение культуры и цивилизации. Культура конца. Русский нигилизм: Добролюбов, Писарев. Аскетические, эсхатологические и моралистические элементы в нигилизме. Культ естественных наук.
Противоречие между принципом личности и материализмом. Противоположение совершенной культуры и совершенной
жизни. Л. Толстой. Опрощение Толстого и Руссо. К. Леонтьев и его отношение к культуре.
История русского народа одна из самых мучительных историй: борьба с татарскими нашествиями и татарским игом, всегдашняя гипертрофия государства, тоталитарный режим Московского царства, смутная эпоха, раскол, насильственный характер петровской реформы, крепостное право, которое было самой страшной язвой русской
жизни, гонения на интеллигенцию, казнь декабристов, жуткий режим прусского юнкера Николая I, безграмотность народной массы, которую держали в тьме из страха, неизбежность революции для разрешения конфликтов и
противоречий и ее насильственный и кровавый характер и, наконец, самая страшная в мировой истории война.
Повторяю: Аннушка уже по тому одному не могла не впадать в
противоречия с своим кодексом, что на эти
противоречия наталкивала ее сама
жизнь.
Это просто частичное проявление тех поражающих
противоречий, которые, как корни дуба — в почву, прочно и глубоко проникают в самые основания нынешней
жизни.
Эти трагические
противоречия изживаются в опыте
жизни с трудом и мукой.
Столь же существенным является
противоречие целей и средств
жизни.
Ложный аскетизм, аскетизм как цель, а не как средство, ломает
жизнь, создает восстания в подсознательном и
противоречия в сознании.
Это трагическое
противоречие целей и средств
жизни очень мучило Л. Толстого, и мучение его было праведно, хотя он и не нашел выхода из затруднения.
Победить это
противоречие в мысли мы не в силах, мы можем лишь изживать его в опыте
жизни.
О рае можно мыслить лишь апофатически, всякое же катафатическое мышление о рае порождает непреодолимые
противоречия, так как категории посюсторонней
жизни переносятся на потустороннюю
жизнь.
Основное
противоречие моего мнения о социальной
жизни связано с совмещением во мне двух элементов — аристократического понимания личности, свободы и творчества и социалистического требования утверждения достоинства каждого человека, самого последнего из людей и обеспечения его права на
жизнь.
Глубокие
противоречия и трудности человеческой
жизни связаны с этой коммюнотарностью.
Как ни тонка и прозрачна стала ложь, вытекающая из
противоречия нашей
жизни и нашего сознания, она утончается и растягивается, но не обрывается. И, утончаясь и растягиваясь, ложь эта связывает существующий порядок вещей и препятствует проявлению нового.
Какое же из двух предположений вероятнее? Разве можно допустить, чтобы нравственные существа — люди — были поставлены в необходимость справедливо проклинать существующий порядок мира, тогда как перед ними выход, разрешающий их
противоречие? Они должны проклинать мир и день своего рождения, если нет бога и будущей
жизни. Если же, напротив, есть и то и другое,
жизнь сама по себе становится благом и мир — местом нравственного совершенствования и бесконечного увеличения счастья и святости.
Мы путаемся в мыслях о будущей
жизни. Мы спрашиваем себя, что будет после смерти? Но ведь об этом нельзя спрашивать, — нельзя спрашивать потому, что
жизнь и будущее — это
противоречие:
жизнь только в настоящем. Нам кажется, что она была и будет, — а
жизнь только есть. Надо решать не вопрос о будущем, а о том, как жить в настоящем, сейчас.
Объяснение этого странного
противоречия только одно: люди все в глубине души знают, что
жизнь их не в теле, а в духе, и что всякие страдания всегда нужны, необходимы для блага духовной
жизни. Когда люди, не видя смысла в человеческой
жизни, возмущаются против страданий, но все-таки продолжают жить, то происходит это только оттого, что они умом утверждают телесность
жизни, в глубине же души знают, что она духовна и что никакие страдания не могут лишить человека его истинного блага.
То, что мы называем
противоречием, есть только муки рождения к новой
жизни.
Противоречие только тогда, когда мы так ухватились за эту внешнюю отжившую форму
жизни, что не хотим расстаться с нею, вроде того, как если бы оболочка зерна после того, как зерно разбило ее, хотела бы все-таки утверждать свою
жизнь.
Но мы видим, что Катерина — не убила в себе человеческую природу и что она находится только внешним образом, по положению своему, под гнетом самодурной
жизни; внутренно же, сердцем и смыслом, сознает всю ее нелепость, которая теперь еще увеличивается тем, что Дикие и Кабановы, встречая себе
противоречие и не будучи в силах победить его, но желая поставить на своем, прямо объявляют себя против логики, то есть ставя себя дураками перед большинством людей.
Сообразно с этим вторым требованием, на Островского напускались много раз с великою яростию; а между тем оно не только не аксиома, но даже находится в явном
противоречии с требованием относительно верности действительной
жизни, которое всеми признано, как необходимое.
Ряд величайших и самых нелепых
противоречий слова с делом, дела с живою
жизнью и здравым смыслом!
Это меня тем более удивляло, что я уже довольно резко чувствовал
противоречия между
жизнью и книгой; вот предо мною живые люди, и в книгах нет таких: нет Смурого, кочегара Якова, бегуна Александра Васильева, Жихарева, прачки Натальи…
Существует разительное
противоречие между научным аморализмом Маркса, который терпеть не мог этического обоснования социализма, и крайним морализмом марксистов в оценках общественной
жизни.
В «Переписке с друзьями» было много уродливого и не соответствующего глубине религиозной драмы Гоголя, она была отражением
противоречий и уродливостей русской
жизни.
Такое унижение человека находится в разительном
противоречии с обличительным учением Маркса об овеществлении (Verdinglichung) человеческой
жизни, о дегуманизации.
Ни на чем так поразительно не видна та степень
противоречия, до которой дошла
жизнь людей нашего времени, как на том самом явлении, которое составляет последнее и средство и выражение насилия, — на общей воинской повинности.
Ведь стоит только сличить практику
жизни с ее теорией, чтобы ужаснуться перед тем вопиющим
противоречием условий
жизни и нашего сознания, в котором мы живем.
Рабочая масса, большое большинство людей, страдая от постоянного, поглощающего всю их
жизнь, бессмысленного, беспросветного труда и лишений, страдает больше всего от сознания вопиющего
противоречия того, что есть, с тем, что должно бы быть по всему тому, что исповедуется ими самими и теми, которые поставили их в это положение и удерживают в нем.
Если мы не удивляемся на то
противоречие между нашими верованиями, убеждениями и поступками, то это происходит только оттого, что влияния, скрывающие от людей это
противоречие, действуют и на нас. Стоит только взглянуть на нашу
жизнь с точки зрения того индейца, который понял христианство в его истинном значении без всяких уступок и приспособлений, и на те дикие зверства, которыми наполнена наша
жизнь, чтобы ужаснуться перед теми
противоречиями, среди которых мы живем, часто не замечая их.
И иначе им нельзя было отнестись: их связывает то
противоречие, в котором они находятся — веры в божественность учителя и неверия в его самые ясные слова, — из которого им надо как-нибудь выпутываться, и потому нельзя было ожидать от них свободных суждений о самой сущности вопроса, о том изменении
жизни людей, которое вытекает из приложения учения Христа к существующему порядку.
Всякий человек нашего времени, если вникнуть в
противоречие его сознания и его
жизни, находится в самом отчаянном положении.
Зная, что
противоречие, существующее между учением Христа, которое мы на словах исповедуем, и всем строем нашей
жизни нельзя распутать словами и, касаясь его, можно только сделать его еще очевиднее, они с большей или меньшей ловкостью, делая вид, что вопрос о соединении христианства с насилием уже разрешен или вовсе не существует, обходят его [Знаю только одну не критику в точном смысле слова, но статью, трактующую о том же предмете и имеющую в виду мою книгу, немного отступающую от этого общего определения.