Неточные совпадения
Он оставляет раут тесный,
Домой задумчив
едет он;
Мечтой то грустной, то прелестной
Его встревожен поздний сон.
Проснулся он; ему
приносятПисьмо: князь N покорно просит
Его на вечер. «Боже! к ней!..
О, буду, буду!» и скорей
Марает он ответ учтивый.
Что с ним? в каком он странном сне!
Что шевельнулось в глубине
Души холодной и ленивой?
Досада? суетность? иль вновь
Забота юности — любовь?
Городничий (хватаясь за голову).Ах, боже мой, боже мой! Ступай скорее на улицу, или нет — беги прежде в комнату, слышь! и
принеси оттуда шпагу и новую шляпу. Ну, Петр Иванович,
поедем!
— Какой вы смешной, пьяненький! Такой трогательный. Ничего, что я вас привезла к себе? Мне неудобно было
ехать к вам с вами в четыре часа утра. Вы спали почти двенадцать часов. Вы не вставайте! Я сейчас
принесу вам кофе…
— Сюда подайте! — сердито крикнула Дуняша, а когда
еду и вино
принесли, она тотчас выпила рюмку водки, оглянулась, нахмурясь, и сказала ворчливо...
У Елены он отдыхал от впечатлений, которые угнетали его в квартире Дронова, куда, точно мутные ручьи дождя в яму, стекались слухи, мысли, факты, столь же неприятно разнообразные, как люди, которые
приносили их. Количество людей непрерывно увеличивалось, они суетились, точно на вокзале, и очень трудно было понять — куда и зачем они
едут?
Когда
принесли два подноса различной
еды на тарелках, сковородках, в сотейниках, она, посмотрев на все глазами знатока, сказала лакею...
Зачем тебя бог
принес?» Я отвечал, что
ехал по своему делу и что люди его меня остановили.
Нехлюдов с тетушками и прислугой, не переставая поглядывать на Катюшу, которая стояла у двери и
приносила кадила, отстоял эту заутреню, похристосовался с священником и тетушками и хотел уже итти спать, как услыхал в коридоре сборы Матрены Павловны, старой горничной Марьи Ивановны, вместе с Катюшей в церковь, чтобы святить куличи и пасхи. «
Поеду и я», подумал он.
— Захотелось нашу мужицкую
еду посмотреть? Дотошный ты, барин, посмотрю я на тебя. Всё ему знать надо. Сказывала — хлеб с квасом, а еще щи, снытки бабы вчера
принесли; вот и щи, апосля того — картошки.
— Егор,
принеси чемодан с чердака, готовь платье и белье: я
еду.
—
Принеси чемодан с чердака ко мне в комнату: я завтра
еду! — сказал он, не замечая улыбки Веры.
Чтобы уже довершить над собой победу, о которой он, надо правду сказать, хлопотал из всех сил, не спрашивая себя только, что кроется под этим рвением: искреннее ли намерение оставить Веру в покое и уехать или угодить ей,
принести «жертву», быть «великодушным», — он обещал бабушке
поехать с ней с визитами и даже согласился появиться среди ее городских гостей, которые приедут в воскресенье «на пирог».
Она звала его домой, говорила, что она воротилась, что «без него скучно», Малиновка опустела, все повесили нос, что Марфенька собирается
ехать гостить за Волгу, к матери своего жениха, тотчас после дня своего рождения, который будет на следующей неделе, что бабушка останется одна и пропадет с тоски, если он не
принесет этой жертвы… и бабушке, и ей…
— Это я вам
принес живого сазана, Татьяна Марковна: сейчас выудил сам.
Ехал к вам, а там на речке, в осоке, вижу, сидит в лодке Иван Матвеич. Я попросился к нему, он подъехал, взял меня, я и четверти часа не сидел — вот какого выудил! А это вам, Марфа Васильевна, дорогой, вон тут во ржи нарвал васильков…
Чуть свет являлись на толкучку торговки, барахольщики первой категории и скупщики из «Шилова дома», а из желающих продать — столичная беднота: лишившиеся места чиновники
приносили последнюю шинелишку с собачьим воротником, бедный студент продавал сюртук, чтобы заплатить за угол, из которого его гонят на улицу, голодная мать, продающая одеяльце и подушку своего ребенка, и жена обанкротившегося купца, когда-то богатая, боязливо предлагала самовар, чтобы купить
еду сидящему в долговом отделении мужу.
— Да что вас это нелегкая
принесла в восемь часов вечера, не могли раньше
ехать, все привередник Белинский, — не может рано встать. Вы что смотрели!
Поплелись наши страдальцы кой-как; кормилица-крестьянка, кормившая кого-то из детей во время болезни матери,
принесла свои деньги, кой-как сколоченные ею, им на дорогу, прося только, чтобы и ее взяли; ямщики провезли их до русской границы за бесценок или даром; часть семьи шла, другая
ехала, молодежь сменялась, так они перешли дальний зимний путь от Уральского хребта до Москвы.
На эти деньги можно было очень сытно прожить день, но Вяхиря била мать, если он не
приносил ей на шкалик или на косушку водки; Кострома копил деньги, мечтая завести голубиную охоту; мать Чурки была больна, он старался заработать как можно больше; Хаби тоже копил деньги, собираясь
ехать в город, где он родился и откуда его вывез дядя, вскоре по приезде в Нижний утонувший. Хаби забыл, как называется город, помнил только, что он стоит на Каме, близко от Волги.
Я не прерывал его. Тогда он рассказал мне, что прошлой ночью он видел тяжелый сон: он видел старую, развалившуюся юрту и в ней свою семью в страшной бедности. Жена и дети зябли от холода и были голодны. Они просили его
принести им дрова и прислать теплой одежды, обуви, какой-нибудь
еды и спичек. То, что он сжигал, он посылал в загробный мир своим родным, которые, по представлению Дерсу, на том свете жили так же, как и на этом.
Дети, не видавшие дома такой лакомой
еды, какую
принес отец, с жадностью пожирали ее глазами, и как ни были голодны, но при чужом человеке не смели до нее дотронуться.
Когда так размышлял Смолокуров, вошел к нему Василий Фадеев. Добрые вести он
принес: приехали на караван покупатели, останный товар хотят весь дочиста покупать. Марко Данилыч тотчас
поехал на Гребновскую, а Василью Фадееву наказал идти на ярманку и разузнать, в коем месте иконами торгует Герасим Силыч Чубалов.
— Милая Бэла, все, что вам угодно! На станции я пойду и распоряжусь, чтобы вам
принесли бульону с мясом и даже с пирожками. Вы не беспокойтесь. Лазер, я все это сам
еде лаю.
— А, почтенный!.. Ты уж и здесь, — весело отозвался ямщик. — А меня, чтоб его пополам да в черепья, пес его знает, барин какой-то сюда потревожил… Казенна подорожная, да еще «из курьерских…». Вишь, ко́ней-то загнал как, собака, — не отдышатся, сердечные… А мы только что разгулялись было, зачали про ваше здоровье пить, а его шайтан тут и
принеси… Очередь-то моя — что станешь делать?..
Поехал.
Ранним утром, еще летнее солнце в полдерево стояло, все пошли-поехали на кладбище. А там Настина могилка свежим изумрудным дерном покрыта и цветики на ней алеют. А кругом земля выровнена, утоптана, белоснежным речным песком усыпана. Первыми на кладбище пришли Матренушка с канонницей Евпраксеей,
принесли они кутью, кацею с горячими углями да восковые свечи.
— Наших-то кстати сюда
принесло… Я их за бока… Завтра ж пусть
едут к попу уговариваться… Нам с тобой в скиту век свековать — так хоть на чужую свадебку полюбуемся!.. Аль не свенчать ли заодно и тебя с черномазым саратовцем?
— Ну, ступайте-ка, девицы, спать-ночевать, — сказала Манефа, обращаясь к Фленушке и Марьюшке. — В келарню-то ужинать не ходите, снежно, студено.
Ехали мы, мать София, так лесом-то ничего, а на поляну как выехали, такая метель поднялась, что свету Божьего не стало видно. Теперь так и метет… Молви-ка, Фленушка, хоть Наталье,
принесла бы вам из келарни поужинать, да яичек бы, что ли, сварили, аль яиченку сделали, молочка бы
принесла. Ну, подите со Христом.
Он подумал, что заболел, катаясь вчера на коньках, и, чтобы не тревожить мать, попросил
принести ему утренний чай в постель, чего раньше никогда не делал, считая
еду в лежачем положении ужасным свинством.
Статьи для цензуры посылались в пятницу, а хроника и отчеты — в субботу, после четырех часов дня, то есть когда верстался номер. Бывали случаи, что уже наступал вечер, а цензурных гранок не
приносили. Приходилось иногда
ехать самому к цензору на квартиру выручать материал.
В 1879 году в Сиднее, в Австралии, должна была открыться всемирная выставка. Однажды, в субботу, за ужином, папа стал мечтать. Первого января тираж выигрышного займа. Если мы выиграем двести тысяч, то все
поедем в Австралию на выставку. По железной дороге
поехали бы в Одессу, там сели бы на пароход. Как бы он пошел? Через Константинопольский пролив… «Принеси-ка, Виця, географический атлас!»
Князя, вероятно, не убедили бы темные речи незнакомца, но гнев его успел простыть. Он рассудил, что скорая расправа с злодеями немного
принесет пользы, тогда как, предав их правосудию, он, может быть, откроет всю шайку этих загадочных грабителей. Расспросив подробно, где имеет пребывание ближний губной староста, он приказал старшему ратнику с товарищами проводить туда пленных и объявил, что
поедет далее с одним Михеичем.
Я рассудил, что рано ли, поздно ли надо будет
ехать. Положим, Наташа теперь одна, я ей нужен, но ведь она же сама поручила мне как можно скорей узнать Катю. К тому же, может быть, и Алеша там… Я знал, что Наташа не будет покойна, прежде чем я не
принесу ей известий о Кате, и решился
ехать. Но меня смущала Нелли.
Кредиторы стали напоминать о себе все чаще и чаще, что и заставило его после неудачного экзамена
поехать к отцу в деревню и
принести повинную.
И действительно, стало как будто легче. Попробовал также поменьше есть, чтобы ослабеть еще, но, несмотря на отсутствие чистого воздуха и упражнений, аппетит был очень велик, трудно было сладить, съедал все, что
приносили. Тогда начал делать так: еще не принимаясь за
еду, выливал половину горячего в ушат; и это как будто помогло: появилась тупая сонливость, истома.
— Значит, и взаправду выходит, братцы, что майора-то сменять
едут, — замечает Квасов, маленький, красненький человечек, горячий и крайне бестолковый. Он-то первый и
принес известие о майоре.
Салтыков между тем окончательно рассорился с Дауном и, ссылаясь на невозможность продовольствовать армию в опустошенных местах, отступил на зимние квартиры и
поехал в Петербург
приносить бесплодные жалобы и давать бесполезные советы.
Еще отправляясь в Германию, я очень хорошо понимал, что ввиду отсрочки
ехать к дяде на Кавказ, где через полгода ожидал меня офицерский чин, дававший в то время еще потомственное дворянство, я
приносил тяжелую жертву, заботясь о судьбе сестры; но я счел это своим долгом и дорого за него заплатил.
Олимпиада Самсоновна. А мне новую мантелью
принесли, вот мы бы с вами в пятницу и
поехали в Сокольники.
Софья Егоровна. Увидишь! Есть женщины не такие, как я, но я сильнее их… Веруй же, Мишель! Я освещу путь твой! Ты воскресил меня, и вся жизнь моя будет благодарностью…
Едем завтра? Да? Я сейчас пойду в дорогу собираться… Собирайся и ты… B десять часов приходи в избу и
приноси свои вещи… Придешь?
Управляющий на другой же день
принес князю занятые под именье деньги, более ста тысяч. Князь, внимательно и старательно пересчитав их, запер в свой железный шкаф и потом, велев подать себе карету,
поехал к нотариусу. Нотариус этот был еще старый знакомый его отца. Увидав князя, он произнес радостное восклицание.
Обед
приносили из ресторана, квартирного вопроса Орлов просил не поднимать впредь до возвращения из-за границы, а о путешествии говорил, что нельзя
ехать раньше, чем у него отрастут длинные волосы, так как таскаться по отелям и служить идее нельзя без длинных волос.
— Что ж вы
поедете, — остановил ее Тюменев, — себя еще больше расстроите и никакой пользы не
принесете. Лучше я
поеду, все там узнаю и поправлю, сколько возможно!
И, не колеблясь ни минуты, она рассказала ему все без утайки, начиная со своего приезда в Россию и кончая своим желанием
поехать на родину, тихонько от институтского начальства, чтобы
принести хотя бы относительную помощь своему народу.
«Почтеннюющая Илисавета Васильевна, ни магу выразить, скаким нетерпенем спишу ваз уведомить, што я, пожеланию вашому, вчерас была у В.А., зделала предложение насчет вашаго браца к Юли Владимировны, оне поблагородству собственной души незахотят мне зделать неприятности и непреставять миня лгуньею прид таким прекрасным семейством, сегодняшнего числа в двенацат часов
поедут кним знакомитца, там они все узнают,
принося мое почтение и цолуя ваших милых детачек остаюсь покорная к услугам
Наркис. Уж это так точно. Уж что! Даром слова не скажу. И насчет съестного и прочего… все. Вот сейчас приеду…
поедем ко мне в гости! Сейчас при тебе потребован) вина, братец, всякого: красного, белого, рому… всякого. И вот сейчас скажу: неси тысячу рублей! Чтоб мигом тут было! И
принесет.
— А ведь хорошо
ехать верхом при луне, — заговорила Надежда Алексеевна, как только подали свечи,
принесли чай и Ипатов с Егором Капитонычем засели играть в преферанс вдвоем, а Складная Душа безмолвно уселся возле них, — особенно по лесу, между кустами орешника. И жутко, и приятно, и какая странная игра света и тени — всё кажется, как будто кто-то крадется за вами или впереди…
Случайно натолкнулась на нее баба; ее
принесли в избу, привели в чувство и, как мы видели, немало заботились успокоить. Мало-помалу бабы начали достигать своей цели; невеста уже несколько поддавалась на их красноречивые убеждения, как вдруг крики: «
Едут!
Едут!», раздавшиеся со всех концов избы, снова испортили все дело.
Панду, богатый ювелир браминской касты,
ехал с своим слугой в Бенарес. Догнав по пути монаха почтенного вида, который шел по тому же направлению, он подумал сам с собой: «Этот монах имеет благородный и святой вид. Общение с добрыми людьми
приносит счастье; если он также идет в Бенарес, я приглашу его
ехать со мной в моей колеснице». И, поклонившись монаху, он спросил его, куда он идет, и, узнав, что монах, имя которого было Нарада, идет также в Бенарес, он пригласил его в свою колесницу.
— Могу думать, что единственно оттого, что хотят лишить меня успеха в получении отличия за поимку потрясователя, но я, между прочим, с тем сюда и
ехал, чтобы
принести ответ суду, кстати нанять себе здесь же и кучера из неизвестных людей, да такого, у которого бы не было знакомых, и притом самого жесточайшего русского, из Резанской губернии, чтобы на тройке свистал и обожал бы все одно русское, а хохлам бы не давал ни в чем спуску.
Лида не отвечала мне целые два дни; нетерпение меня мучило. Я сам было хотел
ехать к ней, но мне
принесли от нее письмо. Передаю его в подлиннике.
— Полно думать, — худа не вышло, а теперь переодевайся скорее и
поедем к Машеньке: мы сегодня у них встречаем Рождество, и ты должен
принести ей и брату свое поздравление.