Неточные совпадения
В первые дни Андрей Иванович опасался за свою независимость, чтобы как-нибудь гость не связал его, не стеснил какими-нибудь измененьями в образе
жизни, и не разрушился бы
порядок дня его, так удачно заведенный, — но опасенья были напрасны.
Здоровому человеку, разумеется, их незачем видеть, потому что здоровый человек есть наиболее земной человек, а стало быть, должен жить одною здешнею
жизнью, для полноты и для
порядка.
(Эта женщина никогда не делала вопросов прямых, а всегда пускала в ход сперва улыбки и потирания рук, а потом, если надо было что-нибудь узнать непременно и верно, например: когда угодно будет Аркадию Ивановичу назначить свадьбу, то начинала любопытнейшими и почти жадными вопросами о Париже и о тамошней придворной
жизни и разве потом уже доходила по
порядку и до третьей линии Васильевского острова.)
Сердце было убито: там на время затихла
жизнь. Возвращение к
жизни, к
порядку, к течению правильным путем скопившегося напора жизненных сил совершалось медленно.
Она жила гувернанткой в богатом доме и имела случай быть за границей, проехала всю Германию и смешала всех немцев в одну толпу курящих коротенькие трубки и поплевывающих сквозь зубы приказчиков, мастеровых, купцов, прямых, как палка, офицеров с солдатскими и чиновников с будничными лицами, способных только на черную работу, на труженическое добывание денег, на пошлый
порядок, скучную правильность
жизни и педантическое отправление обязанностей: всех этих бюргеров, с угловатыми манерами, с большими грубыми руками, с мещанской свежестью в лице и с грубой речью.
Давать страсти законный исход, указать
порядок течения, как реке, для блага целого края, — это общечеловеческая задача, это вершина прогресса, на которую лезут все эти Жорж Занды, да сбиваются в сторону. За решением ее ведь уже нет ни измен, ни охлаждений, а вечно ровное биение покойно-счастливого сердца, следовательно, вечно наполненная
жизнь, вечный сок
жизни, вечное нравственное здоровье.
Я, кажется, всхрапнул
порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин? даже вспотел. Кажется, они вчера мне подсунули чего-то за завтраком: в голове до сих пор стучит. Здесь, как я вижу, можно с приятностию проводить время. Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса. А дочка городничего очень недурна, да и матушка такая, что еще можно бы… Нет, я не знаю, а мне, право, нравится такая
жизнь.
— Так вы жену мою увидите. Я писал ей, но вы прежде увидите; пожалуйста, скажите, что меня видели и что all right. [всё в
порядке.] Она поймет. А впрочем, скажите ей, будьте добры, что я назначен членом комиссии соединенного… Ну, да она поймет! Знаете, les petites misères de la vie humaine, [маленькие неприятности человеческой
жизни,] — как бы извиняясь, обратился он к княгине. — А Мягкая-то, не Лиза, а Бибиш, посылает-таки тысячу ружей и двенадцать сестер. Я вам говорил?
Жизнь в Марьине текла своим
порядком: Аркадий сибаритствовал, [Сибаритствовать — вести праздный образ
жизни.
Этому отчасти способствовал
порядок, который она завела у себя в доме и в
жизни.
— Оттого, что вы сами мне сказали, что скучаете только тогда, когда ваш
порядок нарушается. Вы так непогрешительно правильно устроили вашу
жизнь, что в ней не может быть места ни скуке, ни тоске… никаким тяжелым чувствам.
Однако, несмотря на
порядок и хозяйственный расчет, Еремей Лукич понемногу пришел в весьма затруднительное положение: начал сперва закладывать свои деревеньки, а там и к продаже приступил; последнее прадедовское гнездо, село с недостроенною церковью, продала уже казна, к счастью, не при
жизни Еремея Лукича, — он бы не вынес этого удара, — а две недели после его кончины.
— Поезжай, — одобрительно сказал Дронов. — Дай мне денег, я налажу издательство, а ты — удались и сибаритствуй. Налажу дело, приведу отечество в
порядок — телеграфирую: возвращайся, все готово для сладкой
жизни, черт тебя дери!
— Нет, вы подумайте обо всем
порядке нашей
жизни, как нами управляют, например?
Я квалифицирован как юрист, защитник общества против покушений на его социально-политический
порядок, на собственность, на
жизнь его членов.
— «Внутренняя
жизнь личности есть единственно творческая сила человеческого бытия, и она, а не самодовлеющие начала политического
порядка является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства».
Она знала
жизнь в пределах, поставленных ее опыту, но сверх общих явлений видела отраженный смысл иного
порядка.
Русский священник в Лондоне посетил нас перед отходом из Портсмута и после обедни сказал речь, в которой остерегал от этих страхов. Он исчислил опасности, какие можем мы встретить на море, — и, напугав сначала
порядком, заключил тем, что «и
жизнь на берегу кишит страхами, опасностями, огорчениями и бедами, — следовательно, мы меняем только одни беды и страхи на другие».
А между тем, каких усилий стоит каждый сделанный шаг вперед! Черные племена до сих пор не поддаются ни силе проповеди, ни удобствам европейской
жизни, ни очевидной пользе ремесел, наконец, ни искушениям золота — словом, не признают выгод и необходимости
порядка и благоустроенности.
Жизнь наша опять потекла прежним
порядком. Ранним утром всякий занимался чем-нибудь в своей комнате: кто приводил в
порядок коллекцию собранных растений, животных и минералов, кто записывал виденное и слышанное, другие читали описание Капской колонии. После тиффинга все расходились по городу и окрестностям, потом обедали, потом смотрели на «картинку» и шли спать.
Вам хочется знать, как я вдруг из своей покойной комнаты, которую оставлял только в случае крайней надобности и всегда с сожалением, перешел на зыбкое лоно морей, как, избалованнейший из всех вас городскою жизнию, обычною суетой дня и мирным спокойствием ночи, я вдруг, в один день, в один час, должен был ниспровергнуть этот
порядок и ринуться в беспорядок
жизни моряка?
Не вопрос о
порядке сотворения мира тут важен, а то, что вместе с этим вопросом могло вторгнуться в
жизнь какое-то совсем новое начало, которое, наверное, должно было испортить всю кашу.
— Я не про это. Я про высший
порядок.
Порядку во мне нет, высшего
порядка… Но… все это закончено, горевать нечего. Поздно, и к черту! Вся
жизнь моя была беспорядок, и надо положить
порядок. Каламбурю, а?
Итак, принимаю Бога, и не только с охотой, но, мало того, принимаю и премудрость его, и цель его, нам совершенно уж неизвестные, верую в
порядок, в смысл
жизни, верую в вечную гармонию, в которой мы будто бы все сольемся, верую в Слово, к которому стремится вселенная и которое само «бе к Богу» и которое есть само Бог, ну и прочее и прочее, и так далее в бесконечность.
Я сейчас здесь сидел и знаешь что говорил себе: не веруй я в
жизнь, разуверься я в дорогой женщине, разуверься в
порядке вещей, убедись даже, что всё, напротив, беспорядочный, проклятый и, может быть, бесовский хаос, порази меня хоть все ужасы человеческого разочарования — а я все-таки захочу жить и уж как припал к этому кубку, то не оторвусь от него, пока его весь не осилю!
Это не есть от века предрешенное, уже в онтологическом
порядке осуществленное преимущество России, это — стоящая перед нами свободная творческая задача грядущей
жизни.
Можно установить четыре периода в отношении человека к космосу: 1) погружение человека в космическую
жизнь, зависимость от объектного мира, невыделенность еще человеческой личности, человек не овладевает еще природой, его отношение магическое и мифологическое (примитивное скотоводство и земледелие, рабство); 2) освобождение от власти космических сил, от духов и демонов природы, борьба через аскезу, а не технику (элементарные формы хозяйства, крепостное право); 3) механизация природы, научное и техническое овладение природой, развитие индустрии в форме капитализма, освобождение труда и порабощение его, порабощение его эксплуатацией орудий производства и необходимость продавать труд за заработную плату; 4) разложение космического
порядка в открытии бесконечно большого и бесконечно малого, образование новой организованности, в отличие от органичности, техникой и машинизмом, страшное возрастание силы человека над природой и рабство человека у собственных открытий.
Душа и тело человека формировались, когда человеческая
жизнь была еще в соответствии с ритмом природы, когда для него еще существовал космический
порядок.
В тюрьме у него сделалась чахотка, и теперь, в тех условиях, в которых он находился, ему, очевидно, оставалось едва несколько месяцев
жизни, и он знал это и не раскаивался в том, что он делал, а говорил, что, если бы у него была другая
жизнь, он ее употребил бы на то же самое — на разрушение того
порядка вещей, при котором возможно было то, что он видел.
Она очень хорошо могла доказывать, что существующий
порядок невозможен, и что обязанность всякого человека состоит в том, чтобы бороться с этим
порядком и пытаться установить тот и политический и экономический строй
жизни, при котором личность могла бы свободно развиваться, и т. п.
Жизнь Катюши, и вытекавшая из ноздрей сукровица, и вышедшие из орбит глаза, и его поступок с нею, — всё это, казалось ему, были предметы одного и того же
порядка, и он со всех сторон был окружен и поглощен этими предметами.
— Если все свести на нужное и серьезное, — продолжал Райский, — куда как
жизнь будет бедна, скучна! Только что человек выдумал, прибавил к ней — то и красит ее. В отступлениях от
порядка, от формы, от ваших скучных правил только и есть отрады…
— Праздные повесы, которым противен труд и всякий
порядок, — продолжал Райский, — бродячая
жизнь, житье нараспашку, на чужой счет — вот все, что им остается, как скоро они однажды выскочат из колеи. Они часто грубы, грязны; есть между ними фаты, которые еще гордятся своим цинизмом и лохмотьями…
Он приветствовал смелые шаги искусства, рукоплескал новым откровениям и открытиям, видоизменяющим, но не ломающим
жизнь, праздновал естественное, но не насильственное рождение новых ее требований, как праздновал весну с новой зеленью, не провожая бесплодной и неблагодарной враждой отходящего
порядка и отживающих начал, веря в их историческую неизбежность и неопровержимую, преемственную связь с «новой весенней зеленью», как бы она нова и ярко-зелена ни была.
Ему любо было пока возиться и с бабушкой: отдавать свою волю в ее опеку и с улыбкой смотреть и слушать, как она учила его уму-разуму,
порядку, остерегала от пороков и соблазнов, старалась свести его с его «цыганских» понятий о
жизни на свою крепкую, житейскую мудрость.
Между тем, отрицая в человеке человека — с душой, с правами на бессмертие, он проповедовал какую-то правду, какую-то честность, какие-то стремления к лучшему
порядку, к благородным целям, не замечая, что все это делалось ненужным при том, указываемом им, случайном
порядке бытия, где люди, по его словам, толпятся, как мошки в жаркую погоду в огромном столбе, сталкиваются, мятутся, плодятся, питаются, греются и исчезают в бестолковом процессе
жизни, чтоб завтра дать место другому такому же столбу.
— Книги! Разве это
жизнь? Старые книги сделали свое дело; люди рвутся вперед, ищут улучшить себя, очистить понятия, прогнать туман, условиться поопределительнее в общественных вопросах, в правах, в нравах: наконец привести в
порядок и общественное хозяйство… А он глядит в книгу, а не в
жизнь!
— Сравните
жизнь семейства, расходующего 1 000 руб. в год, с
жизнью такого же семейства, расходующего 4 000 руб., неправда ли, вы найдете громадную разницу? — продолжал Кирсанов. — При нашем
порядке точно такая же пропорция, если не больше: при нем получается вдвое больше дохода, и доход употребляется вдвое выгоднее. Удивительно ли, что вы нашли
жизнь наших швей вовсе непохожею на ту, какую ведут швеи при обыкновенном
порядке?
Но когда восстановился
порядок, Бьюмонт, по требованию своих новых знакомых рассказывая свою
жизнь, начал прямо с приезда в Соединенные Штаты.
Порядок их
жизни устроился, конечно, не совсем в том виде, как полушутя, полусерьезно устраивала его Вера Павловна в день своей фантастической помолвки, но все-таки очень похоже на то. Старик и старуха, у которых они поселились, много толковали между собою о том, как странно живут молодые, — будто вовсе и не молодые, — даже не муж и жена, а так, точно не знаю кто.
«Четвертая ипостась», приемля в себе откровение тайн божественных, вносит чрез себя и для себя различение,
порядок, внутреннюю последовательность в
жизни Божественного Триединства, она воспринимает единое и всецелое божество как триипостасное — Отца, Сына и Св.
Они составляют целое, то есть замкнутое, оконченное в себе воззрение на
жизнь, с своими преданиями и правилами, с своим добром и злом, с своими приемами и с своей нравственностью низшего
порядка.
В этом обществе была та свобода неустоявшихся отношений и не приведенных в косный
порядок обычаев, которой нет в старой европейской
жизни, и в то же время в нем сохранилась привитая нам воспитанием традиция западной вежливости, которая на Западе исчезает; она с примесью славянского laisser-aller, [разболтанности (фр.).] а подчас и разгула, составляла особый русский характер московского общества, к его великому горю, потому что оно смертельно хотело быть парижским, и это хотение, наверное, осталось.
Классицизм, объективизм, вражда к эмоциональной
жизни, организованность и
порядок, подчинение человека авторитарным началам вдохновляло intellectuels Западной Европы.
И в моей собственной
жизни я не чувствую иерархического
порядка, не вижу осуществления плана, хотя вижу предназначение.
Так, например, во мне совмещается духовная революционность с большой ролью привычки в моей
жизни, анархизм по чувству и убеждению с любовью к установившемуся
порядку в своей
жизни.
Наконец, есть автобиография, рассказывающая события
жизни внешние и внутренние в хронологическом
порядке.
Это не будет и автобиографией в обычном смысле слова, рассказывающей о моей
жизни в хронологическом
порядке.
Он был философом эротическим, в платоновском смысле слова, эротика высшего
порядка играла огромную роль в его
жизни, была его экзистенциальной темой.
Особенно интересовали Надежду Васильевну внутренние
порядки крестьянской
жизни, какой она проявляется у себя, в своей семье.