На этом-то неравенстве и возвеличении одних людей и уничижении других и основывается преимущественно та способность людей не видеть неразумия существующего
порядка жизни и жестокости и преступности его и того обмана, который совершают одни и которому подвергаются другие.
Замечательно то, что в учении Христа в особенности претит людям, не понимающим его, упоминание о непротивлении злу насилием. Упоминание это особенно неприятно им, потому что оно прямо требует того, что нарушает весь привычный порядок их жизни. И потому люди, не желающие изменить привычный
порядок жизни, это упоминание об одном из неизбежных условий любви, называют особенной, независимой от закона любви заповедью и всячески ее исправляют или просто отрицают.
Часто люди, не соглашаясь с учением Христа в его настоящем смысле, не соглашаясь с воздаянием добром за зло, говорят, что если принять это учение, то разрушится весь привычный
порядок жизни, и что поэтому учение это нельзя принять. А между тем учение Христа и есть именно такое учение, которое должно разрушить дурное устройство нашей жизни. Оно затем и проповедано миру, чтобы разрушить старый дурной порядок и установить на его место новый, хороший.
Неточные совпадения
И вот является учение об улучшении общественной
жизни посредством изменения внешних
порядков.
Говорят: перестань наказанием угрожать злым, разрушится существующий
порядок, — и всё погибнет. Сказать это, всё равно, что сказать: растает река, — и всё погибнет. Нет, подойдут корабли, начнется настоящая
жизнь.
Может быть, что для прежнего состояния людей было нужно государственное устройство; может быть, для некоторых людей оно нужно еще и теперь, но люди не могут не предвидеть того состояния, при котором насилие может только мешать их мирной
жизни. А видя и предвидя это, люди не могут не стараться ввести такой
порядок, в котором насилие стало бы и ненужно и невозможно. Средство же осуществления этого
порядка есть внутреннее совершенствование, не допускающее участия в насилии.
Как ни тонка и прозрачна стала ложь, вытекающая из противоречия нашей
жизни и нашего сознания, она утончается и растягивается, но не обрывается. И, утончаясь и растягиваясь, ложь эта связывает существующий
порядок вещей и препятствует проявлению нового.
Часто поверхностный человек, задумываясь над несчастиями, которые так сильно угнетают человеческий род, теряет надежду на возможность улучшения
жизни и испытывает недовольство провидением, управляющим мировым
порядком.
И, конечно, если нет бога и бессмертия, то понятно высказываемое людьми отвращение к
жизни: оно вызывается в них существующим
порядком или, скорее, беспорядком, — ужасным нравственным хаосом, как его следует назвать.
Какое же из двух предположений вероятнее? Разве можно допустить, чтобы нравственные существа — люди — были поставлены в необходимость справедливо проклинать существующий
порядок мира, тогда как перед ними выход, разрешающий их противоречие? Они должны проклинать мир и день своего рождения, если нет бога и будущей
жизни. Если же, напротив, есть и то и другое,
жизнь сама по себе становится благом и мир — местом нравственного совершенствования и бесконечного увеличения счастья и святости.
Всё в
жизни кажется очень простым; всё связно, одного
порядка и объясняется одно другим. Смерть же представляется чем-то совершенно особенным, нарушающим всё простое, ясное и понятное в
жизни. И поэтому люди большей частью стараются не думать о смерти. Это большая ошибка. Напротив, надо свести
жизнь со смертью так, чтобы
жизнь имела часть торжественности и непонятности смерти, и смерть — часть ясности, простоты и понятности
жизни.
Он, правда, признает бесконечность роста экономического могущества, но это единственная бесконечность, которую он хочет знать, от бесконечности духовной он закрывается конечностью установленного им
порядка жизни.
Граф первые дни также был в некотором смущении, он ожидал каждый день, что сплетни грузинских кумушек, на роток которых, согласно русской пословице, нельзя было накинуть платок никакой строгостью, дойдут до его молодой жены и ему придется, быть может, давать ей неприятное объяснение, но ровное расположение духа графини, о чем последняя тотчас же сообщила ему, постепенно его успокоило, и он начал надеяться, что его привычки и
порядок жизни ничем не будут нарушены.
Неточные совпадения
В первые дни Андрей Иванович опасался за свою независимость, чтобы как-нибудь гость не связал его, не стеснил какими-нибудь измененьями в образе
жизни, и не разрушился бы
порядок дня его, так удачно заведенный, — но опасенья были напрасны.
Здоровому человеку, разумеется, их незачем видеть, потому что здоровый человек есть наиболее земной человек, а стало быть, должен жить одною здешнею
жизнью, для полноты и для
порядка.
(Эта женщина никогда не делала вопросов прямых, а всегда пускала в ход сперва улыбки и потирания рук, а потом, если надо было что-нибудь узнать непременно и верно, например: когда угодно будет Аркадию Ивановичу назначить свадьбу, то начинала любопытнейшими и почти жадными вопросами о Париже и о тамошней придворной
жизни и разве потом уже доходила по
порядку и до третьей линии Васильевского острова.)
Сердце было убито: там на время затихла
жизнь. Возвращение к
жизни, к
порядку, к течению правильным путем скопившегося напора жизненных сил совершалось медленно.
Она жила гувернанткой в богатом доме и имела случай быть за границей, проехала всю Германию и смешала всех немцев в одну толпу курящих коротенькие трубки и поплевывающих сквозь зубы приказчиков, мастеровых, купцов, прямых, как палка, офицеров с солдатскими и чиновников с будничными лицами, способных только на черную работу, на труженическое добывание денег, на пошлый
порядок, скучную правильность
жизни и педантическое отправление обязанностей: всех этих бюргеров, с угловатыми манерами, с большими грубыми руками, с мещанской свежестью в лице и с грубой речью.