Неточные совпадения
В чем состояла особенность его
учения, Левин не понял, потому что и не трудился понимать: он видел, что Метров, так же как и другие, несмотря на свою статью, в которой он опровергал
учение экономистов, смотрел всё-таки на
положение русского рабочего только с точки зрения капитала, заработной платы и ренты.
После этого защитника опять встал товарищ прокурора и, защитив свое
положение о наследственности против первого защитника тем, что если Бочкова и дочь неизвестных родителей, то истинность
учения наследственности этим нисколько не инвалидируется, так как закон наследственности настолько установлен наукой, что мы не только можем выводить преступление из наследственности, но и наследственность из преступления.
Все эти четыре вида природы суть лишь разные аспекты, моменты или
положения единой природы: все есть одно, и все есть Бог; поэтому метафизика Эриугены принципиально сближается с
учением Плотина об отношении Единого и мира.
Споря с
учением Евномия, св. Василий В. выставляет общее
положение, что «нет ни одного имени, которое, объяв все естество Божие, достаточно было бы его выразить…
«Первые» умудрились оправдать свое
положение на основании христианского
учения.
Здесь я лишь устанавливаю самые общие
положения, имеющие значение для
учения о происхождении зла и о грехе.
Жена его находилась вовсе не в таком
положении; она лет двадцать вела маленькую партизанскую войну в стенах дома, редко делая небольшие вылазки за крестьянскими куриными яйцами и тальками; деятельная перестрелка с горничными, поваром и буфетчиком поддерживала ее в беспрестанно раздраженном состоянии; но к чести ее должно сказать, что душа ее не могла совсем наполниться этими мелочными неприятельскими действиями — и она со слезами на глазах прижала к своему сердцу семнадцатилетнюю Ваву, когда ее привезла двоюродная тетка из Москвы, где она кончила свое
ученье в институте или в пансионе.
Восстающие против реформирования и улучшения социального строя во имя
учения о первородном грехе сами пользуются привилегированным
положением, хотя греховность их, вероятно, не меньшая, чем тех, которые данным социальным строем раздавлены и обездолены.
Еще большая психологическая правда есть в
учении Адлера об инстинкте власти, господства и преобладания и невозможности человеку примириться с унижающим и подавляющим его
положением.
Только тогда работник будет хорошо исполнять свое дело, когда он поймет свое
положение. Только тогда человек понимает
учение Христа, когда он ясно понимает то, что жизнь его — не его, а того, кто дал ее, и что цель жизни не в человеке, а в воле того, кто дает жизнь, и что поэтому человек может помешать проявлению в себе силы божией, но сам собою не может сделать ничего хорошего.
Это неправда: рабочие и бедные были бы неправы, если бы они этого хотели в том мире, в котором признаются от бога установленные рабы и господа, богатые и бедные; но они хотят этого в том мире, в котором исповедуется
учение евангельское, первое
положение которого есть сыновность людей богу и потому братство и равенство всех людей.
Как одинаково
положение всех церковных
учений, по отношению к
учению Христа, так одинаковы и их приемы.
И вот после 18 веков пророчество совершилось. Не следуя
учению Христа вообще и проявлению его в общественной жизни непротивлением злу, люди невольно пришли к тому
положению неизбежности погибели, которое обещано Христом тем, которые не последуют его
учению.
Они не замечают того, что сказать, что в
учении Христа заповедь о непротивлении злу насилием есть преувеличение, всё равно что сказать, что в
учении о круге
положение о равенстве радиусов круга есть преувеличение.
Весь длинный 1800-летний ход жизни христианских народов неизбежно привел их опять к обойденной ими необходимости решения вопроса принятия или непринятия
учения Христа и вытекающего из него для общественной жизни решения вопроса о противлении или непротивлении злу насилием, но только с тою разницею, что прежде люди могли принять и не принять решение, данное христианством, теперь же это решение стало неизбежно, потому что оно одно избавляет их от того
положения рабства, в котором они, как в тенетах, запутали сами себя.
И потому главная деятельность человека, желающего служить обществу и улучшить
положение человечества, должна по этому
учению быть направлена не на уяснение истины и исповедание ее, а на улучшение внешних политических, социальных и, главное, экономических условий.
Так что, как сведения, полученные мною после выхода моей книги о том, как не переставая понималось и понимается меньшинством людей христианское
учение в его прямом и истинном смысле, так и критики на нее, и церковные и светские, отрицающие возможность понимать
учение Христа в прямом смысле, убедили меня в том, что тогда как, с одной стороны, никогда для меньшинства не прекращалось, но всё яснее и яснее становилось истинное понимание этого
учения, так, с другой стороны, для большинства смысл его всё более и более затемнялся, дойдя, наконец, до той степени затемнения, что люди прямо уже не понимают самых простых
положений, самыми простыми словами выраженных в Евангелии.
Рабочий нашего времени, если бы даже работа его и была много легче работы древнего раба, если бы он даже добился восьмичасового дня и платы трех долларов за день, не перестанет страдать, потому что, работая вещи, которыми он не будет пользоваться, работая не для себя по своей охоте, а по нужде, для прихоти вообще роскошествующих и праздных людей и, в частности, для наживы одного богача, владетеля фабрики или завода, он знает, что всё это происходит в мире, в котором признается не только научное
положение о том, что только работа есть богатство, что пользование чужими трудами есть несправедливость, незаконность, казнимая законами, но в мире, в котором исповедуется
учение Христа, по которому мы все братья и достоинство и заслуга человека только в служении ближнему, а не в пользовании им.
Положение их таково, что им нельзя не напрягать все усилия на то, чтобы скрыть
учение Христа, именем которого они пользуются.
Таково было и есть
положение всех насилуемых, но до сих пор они не знали этого и в большинстве случаев наивно верили, что правительства существуют для их блага; что без правительств они погибли бы; что мысль о том, что люди могут жить без правительств, есть кощунство, которое нельзя даже и произносить; что это есть — почему-то страшное —
учение анархизма, с которым соединяется представление всяких ужасов.
Тут-то Петр и оказал великую помощь своему народу, сокращая срок
учения, заставляя немедленно проходить практическую школу, не оставляя долго русских людей в страдальческом
положении учеников, употребляя неимоверные усилия, чтобы относительно внешних, по крайней мере, средств не только уравнять свой народ с образованными соседями, но и дать ему превосходство над ними, что и было сделано устройством войска и флота, блестящими победами и внешними приобретениями, так как именно это вдруг дало русскому народу почетное место в Европе, подняло его дух, избавило от вредного принижения при виде опередивших его в цивилизации народов.
Две причины могли произвесть эту печальную перемену: догнав во всех классах моих товарищей, получая обыкновенные, весьма небольшие, уроки, которые я часто выучивал не выходя из класса, я ничем не был занят не только во все время, свободное от
ученья, но даже во время классов, — и умственная деятельность мальчика, потеряв существенную пищу, вся обратилась на беспрестанное размышление и рассматриванье своего настоящего
положения, на беспрестанное воображание, что делается в его семействе, как тоскует о нем его несчастная мать, и на воспоминание прежней, блаженной деревенской жизни.
На другой день поутру Бенис нашел мое здоровье в лучшем
положении, выписал из больницы, потому что считал вредным для меня, в нравственном отношении, и бездействие и пребывание между больными, и велел занимать слегка
ученьем.
Так поступили и маменька, когда увидели, что их рождению предстоит ужасное
положение: отлучка из дома, невременная пища, принужденное сидение, забота об уроках и, всего более, наказания, необходимые при
учении.
Я понял теперь, что в
положении о непротивлении злу Христос говорит не только, что выйдет непосредственно для каждого от непротивления злу, но он, в противоположение той основы, которою жило при нем по Моисею, по римскому праву и теперь по разным кодексам живет человечество, ставит
положение непротивления злу, которое, по его
учению, должно быть основой жизни людей вместе и должно избавить человечество от зла, наносимого им самому себе.
Мало того: как всегда бывает, наука признала именно это случайное, уродливое
положение нашего общества за закон всего человечества. Ученые Тиле, Спенсер и друг. пресерьезно трактуют о религии, разумея под нею метафизические
учения о начале всего и не подозревая, что говорят не о всей религии, а только о части ее.
Состояние человека трудящегося, страдающего, избирающего добро и избегающего зла и умирающего, то, которое есть и помимо которого мы не можем себе ничего представить, по
учению этой веры не есть настоящее
положение человека, а есть несвойственное ему, случайное, временное
положение.
В
учении искупления два основные
положения, на которые всё опирается: 1) законная жизнь человеческая есть жизнь блаженная, жизнь же мирская здесь есть жизнь дурная, не поправимая усилиями человека, и 2) спасение от этой жизни — в вере.
Мы говорим: «трудно жить по
учению Христа!» Да как же не трудно, когда мы сами старательно всей жизнью нашей скрываем от себя наше
положение и старательно утверждаем в себе доверие к тому, что наше
положение совсем не то, какое есть, а совершенно другое.
И вот, когда я понял закон Христа, как закон Христа, а не закон Моисея и Христа, и понял то
положение этого закона, которое прямо отрицает закон Моисея, так все Евангелия, вместо прежней неясности, разбросанности, противоречий, слились для меня в одно неразрывное целое, и среди их выделилась сущность всего
учения, выраженная в простых, ясных и доступных каждому пяти заповедях Христа (Матф. V, 21 — 48), о которых я ничего не знал до сих пор.
И опять для меня подтвердилась та ужасная и радостная истина, что смысл
учения Христа прост, ясен, что
положения его важны, определенны, но что толкования его, основанные на желании оправдать существующее зло, так затемнили его, что надо с усилием открывать его.
Положение о непротивлении злому есть
положение, связующее всё
учение в одно целое, но только тогда, когда оно не есть изречение, а есть правило, обязательное для исполнения, когда оно есть закон.
Это
положение повторяется несколько раз и служит основой
учения Конфуция.]
И потому во время своих исследований я не только не отыскивал ошибки церковного
учения, напротив, умышленно закрывал глаза на те
положения, которые мне казались неясными и странными, но не противоречили тому, что я считал сущностью христианского
учения.
Поставить машину, затопить паровик, пустить в ход, но не надеть передаточного ремня — это самое сделано с
учением Христа, когда стали учить, что можно быть христианином, не исполняя
положения о непротивлении злу.
Оно есть точно ключ, отпирающий всё, но только тогда, когда ключ этот просунут до замка. Признание этого
положения за изречение, невозможное к исполнению без сверхъестественной помощи, есть уничтожение всего
учения. Каким же, как не невозможным, может представляться людям то
учение, из которого вынуто основное, связующее всё
положение? Неверующим же оно даже прямо представляется глупым и не может представиться иным.
Приступая к чтению Евангелия, я не находился в том
положении человека, который, никогда ничего не слыхав об
учении Христа, вдруг в первый раз услыхал его; а во мне была уже готова целая теория о том, как я должен понимать его.
Ему совестно потому, что он чувствует себя в унизительном
положении человека, не имеющего никакого
учения о жизни; тогда как человек никогда не жил и не может жить без
учения о жизни.
Следуя своему
учению о трех элементах цивилизации, г. Жеребцов, в заключении своего «Опыта», дает нам определение того, в каком
положении эти три элемента находятся в русском народе.
Чтобы дать удовлетворение взбунтовавшейся черни и сделать затруднительным
положение патриарха, правитель тотчас же позвал одного из своих приближенных, велел ему взять в руки букет цветов и идти к христианскому патриарху с поручением рассказать ему все, что случилось, и вопросить его: действительно ли есть в
учении христиан такое уверение, что по вере их гора может сдвинуться и идти в воду?
Так что они самым своим
положением были поставлены в необходимость перетолковать
учение в таком смысле, чтобы оно оправдывало и их дурную жизнь, и те жестокости, которые они употребляли против своих врагов.
Так что люди христианского мира, всё больше и больше освобождаясь от веры в извращенное христианское
учение, дошли, наконец, до того
положения, в котором они находятся в настоящее время, что большинство их не имеет никакого объяснения смысла своей жизни, то есть никакой религии, веры и никакого общего руководства поведения.
То же самое случилось и с нерабочими, учеными людьми христианского мира. Люди эти еще яснее, чем простые люди, увидали всю несостоятельность и внутренние противоречия церковного
учения и естественно откинули это
учение, но вместе с тем не могли признать и истинное
учение Христа, так как это
учение было противно всему существующему строю и, главное, их исключительно выгодному
положению в нем.
Так что если бы решение вопроса об освобождении себя от извращенного христианского
учения и вытекающего из него допущения насилия, нарушающего любовь, и признание христианского
учения в его истинном значении зависело только от людей цивилизованных, пользующихся в нашем обществе в материальном отношении лучшим, в сравнении с большинством рабочего народа,
положением, то предстоящий переход людей от жизни, основанной на насилии, к жизни, основанной на любви, еще не был бы так близок и настоятелен, как он близок и настоятелен теперь и особенно у нас в России, где огромное большинство народа, более двух третей, еще не развращено ни богатством, ни властью, ни цивилизацией.
Особенность
положения христианских народов нашего времени в том, что народы эти основали свою жизнь на том
учении, которое в своем истинном значении разрушает эту жизнь, и это скрытое прежде значение начинает уясняться. Христианские народы построили дом свой даже не на песке, а на тающем льду. И лед начинает таять и уже растаял, и дом валится.
Казалось бы, это так очевидно, что совестно доказывать это, а между тем люди христианского мира, — как признающие себя верующими, так считающие себя неверующими, но признающие нравственный закон, — и те и другие смотрят на
учение о любви, отрицающее всякое насилие, и в особенности на вытекающее из этого
учения положение о непротивлении злу злом, как на нечто фантастическое, невозможное и совершенно неприложимое к жизни.
Средство избавления от этого бедственного
положения, и средство не фантастическое, не искусственное, а самое естественное, состоит в усвоении людьми христианского мира открытого им 19 веков тому назад высшего, соответствующего теперешнему возрасту человечества понимания жизни и вытекающего из него руководства поведения, то есть христианского
учения в его истинном смысле.
Сущность заблуждения всех возможных политических
учений, как самых консервативных, так и самых передовых, приведшего людей к их бедственному
положению, в том, что люди этого мира считали и считают возможным посредством насилия соединить людей так, чтобы они все, не противясь, подчинялись одному и тому же устройству жизни и вытекающему из него руководству в поведении.
Стоит только упомянуть об
учении Христа, воспрещающем противление злу насилием, и люди, принадлежащие к привилегированному, в сравнении с чернорабочими, сословию, и верующие и неверующие, только иронически улыбнутся на такое упоминание, как будто
положение о возможности непротивления злу насилием есть такая очевидная нелепость, про которую нельзя и говорить серьезным людям.
Вот это-то сознание, всё яснее и яснее усваиваемое людьми христианского мира, и приводит их неизбежно к тому выходу, который один может вывести их из их бедственного настоящего
положения. Выход этот в одном: в принятии человечеством скрытого от людей
учения Христа в его истинном значении, неизвестного еще большинству людей и вытекающего из него руководства поведения, исключающего насилие.