Неточные совпадения
Что было с нею мне делать? Я, знаете, никогда с
женщинами не обращался; думал, думал, чем ее утешить, и ничего не придумал; несколько времени мы оба молчали… Пренеприятное положение-с!
Многим
женщинам не нужно ничего этого: раз вышедши замуж, они покорно принимают и хорошие и дурные качества мужа, безусловно мирятся с приготовленным им
положением и сферой или так же покорно уступают первому случайному увлечению, сразу признавая невозможным или не находя нужным противиться ему: «Судьба, дескать, страсти,
женщина — создание слабое» и т. д.
— Да как теперь прикажете:
У нас по
положениюТри дня в неделю барские,
С тягла: работник с лошадью,
Подросток или
женщина,
Да полстарухи в день,
Господский срок кончается…
Господа актеры особенно должны обратить внимание на последнюю сцену. Последнее произнесенное слово должно произвесть электрическое потрясение на всех разом, вдруг. Вся группа должна переменить
положение в один миг ока. Звук изумления должен вырваться у всех
женщин разом, как будто из одной груди. От несоблюдения сих замечаний может исчезнуть весь эффект.
Столько есть
женщин, которые из этого сделали себе position sociale. [общественное
положение.]
Вронский в первый раз испытывал против Анны чувство досады, почти злобы за ее умышленное непонимание своего
положения. Чувство это усиливалось еще тем, что он не мог выразить ей причину своей досады. Если б он сказал ей прямо то, что он думал, то он сказал бы: «в этом наряде, с известной всем княжной появиться в театре — значило не только признать свое
положение погибшей
женщины, но и бросить вызов свету, т. е. навсегда отречься от него».
— Итак, я продолжаю, — сказал он, очнувшись. — Главное же то, что работая, необходимо иметь убеждение, что делаемое не умрет со мною, что у меня будут наследники, — а этого у меня нет. Представьте себе
положение человека, который знает вперед, что дети его и любимой им
женщины не будут его, а чьи-то, кого-то того, кто их ненавидит и знать не хочет. Ведь это ужасно!
Я знаю, что меня в моем
положении не может принимать ни одна порядочная
женщина.
И доктор пред княгиней, как пред исключительно умною
женщиной, научно определил
положение княжны и заключил наставлением о том, как пить те воды, которые были не нужны. На вопрос, ехать ли за границу, доктор углубился в размышления, как бы разрешая трудный вопрос. Решение наконец было изложено: ехать и не верить шарлатанам, а во всем обращаться к нему.
― Как я рад, ― сказал он, ― что ты узнаешь ее. Ты знаешь, Долли давно этого желала. И Львов был же у нее и бывает. Хоть она мне и сестра, ― продолжал Степан Аркадьич, ― я смело могу сказать, что это замечательная
женщина. Вот ты увидишь.
Положение ее очень тяжело, в особенности теперь.
— Весь город об этом говорит, — сказала она. — Это невозможное
положение. Она тает и тает. Он не понимает, что она одна из тех
женщин, которые не могут шутить своими чувствами. Одно из двух: или увези он ее, энергически поступи, или дай развод. А это душит ее.
«Я не могу быть несчастлив оттого, что презренная
женщина сделала преступление; я только должен найти наилучший выход из того тяжелого
положения, в которое она ставит меня.
— Если вы приехали к нам, вы, единственная
женщина из прежних друзей Анны — я не считаю княжну Варвару, — то я понимаю, что вы сделали это не потому, что вы считаете наше
положение нормальным, но потому, что вы, понимая всю тяжесть этого
положения, всё так же любите ее и хотите помочь ей. Так ли я вас понял? — спросил он, оглянувшись на нее.
Так вот, в этом
положении другая
женщина не могла бы найти в себе рессурсов.
Анна вышла ему навстречу из-за трельяжа, и Левин увидел в полусвете кабинета ту самую
женщину портрета в темном, разноцветно-синем платье, не в том
положении, не с тем выражением, но на той самой высоте красоты, на которой она была уловлена художником на портрете.
И одни говорили, что мадам Шталь сделала себе общественное
положение добродетельной, высокорелигиозной
женщины; другие говорили, что она была в душе то самое высоко-нравственное существо, жившее только для добра ближнего, каким она представлялась.
На третьей картине представлена была полунагая
женщина в лежачем
положении en raccourci [В уменьшенном виде (фр.).], с красными коленями и очень толстыми пятками.
Она казалась наиболее удобной, потому что не имела обаяния
женщины, и можно было изучать, раскрыть, уличить ее в чем-то, не опасаясь попасть в глупое
положение Грелу, героя нашумевшего романа Бурже «Ученик».
У нас
женщины в интересном
положении, как это называют некоторые, надевают широкие блузы, а у них сильно стягиваются; по разрешении от бремени у нас и мать и дитя моют теплой водой (кажется, так?), а у них холодной.
Кстати, сделаю вскользь одну весьма важную для нас заметку для пояснения настоящей сущности тогдашнего
положения подсудимого: эта
женщина, эта любовь его до самой этой последней минуты, до самого даже мига ареста, пребывала для него существом недоступным, страстно желаемым, но недостижимым.
Речь товарища прокурора, по его мнению, должна была иметь общественное значение, подобно тем знаменитым речам, которые говорили сделавшиеся знаменитыми адвокаты. Правда, что в числе зрителей сидели только три
женщины: швея, кухарка и сестра Симона и один кучер, но это ничего не значило. И те знаменитости так же начинали. Правило же товарища прокурора было в том, чтобы быть всегда на высоте своего
положения, т. е. проникать вглубь психологического значения преступления и обнажать язвы общества.
— Да, вы правы, я такой друг ей… Не забывайте, господин Волохов, — прибавил он, — что вы говорите не с Тушиным теперь, а с
женщиной. Я стал в ее
положение и не выйду из него, что бы вы ни сказали. Я думал, что и для вас довольно ее желания, чтобы вы не беспокоили ее больше. Она только что поправляется от серьезной болезни…
— Ну, я боролся что было сил во мне, — ты сама видела, — хватался за всякое средство, чтоб переработать эту любовь в дружбу, но лишь пуще уверовал в невозможность дружбы к молодой, прекрасной
женщине — и теперь только вижу два выхода из этого
положения…
— Вот что значит Олимп! — продолжал он. — Будь вы просто
женщина, не богиня, вы бы поняли мое
положение, взглянули бы в мое сердце и поступили бы не сурово, а с пощадой, даже если б я был вам совсем чужой. А я вам близок. Вы говорите, что любите меня дружески, скучаете, не видя меня… Но
женщина бывает сострадательна, нежна, честна, справедлива только с тем, кого любит, и безжалостна ко всему прочему. У злодея под ножом скорее допросишься пощады, нежели у
женщины, когда ей нужно закрыть свою любовь и тайну.
Вера и бабушка стали в какое-то новое
положение одна к другой. Бабушка не казнила Веру никаким притворным снисхождением, хотя, очевидно, не принимала так легко решительный опыт в жизни
женщины, как Райский, и еще менее обнаруживала то безусловное презрение, каким клеймит эту «ошибку», «несчастье» или, пожалуй, «падение» старый, въевшийся в людские понятия ригоризм, не разбирающий даже строго причин «падения».
Предположу, что этот человек —
женщина; предположу, опять-таки в смысле отвлеченной гипотезы, что это
положение, в котором ему привольно жить, — замужество; предположу, что он доволен этим
положением, и говорю: при таких данных, по этой отвлеченной гипотезе, кто имеет право подвергать этого человека риску потерять хорошее, которым он доволен, чтобы посмотреть, не удастся ли этому человеку приобрести лучшее, без которого ему легко обойтись?
Дама была вдова лет 19,
женщина не бедная и вообще совершенно независимого
положения, умная, порядочная
женщина.
С другими людьми бесполезно рассуждать о подобных
положениях, потому что эти другие люди непременно поступают в таких случаях дрянно и мерзко: осрамят
женщину, обесчестятся сами, и потом идут по всей своей компании хныкать или хвастаться, услаждаться своею геройскою добродетелью или амурною привлекательностью.
Она в ярких красках описывала
положение актрис, танцовщиц, которые не подчиняются мужчинам в любви, а господствуют над ними: «это самое лучшее
положение в свете для
женщины, кроме того
положения, когда к такой же независимости и власти еще присоединяется со стороны общества формальное признание законности такого
положения, то есть, когда муж относится к жене как поклонник актрисы к актрисе».
С своей стороны, и
женщина, встречающая, выходя из-под венца, готовую семью, детей, находится в неловком
положении; ей нечего с ними делать, она должна натянуть чувства, которых не может иметь, она должна уверить себя и других, что чужие дети ей так же милы, как свои.
«…Я не могу долго пробыть в моем
положении, я задохнусь, — и как бы ни вынырнуть, лишь бы вынырнуть. Писал к Дубельту (просил его, чтоб он выхлопотал мне право переехать в Москву). Написавши такое письмо, я делаюсь болен, on se sent flétri. [чувствуешь себя запятнанным (фр.).] Вероятно, это чувство, которое испытывают публичные
женщины, продаваясь первые раза за деньги…»
Я сказал как-то m me de M., очаровательной
женщине, красивой, умной, культурной, доброй и очень дружественной ко мне, но избалованной привилегированным
положением и довольством, что нужно приучаться жить в катастрофе.
Местное туземное население должно было подчиниться и доставлять им продовольствие. Мало того, китайцы потребовали, чтобы мясо и рыбу приносили к ним
женщины. Запуганные тазы все это исполняли. Невольно поражаешься тому, как русские власти мирились с таким
положением вещей и не принимали никаких мер к облегчению участи закабаленных туземцев.
Антонида Ивановна отнеслась индифферентно к своему новому
положению и удовлетворялась ролью независимой замужней
женщины.
Во Владимировке одна
женщина свободного состояния подозревается в убийстве мужа; если ее осудят в каторжные работы, то она начнет получать паек, — значит, попадет в лучшее
положение, чем была до суда.]
[Тут резко бросается в глаза разница
положений этой свободной
женщины, законной жены, и ее соседки-каторжной, сожительницы, получающей от казны ежедневно по три фунта хлеба.
[«Табель о довольствии ссыльнокаторжных мужчин и
женщин пищею» составлена на основании высочайше утвержденного 31 июля 1871 г.
положения о провиантском и приварочном довольствии войск.]
Мне однажды пришлось записывать двух
женщин свободного состояния, прибывших добровольно за мужьями и живших на одной квартире; одна из них, бездетная, пока я был в избе, всё время роптала на судьбу, смеялась над собой, обзывала себя дурой и окаянной за то, что пошла на Сахалин, судорожно сжимала кулаки, и всё это в присутствии мужа, который находился тут же и виновато смотрел на меня, а другая, как здесь часто говорят, детная, имеющая несколько душ детей, молчала, и я подумал, что
положение первой, бездетной, должно быть ужасно.
После тюрем, арестантского вагона и пароходного трюма в первое время чистые и светлые чиновницкие комнаты кажутся
женщине волшебным замком, а сам барин — добрым или злым гением, имеющим над нею неограниченную власть; скоро, впрочем, она свыкается со своим новым
положением, но долго еще потом слышатся в ее речи тюрьма и пароходный трюм: «не могу знать», «кушайте, ваше высокоблагородие», «точно так».
Про вас Евгений Павлыч сказал, что вы слишком много поэм прочли и «слишком много образованы для вашего…
положения»; что вы книжная
женщина и белоручка; прибавьте ваше тщеславие, вот и все ваши причины…
Ему показалось возможным одно только объяснение, что гордость «оскорбленной и фантастической
женщины» доходит уже до такого исступления, что ей скорее приятнее выказать раз свое презрение в отказе, чем навсегда определить свое
положение и достигнуть недосягаемого величия.
— Устенька, смотрите, в самом деле не влюбитесь в Галактиона. В нем действительно есть что-то такое, что нравится
женщинам, а сейчас он уже окончательно на геройском
положении. Для меня лично, впрочем, он теперь совсем определившийся негодяй.
Кроме писарихи, ей помогала еще одна, совсем новая
женщина в Суслоне, не имевшая официального
положения: это была Арина Матвеевна, сожительница Емельяна.
Дуня уведомляла отца, что Марья Ивановна едва ли не до зимы пробудет у своих родных и что знакомый ему Поликарп Андреич Сивков, войдя в ее
положение, отправляет ее в родительский дом с надежной
женщиной, своей сродницей.
Он поспешно натянул на себя серую студенческую тужурку и взлохматил обеими пятернями свои роскошные черные кудри. Любка, со свойственным всем
женщинам кокетством, в каком бы возрасте и
положении они ни находились, подошла к осколку зеркала, висевшему на стене, поправить прическу. Нижерадзе искоса, вопросительно, одним движением глаз показал на нее Лихонину.
Я нашел в ней очень умную, тонко наблюдательную, много видавшую на своем веку
женщину, с большим тактом, а он нужен ей был, потому что ее
положение в семействе было, для посторонних и даже более близких знакомых, какое-то двойственное: жена не жена, хозяйка не хозяйка — и все-таки что-то гораздо большее, чем просто друг дома, приятельница…
Этим зашибались и наши литературные генералы 60-х годов; но — повторяю — не в присутствии
женщин, занимающих на сцене известное
положение.
Как он переделывал пьесы, которые ему приносили начинающие или малоизвестные авторы, он рассказывал в печати. Из-за такого сотрудничества у него вышла история с Эмилем Жирарденом — из-за пьесы"Мученье
женщины". Жирарден уличил его в слишком широком присвоении себе его добра. Он не пренебрегал — как и его соперник Сарду — ничьим чужим добром, когда видел, что из идеи или сильных
положений можно что-нибудь создать ценное. Но его театр все-таки состоял из вещей, им самим задуманных и написанных целиком.
— Как чего? — заволновался я. — Вникните же, пожалуйста, в их
положение. Живут две бедные, беззащитные
женщины…
Я не был виноват в ущемленной грыже и не вздрагивал, когда приезжали сани и привозили
женщину с поперечным
положением, меня не касались гнойные плевриты, требовавшие операции…