Неточные совпадения
Утро великолепное; в воздухе прохладно; солнце еще не высоко. От дома, от деревьев, и от голубятни, и от галереи — от всего побежали далеко длинные тени. В саду и на дворе образовались прохладные уголки, манящие к задумчивости и сну. Только вдали
поле с
рожью точно горит огнем, да речка так блестит и сверкает на солнце, что глазам больно.
— Сыро в
поле, — заключил Обломов, — темно; туман, как опрокинутое море, висит над
рожью; лошади вздрагивают плечом и бьют копытами: пора домой.
Я стал смотреть кругом: на волнующиеся
поля спелой
ржи, на темный пар, на котором кое-где виднелись соха, мужик, лошадь с жеребенком, на верстовые столбы, заглянул даже на козлы, чтобы узнать, какой ямщик с нами едет; и еще лицо мое не просохло от слез, как мысли мои были далеко от матери, с которой я расстался, может быть, навсегда.
Он начал с большим вниманием глядеть на нее в церкви, старался заговаривать с нею. Сначала она его дичилась и однажды, перед вечером, встретив его на узкой тропинке, проложенной пешеходами через ржаное
поле, зашла в высокую, густую
рожь, поросшую полынью и васильками, чтобы только не попасться ему на глаза. Он увидал ее головку сквозь золотую сетку колосьев, откуда она высматривала, как зверок, и ласково крикнул ей...
— Вижу я, будто стою я в
поле, а кругом
рожь, такая высокая, спелая, как золотая!..
Тот же самый сановник вздумал было засеять все свои
поля маком, вследствие весьма, по-видимому, простого расчета: мак, дескать, дороже
ржи, следовательно сеять мак выгоднее.
Если б ты Траяновой тропой
Средь
полей помчался и курганов, —
Так бы ныне был воспет тобой
Игорь-князь, могучий внук Траянов:
«То не буря соколов несет
За
поля широкие и долы,
То не стаи галочьи летят
К Дону на великие просторы!»
Или так воспеть тебе, Боян,
Внук Велесов, наш военный стан:
«За Суло́ю кони
ржут,
Слава в Киеве звенит,
В Новеграде трубы громкие трубят,
Во Путивле стяги бранные стоят...
Не веришь, что едешь по Якутской области, куда, бывало, ворон костей не занашивал, — так оживлены
поля хлебами, ячменем, и даже мы видели вершок пшеницы, но
ржи нет.
Небо раскалилось и целым ливнем зноя обдавало все живущее; в воздухе замечалось словно дрожанье и пахло гарью; земля трескалась и сделалась тверда, как камень, так что ни сохой, ни даже заступом взять ее было невозможно; травы и всходы огородных овощей поблекли;
рожь отцвела и выколосилась необыкновенно рано, но была так редка, и зерно было такое тощее, что не чаяли собрать и семян; яровые совсем не взошли, и засеянные ими
поля стояли черные, словно смоль, удручая взоры обывателей безнадежной наготою; даже лебеды не родилось; скотина металась, мычала и
ржала; не находя в
поле пищи, она бежала в город и наполняла улицы.
Дальше из окна видно, как золотится
рожь, белеет гречиха, маковый цвет да кашка, красными и розовыми пятнами, пестрят
поля и отвлекают глаза и мысль от тетрадей.
Издали, с
поля, доносилось мычанье коров, по
полю валило облако пыли, поднимаемое стадом овец; в деревне скрипели ворота, слышался стук телег; во
ржи щелкали перепела.
— Чего
ржете! Что я, вру, что ли? Во-о какие, хвостатые да рыжие! Во-о какие! Под ногами шмыгают… — и он развел руками на пол-аршина.
И об этом же говорит такая, напр., икона, как образ Богородицы на
полях, окруженной стогами
ржи, или столь распространенная символика животных в иконографии.
Перед домом, за небольшим
полем, начинался темный строевой лес, через него шел просек в Звенигород; по другую сторону тянулась селом и пропадала во
ржи пыльная, тонкая тесемка проселочной дороги, выходившей через майковскую фабрику — на Можайку.
Теперь идет сенокос, потом бабы
рожь жать начнут, потом паровое
поле под озимь двоить будут, потом сев, яровое жать, снопы возить, молотить.
— И в
полях хорошо.
Рожь уж обозначилась: сам-сём, сам-восемь ожидать можно. Только бы Бог благополучно свершить помог.
Но зато, как только выпадет первый вёдреный день, работа закипает не на шутку. Разворачиваются почерневшие валы и копны; просушиваются намокшие снопы
ржи. Ни пощады, ни льготы — никому. Ежели и двойную работу мужик сработал, все-таки, покуда не зашло солнышко, барин с
поля не спустит. Одну работу кончил — марш на другую! На то он и образцовый хозяин, чтоб про него говорили...
От времени до времени он отлучается в соседнее
поле посмотреть, как наливается
рожь, но сейчас же возвращается назад и опять начинает ходить взад и вперед по рядам валов, поглядывая в то же время вперед.
Всю семицку неделю, что слывет в народе «зелеными святками», шаловливые водяницы рыщут по
полям, катаются по зеленой
ржи, качаются на деревьях, залучая неосторожных путников, чтоб защекотать их до смерти и увлечь за собой в подводное царство дедушки Водяного.
А какая тут могила! По деревне стоном стоят голоса… После праздника весенние хлопоты подоспели: кто борону вяжет, кто соху чинит, кто в кузнице сошник либо полицу перековывает — пахота не за горами… Не налюбуются пахари на изумрудную зелень, пробившуюся на озимых
полях. «Поднимайся,
рожь зеленая, охрани тебя, матушку, Небесный Царь!.. Уроди, Господи, крещеным людям вдоволь хлебушка!..» — молят мужики.
Руслан один в пустынном
поле;
Запрыгав, с карлой за седлом,
Русланов конь нетерпеливый
Бежит и
ржет, махая гривой...
После обеда отец мой ездил осматривать хлебные
поля; здесь уже кончилось ржаное жнитво, потому что хлеб в Вишенках поспевает двумя неделями ранее, зато здесь только что начинали сеять господскую
рожь, а в Багрове отсевались.
Отец мой спросил: сколько людей на десятине? не тяжело ли им? и, получив в ответ, что «тяжеленько, да как же быть,
рожь сильна, прихватим вечера…» — сказал: «Так жните с богом…» — и в одну минуту засверкали серпы, горсти
ржи замелькали над головами работников, и шум от резки жесткой соломы еще звучнее, сильнее разнесся по всему
полю.
Верст за восемь до села пошли парашинские
поля, покрытые спелою, высокою и густою
рожью, которую уже начали жать.
Немец то бежит
полем, то присядет в
рожь, так что его совсем там не видно, то над колосьями снова мелькнет его черная шляпа; и вдруг, заслышав веселый хохот совсем в другой стороне, он встанет, вздохнет и, никого не видя глазами, водит во все стороны своим тевтонским клювом.
«В самом деле, как здесь скучно!» — подумала Женни, поправив бретели своего платья, и стала смотреть в открытое окно, из которого было видно колосистое
поле буревшей
ржи.
Вон с тех
полей одной
ржи до пятисот четвертей сберем; а вон и пшеничка есть, и гречиха; только гречиха нынче не то, что прошлый год: кажется, плоха будет.
Далее в паровом
поле гулял табун лошадей, от которого отбившись молодой жеребенок как бы из любопытства подбежал довольно близко к дороге и, подняв свою тонкую голову,
заржал, на что Иван Дорофеев, крикнув: «Я-те, дьяволенок этакий!» — хлопнул по воздуху плетью.
Мельница близ дороги по-прежнему махала своими длинными крыльями; на
полях высилась слегка волнуемая ветром
рожь.
— Обходил, судырь Еспер Иваныч, — начал полковник, — я все ваши
поля:
рожь отличнейшая; овсы такие, что дай бог, чтобы и выспели.
Тот действительно повернулся и побежал, и забежал в самую даль
поля и сел там в
рожь.
— Нет, у меня-то благодарить бога надо, а тут вот у соседей моих, мужичков Александры Григорьевны Абреевой, по полям-то проезжаешь, боже ты мой! Кровью сердце обливается; точно после саранчи какой, — волотина волотину кличет! […волотина волотину кличет — волотина — соломинка
ржи или другого злачного растения.]
Вот тут, под окном, коренастый лопух лезет из густой травы, над ним вытягивает зоря свой сочный стебель, богородицыны слезки еще выше выкидывают свои розовые кудри; а там, дальше, в
полях, лоснится
рожь, и овес уже пошел в трубочку, и ширится во всю ширину свою каждый лист на каждом дереве, каждая травка на своем стебле.
Мягкое покачивание городской пролетки, серебристо-зеленые волны по
ржи, запах полевых цветов, конского пота и дегтя, — милый запах, его вечно будет любовно помнить всякий, кто путешествовал на лошадях по родным
полям.
Разумеется, он не попробовал; нашел, что довольно и того, что он за всем сам следит, всему дает тон. Кабы не его неустанный руководящий труд — разве цвели бы клевером его
поля? разве давала бы
рожь сам-двенадцать? разве заготовлялось бы на скотном дворе такое количество масла? Стало быть, Анпетов соврал, назвавши его белоручкой. И он работает, только труд его называется"руководящим".
Вид с нее открывался на три стороны: группы баб и девок тянулись по
полям к усадьбе, показываясь своими цветными головами из-за поднявшейся довольно уже высоко
ржи, или двигались, до половины выставившись, по нескошенным лугам.
Там я ложился в тени на траве и читал, изредка отрывая глаза от книги, чтобы взглянуть на лиловатую в тени поверхность реки, начинающую колыхаться от утреннего ветра, на
поле желтеющей
ржи на том берегу, на светло-красный утренний свет лучей, ниже и ниже окрашивающий белые стволы берез, которые, прячась одна за другую, уходили от меня в даль чистого леса, и наслаждался сознанием в себе точно такой же свежей, молодой силы жизни, какой везде кругом меня дышала природа.
Возвращались мы прекрасной дорогой по
полю, на котором желтели снопы недавно сжатой
ржи, в виду угрюмых лесов…
Герасим не мог их слышать, не мог он слышать также чуткого ночного шушукания деревьев, мимо которых его проносили сильные его ноги; но он чувствовал знакомый запах поспевающей
ржи, которым так и веяло с темных
полей, чувствовал, как ветер, летевший к нему навстречу, — ветер с родины, — ласково ударял в его лицо, играл в его волосах и бороде; видел перед собою белеющую дорогу — дорогу домой, прямую, как стрела; видел в небе несчетные звезды, светившие его путь, и, как лев, выступал сильно и бодро, так что когда восходящее солнце озарило своими влажно-красными лучами только что расходившегося молодца, между Москвой и им легло уже тридцать пять верст…
Дай бог дождю
Толщиной с вожжу!
На
рожь, ячмень
Поливай весь день!
Ты, мать божья́,
Ты подай дождя!
На просо да на
рожьПоливай как хошь!
По бурому
полю зреющей
ржи запестрели широкие белые пятна и пошли ходенем; в одном месте падет будто с неба одно, в другом — сядет широко другое и разом пойдут навстречу друг другу, сольются и оба исчезнут.
— Ишь льет-поливает!
рожь только что зацвела, а он знай
поливает! Половину сена уж сгноили, а он прыскает да попрыскивает! Головлево далеко ли? кровопивец давно с
поля убрался, а мы сиди-посиди! Придется скотину зимой гнилым сеном кормить!
Я возвращался домой
полями. Была самая середина лета. Луга убрали и только что собирались косить
рожь.
Было тихое летнее утро. Солнце уже довольно высоко стояло на чистом небе; но
поля еще блестели росой, из недавно проснувшихся долин веяло душистой свежестью, и в лесу, еще сыром и не шумном, весело распевали ранние птички. На вершине пологого холма, сверху донизу покрытого только что зацветшею
рожью, виднелась небольшая деревенька. К этой деревеньке, по узкой проселочной дорожке, шла молодая женщина, в белом кисейном платье, круглой соломенной шляпе и с зонтиком в руке. Казачок издали следовал за ней.
И многозначащее ржанье грустно и молодо отозвалось низом и
полем и издалека донеслось до чалой лошадки. Она подняла уши и остановилась. Она была очарована серебряным звуком далекого ржанья и
заржала тоже. Пахавший мужик рассердился, дернул ее вожжами и так ударил лаптем по брюху, что она не успела докончить своего ржанья и пошла дальше. Но чалой лошадке стало сладко и грустно, и из далеких
ржей долго еще долетали до табуна звуки начатого страстного ржанья и сердитого голоса мужика.
Николенька Иртеньев уходит по утрам к реке. «Там я ложился в тени на траве и глядел на лиловатую в тени поверхность реки, на
поле желтеющей
ржи на том берегу, на светло-красный утренний свет лучей и наслаждался сознанием в себе точно такой же свежей, молодой силы жизни, какою везде кругом меня дышала природа».
Пьяный он был очень бледен и все потирал руки и смеялся, точно
ржал: ги-ги-ги! Из озорства он раздевался донага и бегал по
полю голый. Ел мух и говорил, что они кисленькие.
Утки летели над сжатыми
полями, над пожелтевшими лесами и над деревнями, полными хлеба в скирдах; оттуда доносился людской говор и стук цепов, которыми молотили
рожь.
Ближе зеленели луга, отливали золотистым цветом поспевающей
ржи засеянные
поля, а еще ближе виднелся обширный поселок со стоявшей на пригорке маленькой деревянной церковкой, на золотом кресте которой играло июльское солнышко.