Неточные совпадения
Бывало, он еще в постеле:
К нему записочки несут.
Что? Приглашенья? В самом деле,
Три дома на вечер зовут:
Там будет бал, там детский праздник.
Куда ж поскачет мой проказник?
С кого начнет он? Всё равно:
Везде поспеть немудрено.
Покамест в утреннем уборе,
Надев широкий боливар,
Онегин едет на бульвар,
И там гуляет на просторе,
Пока недремлющий брегет
Не прозвонит ему обед.
Всё тот же ль он иль усмирился?
Иль корчит так же чудака?
Скажите,
чем он возвратился?
Что нам представит он
пока?
Чем ныне явится? Мельмотом,
Космополитом, патриотом,
Гарольдом, квакером, ханжой,
Иль маской щегольнет иной,
Иль просто будет добрый малой,
Как вы да я, как целый свет?
По крайней мере мой совет:
Отстать от моды обветшалой.
Довольно он морочил свет…
— Знаком он вам? — И да и нет.
«Мой секундант? — сказал Евгений, —
Вот он: мой друг, monsieur Guillot.
Я не предвижу возражений
На представление мое;
Хоть человек он неизвестный,
Но уж, конечно, малый честный».
Зарецкий губу закусил.
Онегин Ленского спросил:
«
Что ж, начинать?» — «Начнем, пожалуй», —
Сказал Владимир. И пошли
За мельницу.
Пока вдали
Зарецкий наш и честный малый
Вступили в важный договор,
Враги стоят, потупя взор.
Она дрожала и бледнела.
Когда ж падучая звезда
По небу темному летела
И рассыпалася, — тогда
В смятенье Таня торопилась,
Пока звезда еще катилась,
Желанье сердца ей шепнуть.
Когда случалось где-нибудь
Ей встретить черного монаха
Иль быстрый заяц меж полей
Перебегал дорогу ей,
Не зная,
что начать со страха,
Предчувствий горестных полна,
Ждала несчастья уж она.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса на крыльце,
пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о
чем будет веден разговор у них в то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Все было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до тех пор,
пока чувствовала по собственному убеждению,
что они способны погубить человека; остальное все было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем «скромностей».
—
Пока прощайте! Поручил вам <сказать> наш общий приятель,
что главное дело — спокойствие и присутствие духа.
Прежде было знаешь, по крайней мере,
что делать: принес правителю дел красную, [Красная — ассигнация в десять рублей.] да и дело в шляпе, а теперь по беленькой, да еще неделю провозишься,
пока догадаешься; черт бы побрал бескорыстие и чиновное благородство!
— Ну, как ты себе хочешь, а не сделаю,
пока не скажешь, на
что.
Пока приезжий господин осматривал свою комнату, внесены были его пожитки: прежде всего чемодан из белой кожи, несколько поистасканный, показывавший,
что был не в первый раз в дороге.
Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле,
что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать версты,
пока не зарябит тебе в очи.
— Господа, — сказал он, — это ни на
что не похоже. Печорина надо проучить! Эти петербургские слётки всегда зазнаются,
пока их не ударишь по носу! Он думает,
что он только один и жил в свете, оттого
что носит всегда чистые перчатки и вычищенные сапоги.
Все нашли,
что мы говорим вздор, а, право, из них никто ничего умнее этого не сказал. С этой минуты мы отличили в толпе друг друга. Мы часто сходились вместе и толковали вдвоем об отвлеченных предметах очень серьезно,
пока не замечали оба,
что мы взаимно друг друга морочим. Тогда, посмотрев значительно друг другу в глаза, как делали римские авгуры, [Авгуры — жрецы-гадатели в Древнем Риме.] по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись, расходились, довольные своим вечером.
Наконец мы расстались; я долго следил за нею взором,
пока ее шляпка не скрылась за кустарниками и скалами. Сердце мое болезненно сжалось, как после первого расставания. О, как я обрадовался этому чувству! Уж не молодость ли с своими благотворными бурями хочет вернуться ко мне опять, или это только ее прощальный взгляд, последний подарок — на память?.. А смешно подумать,
что на вид я еще мальчик: лицо хотя бледно, но еще свежо; члены гибки и стройны; густые кудри вьются, глаза горят, кровь кипит…
— Я? ни за
что не покажусь княжне,
пока не готов будет мундир.
Вдали вилась пыль — Азамат скакал на лихом Карагёзе; на бегу Казбич выхватил из чехла ружье и выстрелил, с минуту он остался неподвижен,
пока не убедился,
что дал промах; потом завизжал, ударил ружье о камень, разбил его вдребезги, повалился на землю и зарыдал, как ребенок…
Да пусть, пусть его погуляет
пока, пусть; я ведь и без того знаю,
что он моя жертвочка и никуда не убежит от меня!
Но обе они весь день наперерыв разубеждали друг друга всеми доводами в том,
что этого быть не может, и были спокойнее,
пока были вместе.
Да и сам я вам откровенно признавался, уже несколько раз,
что психология эта о двух концах и
что второй-то конец больше будет, да и гораздо правдоподобнее, а
что, кроме этого, против вас у меня
пока и нет ничего.
И стал он тут опять бегать, и все бил себя в грудь, и серчал, и бегал, а как об вас доложили, — ну, говорит, полезай за перегородку, сиди
пока, не шевелись,
что бы ты ни услышал, и стул мне туда сам принес и меня запер; может, говорит, я тебя и спрошу.
Он шел домой и, уходя, спешил заглянуть на больного. Разумихин донес ему,
что тот спит, как сурок. Зосимов распорядился не будить,
пока проснется. Сам же обещал зайти часу в одиннадцатом.
Свидригайлов наблюдал и рассматривал его молча и,
что тоже тотчас же поразило Раскольникова, кажется, хотел было вставать, чтобы потихоньку успеть уйти,
пока его не заметили.
Она слышала от самой Амалии Ивановны,
что мать даже обиделась приглашением и предложила вопрос: «Каким образом она могла бы посадить рядом с этой девицейсвою дочь?» Соня предчувствовала,
что Катерине Ивановне как-нибудь уже это известно, а обида ей, Соне, значила для Катерины Ивановны более,
чем обида ей лично, ее детям, ее папеньке, одним словом, была обидой смертельною, и Соня знала,
что уж Катерина Ивановна теперь не успокоится, «
пока не докажет этим шлепохвосткам,
что они обе» и т. д. и т. д.
Потом я узнал, Соня,
что если ждать,
пока все станут умными, то слишком уж долго будет…
И так-то вот всегда у этих шиллеровских прекрасных душ бывает: до последнего момента рядят человека в павлиные перья, до последнего момента на добро, а не на худо надеются; и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за
что себе заранее настоящего слова не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор,
пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит.
Он очень хорошо знал, он отлично хорошо знал,
что они в это мгновение уже в квартире,
что очень удивились, видя,
что она отперта, тогда как сейчас была заперта,
что они уже смотрят на тела и
что пройдет не больше минуты, как они догадаются и совершенно сообразят,
что тут только
что был убийца и успел куда-нибудь спрятаться, проскользнуть мимо них, убежать; догадаются, пожалуй, и о том,
что он в пустой квартире сидел,
пока они вверх проходили.
Он шел скоро и твердо, и хоть чувствовал,
что весь изломан, но сознание было при нем. Боялся он погони, боялся,
что через полчаса, через четверть часа уже выйдет, пожалуй, инструкция следить за ним; стало быть, во
что бы ни стало надо было до времени схоронить концы. Надо было управиться,
пока еще оставалось хоть сколько-нибудь сил и хоть какое-нибудь рассуждение… Куда же идти?
— Упокой, господи, ее душу! — воскликнула Пульхерия Александровна, — вечно, вечно за нее бога буду молить! Ну
что бы с нами было теперь, Дуня, без этих трех тысяч! Господи, точно с неба упали! Ах, Родя, ведь у нас утром всего три целковых за душой оставалось, и мы с Дунечкой только и рассчитывали, как бы часы где-нибудь поскорей заложить, чтобы не брать только у этого,
пока сам не догадается.
И такие поминки по Остапе отправлял он в каждом селении,
пока польское правительство не увидело,
что поступки Тараса были побольше,
чем обыкновенное разбойничество, и тому же самому Потоцкому поручено было с пятью полками поймать непременно Тараса.
Чего ж надеялся Обломов? Он думал,
что в письме сказано будет определительно, сколько он получит дохода, и, разумеется, как можно больше, тысяч, например, шесть, семь;
что дом еще хорош, так
что по нужде в нем можно жить,
пока будет строиться новый;
что, наконец, поверенный пришлет тысячи три, четыре, — словом,
что в письме он прочтет тот же смех, игру жизни и любовь,
что читал в записках Ольги.
Тогда призван был плотник на окончательное совещание, вследствие которого решено было подпереть
пока старыми обломками остальную часть уцелевшей галереи,
что и было сделано к концу того же месяца.
Он распускал зонтик,
пока шел дождь, то есть страдал,
пока длилась скорбь, да и страдал без робкой покорности, а больше с досадой, с гордостью, и переносил терпеливо только потому,
что причину всякого страдания приписывал самому себе, а не вешал, как кафтан, на чужой гвоздь.
Тогда-то она обливала слезами свое прошедшее и не могла смыть. Она отрезвлялась от мечты и еще тщательнее спасалась за стеной непроницаемости, молчания и того дружеского равнодушия, которое терзало Штольца. Потом, забывшись, увлекалась опять бескорыстно присутствием друга, была очаровательна, любезна, доверчива,
пока опять незаконная мечта о счастье, на которое она утратила права, не напомнит ей,
что будущее для нее потеряно,
что розовые мечты уже назади,
что опал цвет жизни.
Обломов стал было делать возражения, но Штольц почти насильно увез его к себе, написал доверенность на свое имя, заставил Обломова подписать и объявил ему,
что он берет Обломовку на аренду до тех пор,
пока Обломов сам приедет в деревню и привыкнет к хозяйству.
—
Что, лень или денег жаль? Эх ты, мешок! — сказал он. — Ну, прощай
пока…
Это продолжалось до тех пор,
пока Васька или Мотька донес барину,
что, вот-де, когда он, Мотька, сего утра лазил на остатки галереи, так углы совсем отстали от стен и, того гляди, рухнут опять.
Но там удивились, денег ей не дали, а сказали,
что если у Ильи Ильича есть вещи какие-нибудь, золотые или, пожалуй, серебряные, даже мех, так можно заложить и
что есть такие благодетели,
что третью часть просимой суммы дадут до тех пор,
пока он опять получит из деревни.
Шестнадцатилетний Михей, не зная,
что делать с своей латынью, стал в доме родителей забывать ее, но зато, в ожидании чести присутствовать в земском или уездном суде, присутствовал
пока на всех пирушках отца, и в этой-то школе, среди откровенных бесед, до тонкости развился ум молодого человека.
— В этом же углу лежат и замыслы твои «служить,
пока станет сил, потому
что России нужны руки и головы для разработывания неистощимых источников (твои слова); работать, чтоб слаще отдыхать, а отдыхать — значит жить другой, артистической, изящной стороной жизни, жизни художников, поэтов».
Она слыхала, как поступают в подобных случаях другие. Сонечка, например, сказала своему жениху про корнета,
что она дурачила его,
что он мальчишка,
что она нарочно заставляла ждать его на морозе,
пока она выйдет садиться в карету, и т. д.
Я и говорил, но, помните, как: с боязнью, чтоб вы не поверили, чтоб этого не случилось; я вперед говорил все,
что могут потом сказать другие, чтоб приготовить вас не слушать и не верить, а сам торопился видеться с вами и думал: «Когда-то еще другой придет, я
пока счастлив».
Зато после, дома, у окна, на балконе, она говорит ему одному, долго говорит, долго выбирает из души впечатления,
пока не выскажется вся, и говорит горячо, с увлечением, останавливается иногда, прибирает слово и на лету хватает подсказанное им выражение, и во взгляде у ней успеет мелькнуть луч благодарности за помощь. Или сядет, бледная от усталости, в большое кресло, только жадные, неустающие глаза говорят ему,
что она хочет слушать его.
Скажут, может быть,
что в этом высказывается добросовестная домохозяйка, которой не хочется, чтоб у ней в доме был беспорядок, чтоб жилец ждал ночью на улице,
пока пьяный дворник услышит и отопрет,
что, наконец, продолжительный стук может перебудить детей…
— Да, кум,
пока не перевелись олухи на Руси,
что подписывают бумаги, не читая, нашему брату можно жить.
— Велел задержать награду,
пока не отыщется. Дело важное: «о взысканиях». Директор думает, — почти шепотом прибавил Судьбинский, —
что он потерял его… нарочно.
Долгонько слушались,
Весь город разукрасили,
Как Питер монументами,
Казненными коровами,
Пока не догадалися,
Что спятил он с ума!»
Еще приказ: «У сторожа,
У ундера Софронова,
Собака непочтительна:
Залаяла на барина,
Так ундера прогнать,
А сторожем к помещичьей
Усадьбе назначается
Еремка!..» Покатилися
Опять крестьяне со смеху:
Еремка тот с рождения
Глухонемой дурак!
В воротах с ними встретился
Лакей, какой-то буркою
Прикрытый: «Вам кого?
Помещик за границею,
А управитель при смерти!..» —
И спину показал.
Крестьяне наши прыснули:
По всей спине дворового
Был нарисован лев.
«Ну, штука!» Долго спорили,
Что за наряд диковинный,
Пока Пахом догадливый
Загадки не решил:
«Холуй хитер: стащит ковер,
В ковре дыру проделает,
В дыру просунет голову
Да и гуляет так...
Шли долго ли, коротко ли,
Шли близко ли, далеко ли,
Вот наконец и Клин.
Селенье незавидное:
Что ни изба — с подпоркою,
Как нищий с костылем,
А с крыш солома скормлена
Скоту. Стоят, как остовы,
Убогие дома.
Ненастной, поздней осенью
Так смотрят гнезда галочьи,
Когда галчата вылетят
И ветер придорожные
Березы обнажит…
Народ в полях — работает.
Заметив за селением
Усадьбу на пригорочке,
Пошли
пока — глядеть.
Влас наземь опускается.
«
Что так?» — спросили странники.
— Да отдохну
пока!
Теперь не скоро князюшка
Сойдет с коня любимого!
С тех пор, как слух прошел,
Что воля нам готовится,
У князя речь одна:
Что мужику у барина
До светопреставления
Зажату быть в горсти!..
Но разговор сей ввел было меня в великие хлопоты: отдатчики рекрутские, вразумев моей речи, воспаленные гневом, прискочив ко мне, говорили: — Барин, не в свое мешаешься дело, отойди,
пока сух, — и сопротивляющегося начали меня толкать столь сильно,
что я с поспешностию принужден был удалиться от сея толпы.