Неточные совпадения
К ней
подходил высокий молодой человек, как я заключил, с целью пригласить ее; он был от нее в двух шагах, я же — на противоположном
конце залы.
Мазурка клонилась
к концу: несколько пожилых мужчин и дам
подходили прощаться с бабушкой и уезжали; лакеи, избегая танцующих, осторожно проносили приборы в задние комнаты; бабушка заметно устала, говорила как бы нехотя и очень протяжно; музыканты в тридцатый раз лениво начинали тот же мотив.
И, решившись отказаться от приглашения Метрова, Левин в
конце заседания
подошел к нему.
— Я слышу очень интересный разговор, — прибавил он и
подошел к другому
концу стола, у которого сидел хозяин с двумя помещиками.
— Ничего, это все ничего, ты слушай, пожалуйста. Вот я пошла. Ну-с, прихожу в большой страшеннейший магазин; там куча народа. Меня затолкали; однако я выбралась и
подошла к черному человеку в очках. Что я ему сказала, я ничего не помню; под
конец он усмехнулся, порылся в моей корзине, посмотрел кое-что, потом снова завернул, как было, в платок и отдал обратно.
Раз пять или шесть Лопухов был на своем новом уроке, прежде чем Верочка и он увидели друг друга. Он сидел с Федею в одном
конце квартиры, она в другом
конце, в своей комнате. Но дело
подходило к экзаменам в академии; он перенес уроки с утра на вечер, потому что по утрам ему нужно заниматься, и когда пришел вечером, то застал все семейство за чаем.
Всякий раз, когда я ей попадался на глаза, она притесняла меня; ее проповедям, ворчанью не было
конца, она меня журила за все: за измятый воротничок, за пятно на курточке, за то, что я не так
подошел к руке, заставляла
подойти другой раз.
«Аксаков остался до
конца жизни вечным восторженным и беспредельно благородным юношей; он увлекался, был увлекаем, но всегда был чист сердцем. В 1844 году, когда наши споры дошли до того, что ни славяне, ни мы не хотели больше встречаться, я как-то шел по улице;
К. Аксаков ехал в санях. Я дружески поклонился ему. Он было проехал, но вдруг остановил кучера, вышел из саней и
подошел ко мне.
— Где же помещается Павла Ивановна? — спросил Привалов, когда они
подошли к покосившейся калитке; самое полотнище калитки своим свободным
концом вросло в землю, и поэтому вход во двор был всегда открыт.
— Ах, какой хитрый… — кокетливо проговорила Половодова, хлопая по ручке кресла. — Вы хотите поймать меня и обличить в выдумке? Нет, успокойтесь: я встретила вас в
конце Нагорной улицы, когда вы
подходили к дому Бахаревых. Я, конечно, понимаю, что ваша голова была слишком занята, чтобы смотреть по сторонам.
— Будет, будет! Не
подходи! — завопил Рогожин в исступлении, увидя, что Дарья Алексеевна
подходит к Настасье Филипповне. — Моя! Всё мое! Королева!
Конец!
В
конце ноября, в оттепель, часов в девять утра, поезд Петербургско-Варшавской железной дороги на всех парах
подходил к Петербургу.
Прасковья Ивановна шушукалась с невестой и несколько раз без всякой побудительной причины стремительно начинала ее целовать. Агния еще больше конфузилась, и это делало ее почти миловидной. Доктор, чтобы выдержать свою жениховскую роль до
конца,
подошел к ней и заговорил о каких-то пустяках. Но тут его поразили дрожавшие руки несчастной девушки. «Нет, уж это слишком», — решил доктор и торопливо начал прощаться.
Старики рассказывают, что однажды Потемкин зимой в Москве проживал;
подошел Григорий Богослов — его именины; как раз
к концу обеда прискакал от Поташова нарочный с такими плодами, каких ни в Москве, ни в Петербурге никто и не видывал.
Когда собор
подходил уж
к концу, Марья Ивановна шепнула Дуне...
— Марье Ивановне наше наиглубочайшее! — входя в комнату, весело молвил Марко Данилыч. — А я сегодня, матушка, на радостях: останную рыбку, целых две баржи, продал и цену взял порядочную. Теперь еще бы полбаржи спустить с рук, совсем бы отделался и домой бы сейчас. У меня же там стройка
к концу подходит… избы для работников ставлю, хозяйский глаз тут нужен беспременно. За всем самому надо присмотреть, а то народец-от у нас теплый. Чуть чего недоглядел, мигом растащут.
Лес свой, плотники свои, работа закипела, а
к концу ярманки и
к концу подошла.
Торг
к концу подходит: кто барыши, кто убытки смекает.
К концу обеда дедушка слегка совеет и даже начинает дремать. Но вот пирожное съедено, стулья с шумом отодвигаются. Дедушка, выполнивши обряд послеобеденного целованья (матушка и все дети
подходят к его руке), отправляется в свою комнату и укладывается на отдых.
В три часа Арсений Потапыч опять на своем посту. Рабочие и на этот раз упередили его, так что ему остается только признать, что заведенная им дисциплина принесла надлежащий плод. Он ходит взад и вперед по разбросанному сену и удостоверяется, что оно уже достаточно провяло и завтра, пожалуй, можно будет приступить
к уборке.
Подходит к косцам, с удовольствием видит, что
к концу вечера и луг будет совсем выкошен.
В первое же воскресенье церковь была битком набита народом. Съехались послушать не только прихожане-помещики, но и дальние. И вот, в урочное время, перед
концом обедни, батюшка
подошел к поставленному на амвоне аналою и мягким голосом провозгласил...
Целый день не то что из дому,
к окну близко не
подходил Василий Борисыч и жене не велел
подходить… Очень боялся, чтоб грехом не увидала их Манефа… Оттого и в Осиповку ехать заторопился… «Один
конец! — подумал он. — Рано ли, поздно ли, надо же будет ответ держать… Была не была! Поедем!» И на другой день, на рассвете, поехали.
С крещенского сочельника, когда Микешка вновь принят был зятем в дом, он еще капли в рот не брал и работал усердно. Только работа его не спорилась: руки с перепоя дрожали. Под
конец взяла его тоска — и выпить хочется и погулять охота, а выпить не на что, погулять не в чем. Украл бы что, да по приказу Аксиньи Захаровны зорко смотрят за ним. Наверх Микешке ходу нет. Племянниц еще не видал: Аксинья Захаровна заказала братцу любезному и близко
к ним не
подходить.
К концу этой беседы незаметно
подошла еще кучка учеников, которые как-то особенно демонстративно вступали в объяснения с надзирателем.
Тут с окончательной ясностью понял несчастный юнкер, что его скороспешному любовному роману пришел печальный
конец. Он даже не обиделся на прозрачный намек на розги. Поймав случайный взгляд Юленьки, он издали серьезно и покорно склонил голову в знак послушания. А когда гости стали расходиться, он в передней улучил минутку, чтобы
подойти к Юленьке и тихо сказать ей...
Переворот произошел как-то случайно, сам собою, в один из тех июльских горячих дней, когда
подходила к самому
концу тяжелая, изнурительная лагерная служба.
В течение времени Пеньковка так разрослась, что крайними домишками почти совсем
подошла к Кержацкому
концу, — их разделила только громадная дровяная площадь и черневшие угольные валы.
Борьбу начинали по исстари заведенному обычаю малыши, за ними выступали подростки, а большие мужики
подходили уже
к концу, когда решался на целый год горячий вопрос, кто «унесет круг» — ключевляне или самосадские.
Вот и Кержацкий
конец. Много изб стояло еще заколоченными. Груздев прошел мимо двора брательников Гущиных, миновал избу Никитича и не без волнения
подошел к избушке мастерицы Таисьи. Он постучал в оконце и помолитвовался: «Господи Исусе Христе, помилуй нас!» — «Аминь!» — ответил женский голос из избушки. Груздев больше всего боялся, что не застанет мастерицы дома, и теперь облегченно вздохнул. Выглянув в окошко, Таисья узнала гостя и бросилась навстречу.
Если же долго никто не приходил, то он тоскливо бродил по комнатам,
подходил к окну, в задумчивости жевал губами, вздыхал глубоко, а под
конец чуть не хныкал.
Человек медленно снял меховую куртку, поднял одну ногу, смахнул шапкой снег с сапога, потом то же сделал с другой ногой, бросил шапку в угол и, качаясь на длинных ногах, пошел в комнату.
Подошел к стулу, осмотрел его, как бы убеждаясь в прочности, наконец сел и, прикрыв рот рукой, зевнул. Голова у него была правильно круглая и гладко острижена, бритые щеки и длинные усы
концами вниз. Внимательно осмотрев комнату большими выпуклыми глазами серого цвета, он положил ногу на ногу и, качаясь на стуле, спросил...
Я пошел вниз по улице. Решил сделать большой
конец, прежде чем опять
подойти к окну. Спустился до Площадной, по Площадной дошел до Петровской, поднялся до Верхне-Дворянской. На углу никого уже не было. С другой стороны
подошел к дому Николаевых.
Скотину он тоже закармливает с осени. Осенью она и сена с сырцой поест, да и тело скорее нагуляет. Как нагуляет тело, она уж зимой не много корму запросит, а
к весне, когда кормы у всех
к концу подойдут, подкинешь ей соломенной резки — и на том бог простит. Все-таки она до новой травы выдержит, с целыми ногами в поле выйдет.
Все это Настенька говорила с большим одушевлением; глаза у ней разгорелись, щеки зарумянились, так что Калинович, взглянув на нее, невольно подумал сам с собой: «Бесенок какой!» В
конце этого разговора
к ним
подошел капитан и начал ходить вместе с ними.
— Ольга Назаровна! —
подошел он вслед за тем
к одной старушке, сидевшей на противоположном
конце того же ряда, — уж и вы, матушка, тоже не полька ли?
Все сидевшие на
конце стола
подходили чокаться
к капитану. Когда последним
подошел Ашанин, капитан сказал ему...
Володя спустился в кают-компанию и
подошел к старшему офицеру, который сидел на почетном месте, на диване, на
конце большого стола, по бокам которого на привинченных скамейках сидели все офицеры корвета. По обеим сторонам кают-компании были каюты старшего офицера, доктора, старшего штурмана и пяти вахтенных начальников. У стены, против стола, стояло пианино. Висячая большая лампа светила ярким веселым светом.
Он мыл руки, потом
концы пальцев, брызгал воду и бормотал слова молитвы, а девушка, видно, вспомнила что-то смешное и глядела на брата, который
подошел к столу и ждал, покачиваясь на каблуках.
Во время одной из прогулок князя и княжны по зиновьевскому саду они
подошли к стеклянной китайской беседке, стоявшей в
конце сада над обрывом. Из беседки открывался прекрасный вид на поле и лес. Был шестой час вечера, и солнце уже не обжигало земли своими все же ослабевшими после полудня лучами. Княжна Людмила и князь Сергей Сергеевич вошли в беседку.
В
конце молебна, во время многолетия, священник дал приложиться
к кресту старику и Алексею, но когда
подошла Юлия Сергеевна, он прикрыл крест рукой и сделал вид, что желает говорить. Замахали певчим, чтобы те замолчали.
— Где же ваши пациенты? — просил я доктора, когда мы
подходили уже
к концу деревни.
Речка Гяу протекает по одной из таких старых проток Анюя. Она имеет длину около 10 километров и берет начало с горного хребта Мыныму, который хорошо видно с Амура. Увалы между многими селениями и старицами Анюя покрыты редколесьем, состоящим из липы, ильма и дуба. Хребет Мыныму расположен в направлении от юго-запада
к северо-востоку. Одним
концом он
подходит к Анюю. Отсюда
к северу отделяется от него длинный отрог, соединяющийся с высотами селения Троицкого.
Только Лукьян Лукьяныч и говорит мне: «Ну, господин Бальзаминов, теперь наше дело
к концу подходит».
Хаджи-Мурат, оправив на себе пистолет за спиною,
подошел к разложенным женщиной подушкам и, запахивая черкеску, сел на них. Старик сел против него на свои голые пятки и, закрыв глаза, поднял руки ладонями кверху. Хаджи-Мурат сделал то же. Потом они оба, прочтя молитву, огладили себе руками лица, соединив их в
конце бороды.
На днях я издали завидел на улице известного вам Удава [См. «За рубежом». (Прим. М. Е. Салтыкова-Щедрина)] и просто-напросто побоялся
подойти к нему: до такой степени он нынче глядит сумрачно и в то же время уныло. Очевидно, в нем происходит борьба, в которой попеременно то гнев берет верх, то скорбь. Но думаю, что в
конце концов скорбь, даже в этом недоступном для скорбей сердце, останется победительницею.
Потом он проворно вскочил с постели, босиком
подошел к шкафу, торопливо вытащил известную нам родословную, взял из чернильницы перо, провел черту от кружка с именем «Алексей», сделал кружок на
конце своей черты и в середине его написал: «Сергей».
— А так-с, одних посредством других уничтожали-с… У них ведь, вашество, тоже безобразие-с! Начнут это друг дружке докладывать: «Ты тарелки лизал!» — «Ан ты тарелки лизал!» — и пойдет-с! А тем временем и дело
к концу подойдет-с… и скрутят их в ту пору живым манером!
Тем не менее я решился исполнить свой долг до
конца, и потому, желая сделать новую попытку
к общению,
подошел с этою целью
к Нескладину.
В
конце залы была большая дверь из светлой желтой меди. Лишь только они
подошли к ней, как соскочили со стен два рыцаря, ударили копьями об щиты и бросились на черную курицу. Чернушка подняла хохол, распустила крылья… вдруг сделалась большая-большая, выше рыцарей, и начала с ними сражаться! Рыцари сильно на нее наступали, а она защищалась крыльями и носом. Алеше сделалось страшно, сердце в нем сильно затрепетало, и он упал в обморок.
Долго смотрел он на них молча и только что хотел
подойти к одному из них с вопросом, как отворилась большая дверь в
конце залы… Все замолкли, стали
к стенам в два ряда и сняли шляпы.