Неточные совпадения
Никогда еще большой корабль не
подходил к этому
берегу; у корабля были те самые паруса, имя которых звучало как издевательство; теперь они ясно и неопровержимо пылали с невинностью факта, опровергающего все законы бытия и здравого смысла.
Корабль
подойдет величественно
к самому
берегу под звуки прекрасной музыки; нарядная, в коврах, в золоте и цветах, поплывет от него быстрая лодка.
Мы
подошли к нашим палаткам, разбитым на самом
берегу, под деревьями, и застали Гошкевича среди букашек, бабочек, раков — живых и мертвых, потрошеных и непотрошеных птиц, змей и ящериц.
Вы знаете, что были и есть люди, которые
подходили близко
к полюсам, обошли
берега Ледовитого моря и Северной Америки, проникали в безлюдные места, питаясь иногда бульоном из голенища своих сапог, дрались с зверями, с стихиями, — все это герои, которых имена мы знаем наизусть и будет знать потомство, печатаем книги о них, рисуем с них портреты и делаем бюсты.
Едва мы
подошли к проливцу между Паппенбергом и Ивосима, как вслед за нами, по обыкновению, с разных точек бросились японские казенные лодки, не стоящие уже кругом нас цепью, с тех пор как мы отбуксировали их прочь, а кроющиеся под
берегом.
Другой переводчик, Эйноске, был в Едо и возился там «с людьми Соединенных Штатов». Мы узнали, что эти «люди» ведут переговоры мирно; что их точно так же провожают в прогулках лодки и не пускают на
берег и т. п. Еще узнали, что у них один пароход приткнулся
к мели и начал было погружаться на рейде; люди уже бросились на японские лодки, но пробитое отверстие успели заткнуть. Американцы в Едо не были, а только в его заливе, который мелководен, и на судах
к столице верст за тридцать
подойти нельзя.
Но холодно; я прятал руки в рукава или за пазуху, по карманам, носы у нас посинели. Мы осмотрели,
подойдя вплоть
к берегу, прекрасную бухту, которая лежит налево, как только входишь с моря на первый рейд. Я прежде не видал ее, когда мы входили: тогда я занят был рассматриванием ближних
берегов, батарей и холмов.
Однажды наши, приехав с
берега, рассказывали, что на пристани
к ним
подошел старик и чисто, по-русски, сказал: «Здравия желаю, ваше благородие».
Мы все ближе и ближе
подходили к городу: везде, на высотах, и по
берегу, и на лодках, тьмы людей. Вот наконец и голландская фактория. Несколько голландцев сидят на балконе. Мне показалось, что один из них поклонился нам, когда мы поравнялись с ними. Но вот наши передние шлюпки пристали, а адмиральский катер, в котором был и я, держался на веслах, ожидая, пока там все установится.
— А куда Бог приведет. Работаю, а нет работы — прошу, — закончил старик, заметив, что паром
подходит к тому
берегу и победоносно оглянулся на всех слушавших его.
Через несколько минут мы
подошли к реке и на другом ее
берегу увидели Кокшаровку. Старообрядцы подали нам лодки и перевезли на них седла и вьюки. Понукать лошадей не приходилось. Умные животные отлично понимали, что на той стороне их ждет обильный корм. Они сами вошли в воду и переплыли на другую сторону реки.
На половине пути между селом Пермским и постом Ольги с левой стороны высится скала, называемая местными жителями Чертовым утесом. Еще 15 минут ходу, и вы
подходите к морю. Читатель поймет то радостное настроение, которое нас охватило. Мы сели на камни и с наслаждением стали смотреть, как бьются волны о
берег.
Утром мне доложили, что Дерсу куда-то исчез. Вещи его и ружье остались на месте. Это означало, что он вернется. В ожидании его я пошел побродить по поляне и незаметно
подошел к реке. На
берегу ее около большого камня я застал гольда. Он неподвижно сидел на земле и смотрел в воду. Я окликнул его. Он повернул ко мне свое лицо. Видно было, что он провел бессонную ночь.
От зверовой фанзы река Лефу начала понемногу загибать
к северо-востоку. Пройдя еще 6 км, мы
подошли к земледельческим фанзам, расположенным на правом
берегу реки, у подножия высокой горы, которую китайцы называют Тудинза [Ту-дин-цзы — земляная вершина.].
В это время
подошел Олентьев и сообщил, что хлеб куплен. Обойдя всю деревню, мы вернулись
к лодке. Тем временем Дерсу изжарил на огне козлятину и согрел чай. На
берег за нами прибежали деревенские ребятишки. Они стояли в стороне и поглядывали на нас с любопытством.
Я вскочил на ноги и взял ружье. Через минуту я услышал, как кто-то действительно вышел из воды на
берег и сильно встряхивался. В это время ко мне
подошли Дерсу и Чжан Бао. Мы стали спиной
к огню и старались рассмотреть, что делается на реке, но туман был такой густой и ночь так темна, что в двух шагах решительно ничего не было видно.
Когда мы
подошли к реке, было уже около 2 часов пополудни. Со стороны моря дул сильный ветер. Волны с шумом бились о
берег и с пеной разбегались по песку. От реки в море тянулась отмель. Я без опаски пошел по ней и вдруг почувствовал тяжесть в ногах. Хотел было я отступить назад, но,
к ужасу своему, почувствовал, что не могу двинуться с места. Я медленно погружался в воду.
Как только плот
подошел к противоположному
берегу, Чжан Бао и Аринин, захватив с собой по два ружья, спрыгнули на землю.
На карте Сусуя своими верховьями
подходит к реке Найбе, впадающей в Охотское море, и вдоль этих обеих рек, почти по прямой линии от Анивы до восточного
берега, протянулся длинный ряд селений, которые соединены непрерывною дорогой, имеющею в длину 88 верст.
Американские китобои, промышляющие в Охотском море, редко
подходят к Сахалину, и еще реже случается, чтобы они
подходили именно в то время, когда на пустынном восточном
берегу находятся беглые.
Подошли комаровские
к берегу, выбрали местечко, где не так много было народу.
Мелькнула было надежда, что нас с сестрицей не возьмут, но мать сказала, что боится близости глубокой реки, боится, чтоб я не подбежал
к берегу и не упал в воду, а как сестрица моя
к реке не
подойдет, то приказала ей остаться, а мне переодеться в лучшее платье и отправляться в гости.
Он скорыми шагами
подошел к речке. Она была черна. По волнам перебегали какие-то длинные, фантастические, уродливые тени.
Берег, где стоял Александр, был мелок.
Эраст выскочил на
берег,
подошел к Лизе и — мечта ее отчасти исполнилась: ибо он взглянул на нее с видом ласковым, взял ее за руку…
В это время уже не трудно подъезжать
к рассеянным парам кряковных уток и часто еще удобнее
подходить или подкрадываться из-за чего-нибудь: куста,
берега, пригорка, ибо утка, замышляющая гнездо или начавшая нестись, никогда не садится с селезнем на открытых местах, а всегда в каком-нибудь овражке, около кустов, болота, камыша или некошеной травы: ей надобно обмануть селезня, несмотря на его бдительность: надобно спрятаться, проползти иногда с полверсты, потом вылететь и на свободе начать свое великое дело, цель,
к которой стремится все живущее.
Надобно отыскивать благоприятную местность, из-за которой было бы подкрасться
к ним поближе. Местность эта может быть: лес, кусты, пригорок, овраг, высокий
берег реки, нескошенный камыш на прудах и озерах. Нечего и говорить, что стрелять надобно самою крупною дробью, безымянной, даже не худо иметь в запасе несколько картечных зарядов, чтоб пустить в стаю гусей,
к которой ни
подойти, ни подъехать, ни подкрасться в меру нет возможности.
К такой огромной стае, сидящей всегда на открытой поверхности воды или на голых и пологих
берегах, ни подъехать, ни
подойти, ни подкрасться не возможно.
Капитан тотчас записал в корабельный журнал, что произошло, но
к острову не стал
подходить, потому что увидел множество рифов, а по
берегу — отвес, без бухты и отмели.
Было уже совсем темно, когда дядя Ерошка и трое казаков с кордона, в бурках и с ружьями за плечами прошли вдоль по Тереку на место, назначенное для секрета. Назарка вовсе не хотел итти, но Лука крикнул на него, и они живо собрались. Пройдя молча несколько шагов, казаки свернули с канавы и по чуть заметной тропинке в камышах
подошли к Тереку. У
берега лежало толстое черное бревно, выкинутое водой, и камыш вокруг бревна был свежо примят.
На следующее утро, когда доктор с Ашаниным собрались ехать на
берег, старший офицер
подошел к Ашанину и позвал
к себе в каюту.
Ранним утром, когда золотистый шар солнца, выплыв из-за сереющей полоски
берега, еще не успел жгучими лучами накалить атмосферу, и на море было относительно прохладно, «Анамит»
подходил к устью реки Донай, или Меконг.
Корвет
подошел почти
к самому подножью острова и бросил якорь недалеко от
берега, на совершенно открытом, совсем не защищенном рейде, на котором стояло на якоре одно купеческое судно да несколько местных каботажных судов.
Наконец, часу в одиннадцатом, отряд
подошел к небольшой деревушке, раскинувшейся на
берегу узкого протока. Рожки протрубили привал.
«Коршун»
подходил все ближе и ближе
к калифорнийскому
берегу, попыхивая дымком из своей трубы. Океан почти заштилел, и корвет легко рассекал синеватую воду, делая по десяти узлов в час.
Старший штурман, серьезный, озабоченный и недовольный, каким он бывал всегда, когда «Коршун» плыл вблизи
берегов, или когда была такая погода, что нельзя было поймать солнышка и определиться астрономически, и приходилось плыть по счислению, частенько посматривал на карту, лежавшую в штурманской рубке, и затем поднимался на мостик и
подходил к компасу взглянуть, по румбу ли правят, и взглядывал сердито на окружавшую мглу, точно стараясь пронизать ее мысленным взором и убедиться, что течение не отнесло корвет
к берегу или
к какому-нибудь острову на пути.
Вечереет. Снежок порошит.
Подходим к заводу. Это ряд обнесенных забором по
берегу Волги, как раз против пароходных пристаней, невысоких зданий.
Мы
подходим к противоположному
берегу. Яни прочно устанавливается на носу, широко расставив ноги. Большой плоский камень, привязанный
к веревке, тихо скользит у него из рук, чуть слышно плещет об воду и погружается на дно. Большой пробковый буек всплывает наверх, едва заметно чернея на поверхности залива. Теперь совершенно беззвучно мы описываем лодкой полукруг во всю длину нашей сети и опять причаливаем
к берегу и бросаем другой буек. Мы внутри замкнутого полукруга.
Когда мы
подходили к Молокову, заплавни не действовали: пружины были сломаны, и брусья лежали на
берегу.
Оказалось, что удэхейцы разошлись. Услышав звуки топоров и увидев зарево огня на
берегу моря, местные удэхейцы пошли на разведку.
Подойдя почти вплотную
к нам, они стали наблюдать. Убедившись, что они имеют дело с людьми, которые их не обидят, удэхейцы вышли из засады. Вскоре явились и наши провожатые. Они нашли юрту и в ней женщину. Узнав, что мужчины отправились на разведку, они позвали ее с собой и пошли прямо на бивак.
Заметив наш маневр, лисица побежала влево
к озерку с намерением переплыть на другую его сторону, но в это время
к берегу подошел Чжан-Бао с собакой.
Едва лодка
подходила к ним на расстояние ружейного выстрела, как они снимались все разом и, отлетев в сторону, садились на воду у противоположного
берега.
Мало-помалу лодки начали приближаться
к берегу и через полчаса
подошли к мысу, представляющему собой прекрасные образцы столбчатого распадения базальтов.
К восьми часам утра мы перебрались через последний мыс и
подошли к реке Нельме. На другой ее стороне стояла юрта. Из отверстия в ее крыше выходил дым; рядом с юртой на песке лежали опрокинутые вверх дном лодки, а на самом
берегу моря догорал костер, очевидно он был разложен специально для нас. Его-то мы и видели ночью. Из юрты вышел человек и направился
к реке. В левой руке он держал за жабры большую рыбину, а в правой — нож.
Огибая мыс Чумаки, наша лодка
подошла ближе
к берегу.
Большой разбитый пароход был около самого
берега. Еще несколько минут, еще несколько ударов веслами, и лодки
подошли к погибшему судну «Хедвинг» и стали под его прикрытием с подветренной стороны.
В это время на реке послышались тихие всплески, и вслед за тем из темноты вынырнула женщина на оморочке. Она пристала
к берегу и втащила оморочку на
берег.
Подойдя к огню, она подала мне две большие рыбины и пару уток, которых тоже заколола острогою. Я поблагодарил ее и обещал дать ее сыновьям ружейных патронов, в которых, как я узнал, они очень нуждались.
Восьмого апреля мы
подошли к реке Тепты, по которой можно выйти на реку Мука, впадающую в Ботчи. Это обычный путь для удэхейцев, совершающих зимнее путешествие вдоль
берега моря на собаках.
По левому
берегу от Дыровитого утеса (Када Сангани) ряд невысоких сопок, оканчивающихся утесом Хонтоаса, за которым расстилается обширное низменное пространство с речкой Пакту; потом горы опять
подходят к речке и на протяжении пяти километров образуют отвесные обрывы.
Так рассуждая, мы незаметно
подошли к реке. У другого ее
берега в лодке сидели удэхейцы. Чжан-Бао окликнул их. Они тотчас подали улимагду. Через десять минут мы были на биваке.
Громадное количество воды, выносимое обоими протоками, не могло вместиться в русло реки. Ее вздымало кверху большим пузырем, который все время перемещался и
подходил то
к одному, то
к другому
берегу реки. Вода точно кипела и находилась в быстром вращательном движении, разбрасывая по сторонам белую пену.