Неточные совпадения
Петр Петрович несколько секунд смотрел на него с бледным и искривленным от злости
лицом; затем
повернулся, вышел, и, уж конечно, редко кто-нибудь уносил на кого в своем сердце столько злобной ненависти, как этот человек на Раскольникова. Его, и его одного, он обвинял во всем. Замечательно, что, уже спускаясь с лестницы, он все еще воображал, что дело еще, может быть, совсем не потеряно и, что касается одних дам, даже «весьма и весьма» поправимое.
— Понимаешь теперь?.. — сказал вдруг Раскольников с болезненно искривившимся
лицом. — Воротись, ступай к ним, — прибавил он вдруг и, быстро
повернувшись, пошел из дому…
Полежав ничком минут пять, он медленно опять
повернулся на спину.
Лицо его сияло кротким, трогательным чувством: он был счастлив.
Еще помолишься о том, чтобы дал бог счастия всем, чтобы все были довольны и чтобы завтра была хорошая погода для гулянья,
повернешься на другой бок, мысли и мечты перепутаются, смешаются, и уснешь тихо, спокойно, еще с мокрым от слез
лицом.
— То есть как тебе сказать… Стой, стой в углу! — обратилась она к Маше, которая, увидав чуть заметную улыбку на
лице матери,
повернулась было. — Светское мнение было бы то, что он ведет себя, как ведут себя все молодые люди. Il fait lа сour à une jeune et jolie femme, [Он ухаживает зa молодой и красивой женщиной,] a муж светский должен быть только польщен этим.
Легко ступая и беспрестанно взглядывая на мужа и показывая ему храброе и сочувственное
лицо, она вошла в комнату больного и, неторопливо
повернувшись, бесшумно затворила дверь. Неслышными шагами она быстро подошла к одру больного и, зайдя так, чтоб ему не нужно было поворачивать головы, тотчас же взяла в свою свежую молодую руку остов его огромной руки, пожала ее и с той, только женщинам свойственною, неоскорбляющею и сочувствующею тихою оживленностью начала говорить с ним.
«А ничего, так tant pis», подумал он, опять похолодев,
повернулся и пошел. Выходя, он в зеркало увидал ее
лицо, бледное, с дрожащими губами. Он и хотел остановиться и сказать ей утешительное слово, но ноги вынесли его из комнаты, прежде чем он придумал, что сказать. Целый этот день он провел вне дома, и, когда приехал поздно вечером, девушка сказала ему, что у Анны Аркадьевны болит голова, и она просила не входить к ней.
Базаров растопырил свои длинные и жесткие пальцы… Аркадий
повернулся и приготовился, как бы шутя, сопротивляться… Но
лицо его друга показалось ему таким зловещим, такая нешуточная угроза почудилась ему в кривой усмешке его губ, в загоревшихся глазах, что он почувствовал невольную робость…
Внезапные, надрывающие грудь рыданья не дали ей докончить речи — она повалилась
лицом на траву и горько, горько заплакала… Все ее тело судорожно волновалось, затылок так и поднимался у ней… Долго сдержанное горе хлынуло наконец потоком. Виктор постоял над нею, постоял, пожал плечами,
повернулся и ушел большими шагами.
Он
повернулся ко мне
лицом и взмахнул руками.
Румяное
лицо человека с усами побелело, он
повернулся к лысому...
Слышал, как рыжий офицер, стоя
лицом к солдатам, матерно ругался, грозя кулаком в перчатке, тыкая в животы концом шашки, как он,
повернувшись к ним спиной и шагнув вперед, воткнул шашку в подростка и у того подломились руки.
Не более пяти-шести шагов отделяло Клима от края полыньи, он круто
повернулся и упал, сильно ударив локтем о лед. Лежа на животе, он смотрел, как вода, необыкновенного цвета, густая и, должно быть, очень тяжелая, похлопывала Бориса по плечам, по голове. Она отрывала руки его ото льда, играючи переплескивалась через голову его, хлестала по
лицу, по глазам, все
лицо Бориса дико выло, казалось даже, что и глаза его кричат: «Руку… дай руку…»
Варвара круто
повернулась к ней, но большое дряблое
лицо старухи уже исчезло, и, топнув ногою, она скомандовала Ряхину...
Женщина стояла, опираясь одной рукой о стол, поглаживая другой подбородок, горло, дергая коротенькую, толстую косу;
лицо у нее — смуглое, пухленькое, девичье, глаза круглые, кошачьи; резко очерченные губы. Она
повернулась спиною к Лидии и, закинув руки за спину, оперлась ими о край стола, — казалось, что она падает; груди и живот ее торчали выпукло, вызывающе, и Самгин отметил, что в этой позе есть что-то неестественное, неудобное и нарочное.
— Уйди, — повторила Марина и
повернулась боком к нему, махая руками. Уйти не хватало силы, и нельзя было оторвать глаз от круглого плеча, напряженно высокой груди, от спины, окутанной массой каштановых волос, и от плоской серенькой фигурки человека с глазами из стекла. Он видел, что янтарные глаза Марины тоже смотрят на эту фигурку, — руки ее поднялись к
лицу; закрыв
лицо ладонями, она странно качнула головою, бросилась на тахту и крикнула пьяным голосом, топая голыми ногами...
Размышляя об этом, Самгин на минуту почувствовал себя способным встать и крикнуть какие-то грозные слова, даже представил, как
повернутся к нему десятки изумленных, испуганных
лиц. Но он тотчас сообразил, что, если б голос его обладал исключительной силой, он утонул бы в диком реве этих людей, в оглушительном плеске их рук.
Солдат упал вниз
лицом,
повернулся на бок и стал судорожно щупать свой живот. Напротив, наискось, стоял у ворот такой же маленький зеленоватый солдатик, размешивал штыком воздух, щелкая затвором, но ружье его не стреляло. Николай, замахнувшись ружьем, как палкой, побежал на него; солдат, выставив вперед левую ногу, вытянул ружье, стал еще меньше и крикнул...
Он уже не улыбался, хотя под усами его блестели зубы, но
лицо его окаменело, а глаза остановились на
лице Клима с таким жестким выражением, что Клим невольно
повернулся к нему боком, пробормотав...
Она взяла огромную черную руку и привела ее в состояние относительного трясения.
Лицо рабочего разверзло трещину неподвижной улыбки. Девушка кивнула,
повернулась и отошла. Она исчезла так быстро, что Филипп и его приятели не успели повернуть голову.
Взглянув еще раз на это отдыхающее
лицо, Грэй
повернулся и увидел в кустах высоко поднятые брови матроса.
Я только было собрался отвечать, но пошевелил нечаянно ногой: круглое седалище, с винтом,
повернулось, как по маслу, подо мной, и я очутился
лицом к стене.
— Доложите пославшим вас, что мочалка чести своей не продает-с! — вскричал он, простирая на воздух руку. Затем быстро
повернулся и бросился бежать; но он не пробежал и пяти шагов, как, весь
повернувшись опять, вдруг сделал Алеше ручкой. Но и опять, не пробежав пяти шагов, он в последний уже раз обернулся, на этот раз без искривленного смеха в
лице, а напротив, все оно сотрясалось слезами. Плачущею, срывающеюся, захлебывающеюся скороговоркой прокричал он...
Иван Федорович опять остановился и опять быстро
повернулся к Смердякову. Но и с тем точно что случилось. Вся фамильярность и небрежность его соскочили мгновенно; все
лицо его выразило чрезвычайное внимание и ожидание, но уже робкое и подобострастное: «Не скажешь ли, дескать, еще чего, не прибавишь ли», — так и читалось в его пристальном, так и впившемся в Ивана Федоровича взгляде.
— Простила или нет? — пролепетал наконец Митя и в тот же миг,
повернувшись к Алеше, с искаженным от радости
лицом прокричал ему...
Тут уж он и совсем обомлел: «Ваше благородие, батюшка барин, да как вы… да стою ли я…» — и заплакал вдруг сам, точно как давеча я, ладонями обеими закрыл
лицо,
повернулся к окну и весь от слез так и затрясся, я же выбежал к товарищу, влетел в коляску, «вези» кричу.
— Ну, кто же основал? — надменно и свысока
повернулся к нему Коля, уже по
лицу угадав, что тот действительно знает, и, разумеется, тотчас же приготовившись ко всем последствиям. В общем настроении произошел, что называется, диссонанс.
— Неужто? — быстро
повернулся к Максимову Митя, выразив необыкновенное изумление в
лице.
И он почтительно, нежно даже поцеловал у супруги ручку. Девица у окна с негодованием
повернулась к сцене спиной, надменно вопросительное
лицо супруги вдруг выразило необыкновенную ласковость.
Нехлюдов достал бумажник, как только смотритель отвернулся, но не успел передать десятирублевую бумажку, как. смотритель опять
повернулся к ним
лицом. Он зажал ее в руке.
Поднявшись на гривку, он остановился,
повернулся к нам
лицом, помахал рукой и скрылся за гребнем.
Наконец он
повернулся. Я поднял на него глаза и тотчас же их опустил в землю.
Лицо отца показалось мне страшным. Прошло около полминуты, и в течение этого времени я чувствовал на себе тяжелый, неподвижный, подавляющий взгляд.
Я дал ей мелкую серебряную монету; она захохотала, увидя ее, но, вместо того чтоб идти прочь, влезла на облучок кибитки,
повернулась ко мне и стала бормотать полусвязные речи, глядя мне прямо в
лицо; ее взгляд был мутен, жалок, пряди волос падали на
лицо.
В то время как я был углублен в разрешение этого вопроса, в замке моей темницы
повернулся ключ, и Jérôme с суровым официальным
лицом вошел в комнату.
Неловко
повернувшись на печи, я свалил утюг; загремев по ступеням влаза, он шлепнулся в лохань с помоями. Дед впрыгнул на ступень, стащил меня и стал смотреть в
лицо мне так, как будто видел меня впервые.
Но однажды, когда она подошла к нему с ласковой речью, он быстро
повернулся и с размаху хряско ударил ее кулаком в
лицо. Бабушка отшатнулась, покачалась на ногах, приложив руку к губам, окрепла и сказала негромко, спокойно...
Когда Привалов
повернулся, чтобы снять пальто, он
лицом к
лицу встретился с Данилушкой. Старик смотрел на него пристальным, насквозь пронизывающим взглядом. Что-то знакомое мелькнуло Привалову в этом желтом скуластом
лице с редкой седой бородкой и узкими, маслянисто-черными глазами.
— Так… не читать? — прошептал он ему как-то опасливо, с кривившеюся улыбкой на посиневших губах, — не читать? — пробормотал он, обводя взглядом всю публику, все глаза и
лица, и как будто цепляясь опять за всех с прежнею, точно набрасывающеюся на всех экспансивностью, — вы… боитесь? —
повернулся он опять к князю.
Князь обернулся было в дверях, чтобы что-то ответить, но, увидев по болезненному выражению
лица своего обидчика, что тут только недоставало той капли, которая переполняет сосуд,
повернулся и вышел молча.
Князь быстро
повернулся и посмотрел на обоих. В
лице Гани было настоящее отчаяние; казалось, он выговорил эти слова как-то не думая, сломя голову. Аглая смотрела на него несколько секунд совершенно с тем же самым спокойным удивлением, как давеча на князя, и, казалось, это спокойное удивление ее, это недоумение, как бы от полного непонимания того, что ей говорят, было в эту минуту для Гани ужаснее самого сильнейшего презрения.
Харитина тихо вскрикнула и закрыла
лицо руками. Галактион вздрогнул именно от этого слабого женского крика и сделал движение выйти, а потом
повернулся и сказал...
И сушат и целя́т материнские слезы детище, глядя по тому, отчего они льются. Слезы Татьяны Андревны целебным бальзамом канули на полную сердечной скорби Наташу. Тихо
повернулась она, открыла ярко пылающее
лицо и тихо припала к груди матери. Татьяна Андревна обняла ее и тихонько, чуть слышно сказала...
И бросив на стол белые, исхудалые, по локоть обнаженные руки, прижала к ним скорбное
лицо и горько зарыдала. У Герасима сердце
повернулось…
И с этим словом
повернулся на другой бок и лег
лицом к стене.
Соловьев внезапно закрыл
лицо ладонями, круто
повернулся и пошел назад, без дороги, нетвердыми шагами, точно пьяный.
Мы вошли в ворота и очутились на небольшом дворике, до половины заросшем дикими яблонями и крапивой. На уступе сидела, точно, Ася. Она
повернулась к нам
лицом и засмеялась, но не тронулась с места. Гагин погрозил ей пальцем, а я громко упрекнул ее в неосторожности.
Раньше молнии были только страшны, при таком же громе они представлялись зловещими. Их колдовской свет проникал сквозь закрытые веки и холодом разливался по всему телу. Что сделать, чтобы не видеть их? Егорушка решил обернуться
лицом назад. Осторожно, как будто бы боясь, что за ним наблюдают, он стал на четвереньки и, скользя ладонями по мокрому тюку,
повернулся назад.
Он остановился, как будто злоба мешала ему говорить. В комнате стало жутко и тихо. Потом он
повернулся к дверям, но в это время от кресла отца раздался сухой стук палки о крашеный пол. Дешерт оглянулся; я тоже невольно посмотрел на отца.
Лицо его было как будто спокойно, но я знал этот блеск его больших выразительных глаз. Он сделал было усилие, чтобы подняться, потом опустился в кресло и, глядя прямо в
лицо Дешерту, сказал по — польски, видимо сдерживая порыв вспыльчивости...
Фамилия Доманевича пробежала в классе электрической искрой. Головы
повернулись к нему. Бедняга недоумело и беспомощно оглядывался, как бы не отдавая себе отчета в происходящем. В классе порхнул по скамьям невольный смешок.
Лицо учителя было серьезно.
Младшая опять радостно поклонилась мне, но, когда Лена
повернулась ко мне с приветливым поклоном, мне показалось, что
лицо у нее сильно изменилось: она стала еще красивее с отрастающими волнистыми волосами, черты были те же, но в них появилось что-то новое, как будто она стала взрослее и серьезнее.