Неточные совпадения
И в самом деле, здесь все дышит уединением; здесь все таинственно — и густые сени липовых аллей, склоняющихся над потоком, который с шумом и
пеною,
падая с плиты на плиту, прорезывает себе путь между зеленеющими горами, и ущелья, полные мглою и молчанием, которых ветви разбегаются отсюда во все стороны, и свежесть ароматического воздуха, отягощенного испарениями высоких южных трав и белой акации, и постоянный, сладостно-усыпительный шум студеных ручьев, которые, встретясь в конце долины, бегут дружно взапуски и наконец кидаются в Подкумок.
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который в иных местах проваливался под ногами, в других превращался в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что с трудом мы сами пробирались; лошади
падали; налево зияла глубокая расселина, где катился поток, то скрываясь под ледяной корою, то с
пеною прыгая по черным камням.
Потом он слепо шел правым берегом Мойки к Певческому мосту, видел, как на мост, забитый людями, ворвались пятеро драгун, как засверкали их шашки, двое из пятерых, сорванные с лошадей, исчезли в черном месиве, толстая лошадь вырвалась на правую сторону реки, люди стали швырять в нее комьями снега, а она топталась на месте, встряхивая головой; с морды ее
падала пена.
Под черной
пеной кружев четко видно ее длинное, рыбье тело, туго обтянутое перламутровым шелком, коляска покачивалась на мягких рессорах, тело женщины тихонько вздымалось и
опадало, как будто таяло.
Ты, может быть, думаешь, глядя, как я иногда покроюсь совсем одеялом с головой, что я лежу как
пень да
сплю; нет, не
сплю я, а думаю все крепкую думу, чтоб крестьяне не потерпели ни в чем нужды, чтоб не позавидовали чужим, чтоб не плакались на меня Господу Богу на Страшном суде, а молились бы да поминали меня добром.
Вон и риф, с
пеной бурунов, еще вчера грозивший нам смертью! «Я в бурю всю ночь не
спал и молился за вас, — сказал нам один из оставшихся американских офицеров, кажется методист, — я поминутно ждал, что услышу пушечные выстрелы».
Уж такое сердитое море здесь!» — прибавил он, глядя с непростительным равнодушием в окно, как волны вставали и
падали, рассыпаясь
пеною и брызгами.
Они, как будто ряд гигантских всадников, наскакивали с шумом, похожим на пушечные выстрелы, и с облаком
пены на каменья, прыгали через них, как взбесившиеся кони через пропасти и преграды, и наконец, обессиленные,
падали клочьями грязной, желтой
пены на песок.
Ни березовой рощи, ни камня, ни
пня давно уже не было и в помине, а где стояло урочище Сухой
Пал — каждая сторона доказывала в свою пользу.
В документах они были показаны «от урочища Сухой
Пал до березовой рощи», или, еще лучше, «до камня такого-то или старого
пня».
После этого мы дружно взялись за топоры. Подрубленная ель покачнулась. Еще маленькое усилие — и она стала
падать в воду. В это время Чжан Бао и Чан Лин схватили концы ремней и закрутили их за
пень. Течение тотчас же начало отклонять ель к порогу, она стала описывать кривую от середины реки к берегу, и в тот момент, когда вершина проходила мимо Дерсу, он ухватился за хвою руками. Затем я подал ему палку, и мы без труда вытащили его на берег.
Наконец, покончив свою работу, я закрыл тетрадь и хотел было лечь
спать, но вспомнил про старика и вышел из фанзы. На месте костра осталось только несколько угольков. Ветер рвал их и разносил по земле искры. А китаец сидел на
пне так же, как и час назад, и напряженно о чем-то думал.
Почерневшие стволы деревьев, обуглившиеся
пни и отсутствие молодняка указывают на частые
палы. Около железной дороги и быть иначе не может.
— Я выпустила его, — сказала она, испугавшись и дико осматривая стены. — Что я стану теперь отвечать мужу? Я пропала. Мне живой теперь остается зарыться в могилу! — и, зарыдав, почти
упала она на
пень, на котором сидел колодник. — Но я спасла душу, — сказала она тихо. — Я сделала богоугодное дело. Но муж мой… Я в первый раз обманула его. О, как страшно, как трудно будет мне перед ним говорить неправду. Кто-то идет! Это он! муж! — вскрикнула она отчаянно и без чувств
упала на землю.
Но, не успев подняться, мелодия вдруг
падала с каким-то жалобным ропотом, точно волна, рассыпавшаяся в
пену и брызги, и еще долго звучали, замирая, ноты горького недоумения и вопроса.
Лошадь быстро шла вперед своею машистою рысью и только прядала ушами, когда где-нибудь около дороги
попадал подозрительный
пень.
На первом же полустанке оказалось четыре загнанных тройки; покрытые
пеной, лошади тяжело вздрагивали, точно дышали всем телом, опускали головы и
падали в конвульсиях.
Я внезапно вхожу во все виды моего начальника; взор мой делается мутен, у рта показывается
пена, и я грызу, грызу до тех пор, пока сам не
упадаю от изнеможения и бешенства…
Погибель была неизбежна; и витязь взмолился Христу, чтобы Спаситель избавил его от позорного плена, и предание гласит, что в то же мгновение из-под чистого неба вниз стрекнула стрела и взвилась опять кверху, и грянул удар, и кони татарские
пали на колени и сбросили своих всадников, а когда те поднялись и встали, то витязя уже не было, и на месте, где он стоял, гремя и сверкая алмазною
пеной, бил вверх высокою струёй ключ студеной воды, сердито рвал ребра оврага и серебристым ручьем разбегался вдали по зеленому лугу.
Он зарычал, отшвырнул её прочь, бросился в сени, спрыгнул с крыльца и, опрокинувшись всем телом на Максима, сбил его с ног,
упал и молча замолотил кулаками по крепкому телу, потом, оглушённый ударом по голове, откатился в сторону, тотчас вскочил и, злорадно воя, стал
пинать ногами в чёрный живой ком, вертевшийся по двору.
— Он стал наливать шампанское; руки его дрожали,
пена поднималась через край и
падала на снег.
Способностей своих я не неволю и старанья тоже; валю как
попало через
пень колоду — он и доволен; «при вас, говорит, я всегда покоен».
Тягостнейшие на меня
напали размышления. «Фу ты, — думаю себе, — да что же это, в самом деле, за патока с имбирем, ничего не разберем! Что это за люди, и что за странные у всех заботы, что за скорби, страсти и волнения? Отчего это все так духом взмешалось, взбуровилось и что, наконец, из этого всего выйдет? Что снимется
пеною, что
падет осадкой на дно и что отстоится и пойдет на потребу?»
«Весь в белой
пене, седой и сильный, он резал горы и
падал в море, сердито воя.
Горы важно задумчивы. С них на пышные зеленоватые гребни волн
упали черные тени и одевают их, как бы желая остановить единственное движение, заглушить немолчный плеск воды и вздохи
пены, — все звуки, которые нарушают тайную тишину, разлитую вокруг вместе с голубым серебром сияния луны, еще скрытой за горными вершинами.
Заметив Боброва, Нина пустила лошадь галопом. Встречный ветер заставлял ее придерживать правой рукой перед шляпы и наклонять вниз голову. Поравнявшись с Андреем Ильичем, она сразу осадила лошадь, и та остановилась, нетерпеливо переступая ногами, раздувая широкие, породистые ноздри и звучно перебирая зубами удила, с которых комьями
падала пена. От езды у Нины раскраснелось лицо, и волосы, выбившиеся на висках из-под шляпы, откинулись назад длинными тонкими завитками.
На берег пустынный, на старые серые камни
Осеннее солнце прощально и нежно
упало.
На темные камни бросаются жадные волны
И солнце смывают в холодное синее море.
И медные листья деревьев, оборваны ветром осенним,
Мелькают сквозь
пену прибоя, как пестрые мертвые птицы,
А бледное небо — печально, и гневное море — угрюмо.
Одно только солнце смеется, склоняясь покорно к закату.
Вон там старый
пень стоит, громом его
спалило…
Утром этого дня полицейский, за кусок яичного мыла и дюжину крючков, разрешил ему стоять с товаром около цирка, в котором давалось дневное представление, и Илья свободно расположился у входа в цирк. Но пришёл помощник частного пристава, ударил его по шее,
пнул ногой козлы, на которых стоял ящик, — товар рассыпался по земле, несколько вещей попортилось,
упав в грязь, иные пропали. Подбирая с земли товар, Илья сказал помощнику...
Когда барка из тихой полосы
попала на струю, она сначала идет вровень с водой, а потом начинает обгонять ее, что можно всегда заметить по движению
пены и сора, который несет с собой рубец струи.
Ужасный рев ее раздается по всему лесу, и
пена бьет клубом из ее открытой
пасти.
Потом дни через два отец свозил меня поудить и в Малую и в Большую Урему; он ездил со мной и в Антошкин враг, где на самой вершине горы бил сильный родник и
падал вниз пылью и
пеной; и к Колоде, где родник бежал по нарочно подставленным липовым колодам; и в Мордовский враг, где ключ вырывался из каменной трещины у подошвы горы; и в Липовый, и в Потаенный колок, и на пчельник, между ними находившийся, состоящий из множества ульев.
Вадим опомнился, схватил поводья и так сильно осадил коня, что тот сразу присел на хвост, замотал головою, сделал еще два скачка вбок и остановился: теплый пар поднялся от хребта его, и
пена, стекая по стальным удилам, клоками
падала на землю.
Шамраев(вздохнув). Пашка Чадин! Таких уж нет теперь.
Пала сцена, Ирина Николаевна! Прежде были могучие дубы, а теперь мы видим одни только
пни.
Челкаш крякнул, схватился руками за голову, качнулся вперед, повернулся к Гавриле и
упал лицом в песок. Гаврила замер, глядя на него. Вот он шевельнул ногой, попробовал поднять голову и вытянулся, вздрогнув, как струна. Тогда Гаврила бросился бежать вдаль, где над туманной степью висела мохнатая черная туча и было темно. Волны шуршали, взбегая на песок, сливаясь с него и снова взбегая.
Пена шипела, и брызги воды летали по воздуху.
Глаза его горели, на губах показалась
пена. Юлия отскочила и
упала на кресло.
В пыль и грязь, под ноги толпы, комьями
падают кликуши, бьются, как рыбы; слышен дикий визг — льются люди через трепетное тело, топчут,
пинают его и кричат образу матери бога...
В одном таком моменте я как сейчас вижу перед собою огромную собачью морду в мелких пестринах — сухая шерсть, совершенно красные глаза и разинутая
пасть, полная мутной
пены в синеватом, точно напомаженном зеве… оскал, который хотел уже защелкнуться, но вдруг верхняя губа над ним вывернулась, разрез потянулся к ушам, а снизу судорожно задвигалась, как голый человеческий локоть, выпятившаяся горловина.
Ослепительная фиолетовая трещина расколола тьму, и ночь содрогнулась удар грома оглушил землю. Панический, долгий грохот рычал, ворочался, ревел,
падал. Снова холодный огонь молний зажмурил глаза Аяна; открыв их, он видел еще в беснующейся темноте залитый мгновенным светом пролив, превращенный в сплошную оргию
пены и водяных пропастей. Вал поднял шлюпку, бросил, вырвал одно весло — Аян вздрогнул.
Я скорее соскочил с дерева, сабельку на бечеве за спину забросил, а сломал про всякий случай здоровую леторосль понадежнее, да за ними, и скоро их настиг и вижу: старичок впереди грядет, и как раз он точно такой же, как мне с первого взгляда показался: маленький и горбатенький; а бородка по сторонам клочочками, как мыльная
пена белая, а за ним мой Левонтий идет, следом в след его ноги бодро
попадает и на меня смотрит.
Властью своею над людями он почти не кичится, мужиков не задевает, и днём его не видно —
спит. Только когда подерутся мужики и жёны их позовут его — выйдет, тяжёлый, сонный, остановится около драчунов, долго смотрит на них туманными глазами и, если они
упадут на землю, молча
пинает их толстою ногой в тяжёлом сапоге.
Весь в мыле серый аргамак,
Мотает гривою густой,
Бьет землю жилистой ногой,
Грызет с досады удила,
И
пена легкая, бела,
Чиста как первый снег в полях,
С железа
падает на прах.
Пальму привязали канатами, чтобы,
падая, она не разбила стен оранжереи, и низко, у самого корня, перепилили ее. Маленькая травка, обвивавшая ствол дерева, не хотела расстаться с своим другом и тоже
попала под пилу. Когда пальму вытащили из оранжереи, на отрезе оставшегося
пня валялись размозженные пилою, истерзанные стебельки и листья.
— Быстрее, Смелый! Быстрее, товарищ! — И смуглая маленькая рука, выскользнув из-под полы косматой бурки, нежно потрепала влажную, в
пене, спину статного вороного коня… Конь прибавил ходу и быстрее ветра понесся по узкой горной тропинке над самым обрывом в зияющую громадной черной
пастью бездну…
Море еще бушевало. По-прежнему оно катило свои седые волны, которые
нападали на корвет, но сила их как будто уменьшилась. Море издали не казалось одной сплошной
пеной, и водяная пыль не стояла над ним. Оно рокотало, все еще грозное, но не гудело с ревом беснующегося стихийного зверя.
Срывая и крутя перед собой гребешки волн, рассыпающихся водяной пылью, шквал с грозным гулом
напал на корвет, окутав его со всех сторон мглой. Страшный тропический ливень стучит на палубе и на стекле люков. Яростно шумит он в рангоуте и во вздувшихся снастях, кладет корвет набок, так что подветренный борт почти чертит воду и мчит его с захватывающей дух быстротой несколько секунд. Кругом одна белеющая, кипящая
пена.
И
упал в судорогах и корчах на пол.
Пена пошла у него изо рта. А дьякон церковным напевом громогласно поет из пасхального канона...
В изнеможенье, без чувств
упала Марья Ивановна на диван. Глаза ее закрылись, всю ее дергало и корчило в судорогах. Покрытое потом лицо ее горело, белая
пена клубилась на раскрытых, трепетавших губах. Несколько минут продолжался такой припадок, и в это время никто из Луповицких не потревожился — и корчи и судороги они считали за действие святого духа, внезапно озарившего пророчицу. С благоговеньем смотрели они на страдавшую Марью Ивановну.
Егор Сергеич дольше всех радел. От изнеможенья несколько раз
падал он без чувств. И тут заметили Божьи люди, что в минуты бесчувствия не только обычная
пена, но даже кровь показывалась на его губах. Это было признано знаком присущей величайшей благодати.
Увидав в такой обстановке свою очаровательницу, Висленев позабыл все неудовольствия и
пени и, швырнув куда
попало фуражку, бросился к оттоману, стал на колени и, схватив руку Глафиры, прильнул к ней страстным и долгим поцелуем. Разум его замутился.