Неточные совпадения
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал, потому что от лошадей
пошел такой
пар, как будто бы они отхватали не переводя духа станцию.
Бульба только при выпуске их
послал им из табуна своего
пару молодых жеребцов.
Ему представилось, как он сидит в летний вечер на террасе, за чайным столом, под непроницаемым для солнца навесом деревьев, с длинной трубкой, и лениво втягивает в себя дым, задумчиво наслаждаясь открывающимся из-за деревьев видом, прохладой, тишиной; а вдали желтеют поля, солнце опускается за знакомый березняк и румянит гладкий, как зеркало, пруд; с полей восходит
пар; становится прохладно, наступают сумерки, крестьяне толпами
идут домой.
Городничий. Полно вам, право, трещотки какие! Здесь нужная вещь: дело
идет о жизни человека… (К Осипу.)Ну что, друг, право, мне ты очень нравишься. В дороге не мешает, знаешь, чайку выпить лишний стаканчик, — оно теперь холодновато. Так вот тебе
пара целковиков на чай.
После короткого совещания — вдоль ли, поперек ли ходить — Прохор Ермилин, тоже известный косец, огромный, черноватый мужик,
пошел передом. Он прошел ряд вперед, повернулся назад и отвалил, и все стали выравниваться за ним, ходя под гору по лощине и на гору под самую опушку леса. Солнце зашло за лес. Роса уже пала, и косцы только на горке были на солнце, а в низу, по которому поднимался
пар, и на той стороне
шли в свежей, росистой тени. Работа кипела.
— А ты очень испугался? — сказала она. — И я тоже, но мне теперь больше страшно, как уж прошло. Я
пойду посмотреть дуб. А как мил Катавасов! Да и вообще целый день было так приятно. И ты с Сергеем Иванычем так хорош, когда ты захочешь… Ну,
иди к ним. А то после ванны здесь всегда жарко и
пар…
Пара серых лошадей бежала уже далеко, а за ними, по снегу, катился кучер; одна из рыжих, неестественно вытянув шею,
шла на трех ногах и хрипела, а вместо четвертой в снег упиралась толстая струя крови; другая лошадь скакала вслед серым, — ездок обнимал ее за шею и кричал; когда она задела боком за столб для афиш, ездок свалился с нее, а она, прижимаясь к столбу, скрипуче заржала.
Он
пошел в залу, толкнув плечом монахиню, видел, что она отмахнулась от него четками, но не извинился. Пианист отчаянно барабанил русскую; в плотном, пестром кольце людей, хлопавших ладонями в такт музыке, дробно топали две
пары ног, плясали китаец и грузин.
Было бы интересно побеседовать с Диомидовым, но путешествие с таким отрепанным молодцом не улыбалось Климу; студент рядом с мастеровым — подозрительная
пара. Клим отказался
идти в трактир, а Диомидов, безжалостно растирая ладонью озябшее ухо, сказал...
Заходило солнце, снег на памятнике царя сверкал рубинами, быстро
шли гимназистки и гимназисты с коньками в руках; проехали сани, запряженные
парой серых лошадей; лошади были покрыты голубой сеткой, в санях сидел большой военный человек, два полицейских скакали за ним, черные кони блестели, точно начищенные ваксой.
Идти было неудобно и тяжело, снег набивался в галоши, лошади, покрытые черной попоной, шагали быстро, отравляя воздух
паром дыхания и кисловатым запахом пота, хрустел снег под колесами катафалка и под ногами четырех человек в цилиндрах, в каких-то мантиях с капюшонами, с горящими свечами в руках.
Самгин обогнал эту
пару и
пошел дальше, с чувством облегчения отдаваясь потоку людей.
Пока «Секрет»
шел руслом реки, Грэй стоял у штурвала, не доверяя руля матросу — он боялся мели. Пантен сидел рядом, в новой суконной
паре, в новой блестящей фуражке, бритый и смиренно надутый. Он по-прежнему не чувствовал никакой связи между алым убранством и прямой целью Грэя.
«Или они под
паром, эти поля, — думал я, глядя на пустые, большие пространства, — здешняя почва так же ли нуждается в отдыхе, как и наши северные нивы, или это нерадение, лень?» Некого было спросить; с нами ехал К. И. Лосев, хороший агроном и практический хозяин, много лет заведывавший большим имением в России, но знания его останавливались на пшенице, клевере и далее не
шли.
Вечер был лунный, море гладко как стекло; шкуна
шла под малыми
парами.
К счастью еще, что у ведьмы была плохая масть; у деда, как нарочно, на ту пору
пары. Стал набирать карты из колоды, только мочи нет: дрянь такая лезет, что дед и руки опустил. В колоде ни одной карты.
Пошел уже так, не глядя, простою шестеркою; ведьма приняла. «Вот тебе на! это что? Э-э, верно, что-нибудь да не так!» Вот дед карты потихоньку под стол — и перекрестил: глядь — у него на руках туз, король, валет козырей; а он вместо шестерки спустил кралю.
Всё
шло как обыкновенно: пересчитывали, осматривали целость кандалов и соединяли
пары, шедшие в наручнях. Но вдруг послышался начальственно гневный крик офицера, удары по телу и плач ребенка. Всё затихло на мгновение, а потом по всей толпе пробежал глухой ропот. Маслова и Марья Павловна подвинулись к месту шума.
Когда
паром был полон, и нехлюдовская телега с отпряженными лошадьми, сжатая со всех сторон возами, стояла у одного края, перевозчики заложили запоры, не обращая внимания на просьбы не поместившихся, скинули чалки и
пошли в ход.
Подстегнув и подтянув правую пристяжную и пересев на козлах бочком, так, чтобы вожжи приходились направо, ямщик, очевидно щеголяя, прокатил по большой улице и, не сдерживая хода, подъехал к реке, через которую переезд был на
пароме.
Паром был на середине быстрой реки и
шел с той стороны. На этой стороне десятка два возов дожидались. Нехлюдову пришлось дожидаться недолго. Забравший высоко вверх против течения
паром, несомый быстрой водой, скоро подогнался к доскам пристани.
Нехлюдов сказал, что сейчас придет, и, сложив бумаги в портфель,
пошел к тетушке. По дороге наверх он заглянул в окно на улицу и увидал
пару рыжих Mariette, и ему вдруг неожиданно стало весело и захотелось улыбаться.
Погода была еще мрачнее.
Шел мелкий, непрерывный дождь. Небо покрыто было не тучами, а каким-то
паром. На окрестности лежал туман.
Еще с начала вечера во двор особняка въехало несколько ассенизационных бочек, запряженных
парами кляч, для своей работы, которая разрешалась только по ночам. Эти «ночные брокары», прозванные так в честь известной парфюмерной фирмы, открывали выгребные ямы и переливали содержимое черпаками на длинных рукоятках и увозили за заставу. Работа
шла. Студенты протискивались сквозь вереницы бочек, окруживших вход в общежитие.
Они становятся впереди гостей, а вслед за ними
идут пары: сначала — родители жениха и становятся по правую руку от жениха, потом — родители невесты подходят к ним и становятся рядом с невестой, предварительно расцеловавшись с детьми и между собой.
Одевалось студенчество кто во что, и нередко на четырех квартирантов было две
пары сапог и две
пары платья, что устанавливало очередь: сегодня двое
идут на лекции, а двое других дома сидят; завтра они
пойдут в университет.
Мы полагали, что к вечеру возвратимся назад, и потому
пошли налегке, оставив все лишнее на биваке. На всякий случай под тужурку я надел фуфайку, Дерсу захватил с собой полотнище палатки и 2
пары меховых чулок.
Оказалось, что, действительно, все вещи и платья остались у нее, кроме
пары простеньких золотых серег да старого кисейного платья, да старого пальто, в которых Верочка
пошла из дому.
Вода эта горяча, как кипяток, и над местом, где
идет вода из горы, всегда стоит
пар, как над самоваром.
Заяц опять остановился подле дороги. Мужики
шли подле саней с поднятыми воротниками кафтанов. Лица их были чуть видны. Бороды, усы, ресницы их были белые. Изо ртов и носов их
шел пар. Лошади их были потные, и к поту пристал иней. Лошади толкались в хомутах, пыряли, выныривали в ухабах. Мужики догоняли, обгоняли, били кнутами лошадей. Два старика
шли рядом, и один рассказывал другому, как у него украли лошадь.
От этого бывает холоднее, когда
идет дождь, и теплее, когда собирается дождь. Когда
идет дождь, то вода сохнет, испаряется и забирает в себя тепло. А когда собирается дождь, то в воздухе ходят
пары и охлаждаются в тучи: от них-то и тепло.
Если еще согреть воду, она и вовсе разойдется
паром; и
пар уже ничего не держит и сам
идет во все стороны.
Я взял его за руку и сказал: «Зачем вы сказали так, папенька? Пойдемте со мной, я вам скажу что-нибудь». И папенька
пошел. Папенька
пошел, и мы сели в трактир за маленький столик. «Дайте нам
пару Bierkrug», [кружек пива (нем.).] — я сказал, и нам принесли. Мы выпили по стаканчик, и брат Johann тоже выпил.
Продрогнув на снегу, чувствуя, что обморозил уши, я собрал западни и клетки, перелез через забор в дедов сад и
пошел домой, — ворота на улицу были открыты, огромный мужик сводил со двора тройку лошадей, запряженных в большие крытые сани, лошади густо курились
паром, мужик весело посвистывал, — у меня дрогнуло сердце.
В Уссурийском крае козуля обитает повсеместно, где только есть поляны и выгоревшие места. Она не выносит высоких гор, покрытых осыпями, и густых хвойных лесов. Охотятся на нее ради мяса. Зимние шкурки
идут на устройство спальных мешков, кухлянок и дох; рога продаются по три рубля за
пару.
Станет снег осаживаться, станет отдувать лед на реках, польется вода с гор, поднимутся
пары из воды в облака,
пойдет дождь. Кто это все сделает? Солнце. Оттают семечки, выпустят ростки, зацепятся ростки за землю; из старых кореньев
пойдут побеги, начнут расти деревья и травы. Кто это сделал? Солнце.
— Привел господь в шестьдесят первый раз приехать на Ирбит, — говорил богобоязливо седой, благообразный старик из купцов старинного покроя; он высиживал свою
пару чая с каким-то сомнительным господином поношенного аристократического склада. — В гору
идет ярмарка-матушка… Умножается народ!
Публика раздалась, образуя круг, по которому плавными размахами
пошли кружиться танцующие
пары.
Расправив седой ус и щелкнув каблуками, пан Кухцинский
пошел в первой
паре с тем шиком, с каким танцуют мазурку только одни поляки.
Билеты-то я продал, деньги взял, а к Андреевым в контору не заходил, а
пошел, никуда не глядя, в английский магазин, да на все
пару подвесок и выбрал, по одному бриллиантику в каждой, эдак почти как по ореху будут, четыреста рублей должен остался, имя сказал, поверили.
— Уж так бы это было хорошо, Илья Фирсыч! Другого такого змея и не найти, кажется. Он да еще Галактион Колобов — два сапога
пара. Немцы там, жиды да поляки — наплевать, — сегодня здесь насосались и отстали, а эти-то свои и никуда не уйдут. Всю округу корчат, как черти мокрою веревкой. Что дальше, то хуже. Вопль от них
идет. Так и режут по живому мясу. Что у нас только делается, Илья Фирсыч! И что обидно: все по закону, — комар носу не подточит.
В Кукарский завод скитники приехали только вечером, когда начало стемняться. Время было рассчитано раньше. Они остановились у некоторого доброхота Василия, у которого изба стояла на самом краю завода. Старец Анфим внимательно осмотрел дымившуюся
паром лошадь и только покачал головой. Ведь, кажется, скотина, тварь бессловесная, а и ту не пожалел он, — вон как упарил, точно с возом, милая,
шла.
— Ни-ни! — ответил Патап Максимыч. — Подъезжали было, первая сестрица моя любезная, да он такого им
пару задал, что у них чуть не отнялись языки. Нет, пришло, видно, время, что скитам больше не откупаться. Это ведь не исправник, не правитель губернаторской канцелярии. Дело
шло начистоту.
Под горой пышет
парами и кидает кверху черные клубы дыма паровая мукомольня, за ней версты на полторы вдоль по подолу тянется длинный ряд высоких деревянных соляных амбаров, дальше
пошла гора, густо поросшая орешником, мелким березником и кочерявым дубняком.
— Ах, Федор Меркулыч, Федор Меркулыч!.. — покачивая головой, сказал на это поп. — Да ведь ей только что семнадцатый годок
пошел, а тебе ведь седьмой десяток в доходе. Какая ж она тебе
пара?.. Ведь она перед тобой цыпленок.
Гурьба молодцов к хороводу
идет. Тихо, неспешно
идут они, охорашиваясь.
Пары в круг становятся. Тут и миршенские, и якимовские. Вместе все весело, дружно играют.
— Это ты подлянке индюшек-то
послать собралась? — негодовала матушка на ключницу, видя приготовленных к отправке в сенях
пару или две замороженных индеек, — будет с нее, и старыми курами прорву себе заткнет.
Но он высвободился из-под ее руки, втянув в себя голову, как черепаха, и она без всякой обиды
пошла танцевать с Нюрой. Кружились и еще три
пары. В танцах все девицы старались держать талию как можно прямее, а голову как можно неподвижнее, с полным безучастием на лицах, что составляло одно из условий хорошего тона заведения. Под шумок учитель подошел к Маньке Маленькой.
Не стая белых лебедей по синему морю плывет, не стадо величавых пав по чисту́ полю выступает: чинно, степенно,
пара за
парой,
идет вереница красавиц.
«Эка здоровенный игумен-то какой, ровно из матерого дуба вытесан… — думал, глядя на него, Патап Максимыч. — Ему бы не лестовку в руку, а пудовый молот… Чудное дело, как это он с разбойниками-то не справился… Да этакому старцу хоть на
пару медведей в одиночку
идти… Лапища-то какая!.. А молодец Богу молиться!.. Как это все у него стройно да чинно выходит…»
А потом стало посмелее:
пошли на ногах, а пройдя с версту, видим —
пара лошадей с телегой стоит, нас дожидаются…
Понурив голову, неспешными шагами
пошел Патап Максимыч домой. Мимоходом велел Пантелею Алексея к нему позвать да
пару саврасых вяток в тележку на железных осях заложить. А сиденье в тележке наказал покрыть персидским ковром, на котором сам выезжал в дальнюю дорогу.