Неточные совпадения
Кто знает, может быть, при первой битве татарин срубит им головы и она не будет знать, где лежат брошенные тела их, которые расклюет хищная подорожная птица; а за каждую каплю
крови их она
отдала бы себя всю.
— Татьяна Павловна сказала сейчас все, что мне надо было узнать и чего я никак не мог понять до нее: это то, что не
отдали же вы меня в сапожники, следственно, я еще должен быть благодарен. Понять не могу, отчего я неблагодарен, даже и теперь, даже когда меня вразумили. Уж не ваша ли
кровь гордая говорит, Андрей Петрович?
За него китайцы
отдают свой чай, шелк, металлы, лекарственные, красильные вещества, пот,
кровь, энергию, ум, всю жизнь.
— Верно, все верно говоришь, только кровь-то в нас великое дело, Николай Иваныч. Уж ее, брат, не обманешь, она всегда скажется… Ну, опять и то сказать, что бывают детки ни в мать, ни в отца. Только я тебе одно скажу, Николай Иваныч: не
отдам за тебя Верочки, пока ты не бросишь своей собачьей должности…
— О да, да, непременно! — сжимал ее в объятиях Митя, — увезу тебя, улетим… О, всю жизнь за один год
отдам сейчас, чтобы только знать про эту
кровь!
— Нет, не могу допустить. Брат, — проговорил вдруг с засверкавшими глазами Алеша, — ты сказал сейчас: есть ли во всем мире существо, которое могло бы и имело право простить? Но существо это есть, и оно может все простить, всех и вся и за всё, потому что само
отдало неповинную
кровь свою за всех и за всё. Ты забыл о нем, а на нем-то и созиждается здание, и это ему воскликнут: «Прав ты, Господи, ибо открылись пути твои».
— Да притом, — продолжал он, — и мужики-то плохие, опальные. Особенно там две семьи; еще батюшка покойный, дай Бог ему царство небесное, их не жаловал, больно не жаловал. А у меня, скажу вам, такая примета: коли отец вор, то и сын вор; уж там как хотите… О,
кровь,
кровь — великое дело! Я, признаться вам откровенно, из тех-то двух семей и без очереди в солдаты
отдавал и так рассовывал — кой-куды; да не переводятся, что будешь делать? Плодущи, проклятые.
Сколько есть на свете барышень, добрых и чувствительных, готовых плакать о зябнущем щенке,
отдать нищему последние деньги, готовых ехать в трескучий мороз на томболу [лотерею (от ит. tombola).] в пользу разоренных в Сибири, на концерт, дающийся для погорелых в Абиссинии, и которые, прося маменьку еще остаться на кадриль, ни разу не подумали о том, как малютка-форейтор мерзнет на ночном морозе, сидя верхом с застывающей
кровью в жилах.
— Поймите же, Лизавета Егоровна, что я не могу, я не в силах видеть этих ничтожных людей, этих самозванцев, по милости которых в человеческом обществе бесчестятся и предаются позору и посмеянию принципы, в которых я вырос и за которые готов сто раз
отдать всю свою
кровь по капле.
— Ах, если бы я могла помочь тебе! — воскликнула горестно Верка. — Я бы жизнь
отдала!.. Каждую каплю
крови!..
Полония m-me Пиколова
отдала мужу, жирному и белобрысому лимфатику [Лимфатик — характеристика человека, чересчур спокойного, безразличного к окружающему, у которого в теле как будто не
кровь, а водянистая жидкость — лимфа.], и когда в публике узнали, что Полоний был великий подлец, то совершенно одобрили такой выбор.
Знаем тоже его не сегодня; может, своими глазами видали, сколько все действия этого человека на интересе основаны: за какие-нибудь тысячи две-три он мало что ваше там незаконное свидетельство, а все бы дело вам
отдал — берите только да жгите, а мы-де начнем новое, — бывали этакие случаи, по смертоубийствам даже, где уж точно что
кровь иногда вопиет на небо; а вы, слава богу, еще не душу человеческую загубили!
— Где же твои волоски? как шелк были! — приговаривала она сквозь слезы, — глаза светились, словно две звездочки; щеки —
кровь с молоком; весь ты был, как наливное яблочко! Знать, извели лихие люди, позавидовали твоей красоте да моему счастью! А дядя-то чего смотрел? А еще
отдала с рук на руки, как путному человеку! Не умел сберечь сокровища! Голубчик ты мой!..
Пока во мне останется хоть капелька
крови, пока не высохли слезы в глазах и бог терпит грехам моим, я ползком дотащусь, если не хватит сил дойти, до церковного порога; последний вздох
отдам, последнюю слезу выплачу за тебя, моего друга.
— Я ведь не сказал же вам, что я не верую вовсе! — вскричал он наконец, — я только лишь знать даю, что я несчастная, скучная книга и более ничего покамест, покамест… Но погибай мое имя! Дело в вас, а не во мне… Я человек без таланта и могу только
отдать свою
кровь и ничего больше, как всякий человек без таланта. Погибай же и моя
кровь! Я об вас говорю, я вас два года здесь ожидал… Я для вас теперь полчаса пляшу нагишом. Вы, вы одни могли бы поднять это знамя!..
Кроме того, она держала кур с беспощадно остриженными крыльями, чтобы они не залетали в садик, держала несколько индеек, петух которых постоянно расхаживал у нее на дворе с налитыми
кровью балаболками над носом, и, наконец, в дальнем хлевушке провизгивал по временам юный поросенок, купленный Миропою Дмитриевною для домашнего откорма в последнее воскресенье недели православия, — вообще, надобно
отдать честь Миропе Дмитриевне, она была опытная, расчетливая и умная хозяйка.
— Я не опричник! — вскричал Серебряный, — я сам
отдал бы всю
кровь мою за боярина Морозова! Пусти меня к боярыне, честная мать, пусти меня к ней!
— Елена, — сказал он, — я истекаю
кровью, — холопи мои далеко… помощи взять неоткуда, может быть, чрез краткий час я отойду в пламень вечный… полюби меня, полюби на один час… чтоб не даром
отдал я душу сатане!.. Елена! — продолжал он, собирая последние силы, — полюби меня, прилука моего сердца, погубительница души моей!..
Я вздыхал, стонал, и хотя за эту девицу, чистую, как жемчужина, я готов был
отдать всю
кровь мою на поруки, но кто мог мне поручиться за вас, Егор Ильич?
— Елена, — продолжал он, — я тебя люблю, ты это знаешь, я жизнь свою готов
отдать за тебя… зачем же ты пришла ко мне теперь, когда я слаб, когда я не владею собою, когда вся
кровь моя зажжена… ты моя, говоришь ты… ты меня любишь…
Отдаст богу ответ в пролитой
крови и погибели множества людей невинных, кто скоростию перепакостил здешние дела и обнажил от войск.
Ты не найдешь, Дмитрий, примирения в своей душе; ах, друг мой, я
отдала бы всю
кровь мою до последней капли, если б ты мог, хотел понять меня; как тебе было бы хорошо!
Страшно даже подумать, какая масса силы растрачивается совершенно непроизводительно и с каким замечательным самопожертвованием провинция
отдает столицам свою лучшую плоть и
кровь.
Прокофий с топором к руке, в белом обрызганном
кровью фартуке, страшно клялся, крестился на церковь, кричал громко на весь рынок, уверяя, что он
отдает мясо по своей цене и даже себе в убыток.
Одежда старика была изорвана и местами запятнана
кровью — да,
кровью… потому что он не хотел молча
отдать наследие своих предков пошлым разбойникам, не хотел видеть бесчестие детей своих, не подняв меча за право собственности… но рок изменил! он уже перешагнул две ступени к гибели: сопротивление, плен, — теперь осталась третья — виселица!..
Юрий спал… но вдруг, как ужаленный скорпионом, пробудился; на него были устремлены два черные глаза и светлый кинжал!.. ад и проклятие!.. еще вчера он ненасытно лобзал эти очи, еще вчера за эту маленькую ручку он бы
отдал всё свое имущество!.. в одно мгновение вырвал он у Зары смертоносное орудие и кинул далеко от себя; но турчанка не испугалась, не смутилась… она тихо отошла, сложила руки, склонила голову на грудь, готовая принять заслуженную казнь, готовая слушать безмолвно все упреки, все обиды… о, в ней точно кипела южная
кровь!..
От Севильи до Гранады,
В тихом сумраке ночей,
Раздаются серенады,
Раздается стук мечей;
Много
крови, много песней
Для прелестных льется дам, —
Я же той, кто всех прелестней,
Песнь и
кровь мою
отдам!
От лунного света
Горит небосклон,
О, выйди, Нисета,
Скорей на балкон!
Прострадать феноменологию духа, исходить горячею
кровью сердца, горькими слезами очей, худеть от скептицизма, жалеть, любить многое, много любить и все
отдать истине — такова лирическая поэма воспитания в науку.
Они всё только строят, вечно трудятся, их пот и
кровь — цемент всех сооружений на земле; но они ничего не получают за это,
отдавая все свои силы вечному стремлению сооружать, — стремлению, которое создает на земле чудеса, но все-таки не дает людям крова и слишком мало дает им хлеба.
“Всю
кровь мою
отдам, чтоб плакал!”
Дешевое великодушие всегда легко, и даже
отдать жизнь — и это дешево, потому что тут только
кровь кипит и сил избыток […тут только
кровь кипит и сил избыток… — неточная цитата из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Не верь, не верь себе, мечтатель молодой…» (1839).], красоты страстно хочется!
— Ну, взяли меня на службу, отбыл три года, хороший солдат. И — снова работаю десять лет. И кляну землю: ведьма, горе моё,
кровь моя — роди! Ногами бил её, ей-богу! Всю мою силу берёшь, клятая, а что мне
отдала, что?
В утомленной
крови победоносно развивается отрава, воспринятая ею от столкновения с Азией, от азиатской мысли, запуганной, бессильной, унижающей человека, той мысли, которая создана Востоком, в печальных условиях его бытия поработила его и ныне
отдает в плен и власть европейского капитала.
А Устинья следом за ним. Мерными шагами, ходко спешит она к перелеску, огнем пышет лицо, искрами брызжут глаза, губы от гнева и ревности так и подергивает. «Коль не мне, никому за тобой не быть!..
Крови твоей напьюсь, а другой не
отдам!.. А эту разлучницу, эту змею подколодную!.. Корнями ее обвести, зельем опоить, ножом зарезать!..»
А прежде чем
отдать, со мной посоветуй — отец я тебе,
кровь ты моя — худо не присоветую, а на ум молодую волю, пожалуй, добром наведу.
— Нет, уж ты сделай такую милость, возьми три четвертухи, пожалей нас, родимый, ведь
кровь свою
отдаем — ты это подумай, — умолял дядя Архип.
— Девочка моя родная! Да разве я могу сердиться на тебя! Ни минутки не сердилась на тебя твоя мама, ни когда из дома пришлось
отдать в пансион, ни когда о побеге твоем узнала! Тасечка, жизнь моя! Ведь у меня самой
кровью сердце обливалось, когда я, для твоего исправления,
отдала тебя из дома. A ты, верно, упрекала маму?
И так со всеми ими — с девушками, с женщинами: за то, чтоб жить, мало
отдавать труд и здоровье, — у них есть еще то, до чего жизнь жестоко жадна, и она не отступит, пока не возьмет и этого, пока в ее пахнущую
кровью мясную лавочку смирившаяся женщина не принесет и своего мяса.
И опять он бобыль: ни жены, ни подруги!.. Там, пониже Казани, томится красавица, полная страсти, всю себя
отдала ему, из-за любви пошла на душегубство… Напиши он ей слово, пусти телеграмму — она прилетит сию минуту. Ведь
кровь заговорит же в нем, потянет снова к женской прелести, будет искать отклика душа и нарвется на потаскушку, уйдет в постыдную страсть, кончит таким падением, до какого никогда не дошел бы с Серафимой.
— Русский человек, ничего не поделаешь! — говорит Финкс, снисходительно улыбаясь. — У русского
кровь такая… Очень, очень ленивые люди! Если б всё это добро
отдать немцам или полякам, то вы через год не узнали бы города.
— Вестимо, и то все господу в угоду. Да ты давал свой излишек, чего у тебя вдоволь было. Не последний ломоть делил ты, не последнюю пулу
отдавал. Вот дело иное, кабы ты для спасения души твоего недруга
отдал бы, чего у тебя дороже, милее нет на белом свете, кусок своего тела,
кровь свою!
— Такой добрый молодой господин, — сказал он,
отдавая это бремя, — по всему видно было, боялся не столько за деньги, сколько за меня. Такой добрый! А не даст себе на ногу наступить. Видно, рыцарская
кровь поговаривает в нем, даром лек…
— Родины! — с жаром воскликнул юноша. — Хотя я мало знаю ее и воспитан вами, но
отдам за нее
кровь мою. Я сильно привык к Ливонии и забыл мою родину, и за это Бог карает преступника.
Потребуй от меня чего хочешь,
отдам тебе по куску тела моего, по капле
крови; прикажи, вымолви только слово, и я исполню его.
— С того света указывает он тебе на
кровь, пролитую за тебя и отечество, на старушку вдову, оставленную без подпоры и утешения, и требует, чтобы ты даровал жизнь ее сыну и матери
отдал кормильца и утешителя. Не только как опекун Последнего Новика, но как человек, обязанный ему спасением своей жизни, умоляю тебя за него: умилосердись, отец отечества! прости его или вели меня казнить вместе с ним.
— О! когда так, то я объявляю всенародно, что это моя собственность, родное дитя мое: я, я, сударь, его отец и права на него не
отдам никому! Право это готов защищать пером, лирою, законом и
кровью моею, столь громко ныне вопиющею.
— Не отдамся живой; не расстанусь с тобою, Семен Иванович! — восклицает он, отправляя на тот свет нескольких переговорщиков о плене. Утомленный, истекая
кровью, он спорит еще с двумя палашами и наконец, разрубленный ими,
отдает жизнь Богу.
— Добытое
кровью не
отдам, хоть бы сам леший вступился за него! — послышался другой голос. — Отложу долю на местную свечу Спасу милостивому, другую раздам нищей братии, а остальными и Бог велит владеть. Да вот и жилье: смотри в оба, трус!
— Родины! — с жаром воскликнул юноша. — Хотя я мало знаю ее и воспитан вами, но
отдам за нее всю
кровь мою. Я сильно привык к Ливонии и забыл мою родину, и за это Бог карает преступника.
Это двадцатилетнее царствование, следовавшее неуклонно национальной политике Петра Великого, сделало то, что эта политика успела всосаться в плоть и
кровь русского народа, доказательством чему служит кратковременное царствование Петра III, хотевшего снова
отдать Россию в подчинение ненавистным немцам.