Неточные совпадения
Оккультизм есть лишь
особая область знания, качественно отличающегося от веры [Для примера вот одно из многих суждений этого рода: «Тайное знание» подчиняется тем же
законам, как и всякое человеческое знание.
Система Беме, как и Гегеля, есть
особая форма мистического рационализма, в котором преодолеваются все антиномии и царит
закон «непрерывности мышления».
Особого вознаграждения помещику потому не следует, что ценность его имения возвысилась открытием новой отрасли богатства (ведь это chef-d'oeuvre! [шедевр (фр.).]), а впрочем, за помятые крестьянские поля выдать по
закону о затопленных лугах и потравленных сенокосах, утвержденному Петром I, столько-то копеек с десятины.
Теософическая вина, как она выражена в учении о карме, есть лишь
особое выражение для неотвратимого
закона причинности.
«
Особое стечение обстоятельств доставило упомянутому товарищу возможность, без нарушения
законов гуманности, произвести опыты по вопросу о заразительности вторичного сифилиса».
Соседям казалось, что куры, индюки и телята Банькевича ограждены
особым покровительством
закона, а ябедник, стоя на крылечке, целые дни озирал свои владения, высматривая источники дохода…
Чуть что-нибудь в простом мире совершалось не по
законам особого, сердце ее возмущалось, она страдала.
В два света, с высоким и широким окном, сажень около шести в вышину, она оканчивается наверху громадным куполом, который виден снаружи здания и увенчан витой колонной с короной и надписью со всех четырех сторон ее на
особых дощечках:
закон — девиз, принятый со дня введения судебных уставов министерством юстиции.
«Сосланный в вверенную мне губернию и состоящий при мне чиновником
особых поручений, коллежский секретарь Вихров дозволил себе при производстве им следствия по опекунскому управлению штабс-капитана Клыкова внушить крестьянам неповиновение и отбирал от них пристрастные показания; при производстве дознания об единоверцах вошел через жену местного станового пристава в денежные сношения с раскольниками, и, наконец, посланный для поимки бегунов, захватил оных вместе с понятыми в количестве двух человек, но, по небрежности или из каких-либо иных целей, отпустил их и таким образом дал им возможность избежать кары
закона.
— И нравственности по Домострою [«Домострой» — русский письменный памятник XVI века, содержащий свод правил религиозного, семейно-бытового и общественного поведения. «Домострой» стал символом домашнего деспотизма родителей, темных и отсталых понятий.], вы думаете? Как бы не так, — возразил Салов, — вы знаете ли, что у многих из сих милых
особ почти за правило взято: любить мужа по
закону, офицера — для чувств, кучера — для удовольствия.
Особый и необъяснимый в естествознании
закон…
— Ну, как там по-твоему… И есть у него желание, чтобы эта
особа в
законе была… чтобы в метрических книгах и прочее… словом, все — чтобы как следует… А она чтобы между тем…
Представители интеллектуального творчества выделяются в
особую группу, живущую по своему
закону.
Это
особого рода фатальный
закон, в силу которого первая стадия развития всегда принимает формы ненормальные и даже уродливые.
В Своде
законов сказано об нем всего строк шесть: «Учреждается при таком-то остроге
особое отделение, для самых важных преступников, впредь до открытия в Сибири самых тяжких каторжных работ».
Разве не видишь, подлец, что перед зерцалом [Зерцало — эмблема правосудия в виде трехгранной призмы с указами Петра I о соблюдении
законов, устанавливавшаяся в судебных учреждениях.] сидишь!» Ну, тут, уж и пошло по-другому; по-новому стали судить, да за все вместе и присудили: четыре тысячи, да сюда в
особое отделение.
Без всякого повода, без
особой нередко причины и умысла, люди эти извергали хулу на все святое, буйно порицали и бранили владык и, тем самым, делались преступниками первой важности, для которых, по тогдашним суровым
законам, не могло существовать пощады.
По тем трактам, где они идут «в Россию», то есть совершают преступное, с точки зрения
закона, бегство, в деревнях обязательно выставляют на ночь около изб, на
особой полочке, приделанной у ворот, жбан квасу и краюху хлеба для «несчастненьких», а днем охотно оказывают им гостеприимство, и очень редки случаи, когда «варнаки», эти каторжники, платят за добро злом.
Буде же (чего боже сохрани) Михайле Степановичу это неугодно, то он с прискорбием должен будет сему делу дать гласность и просить защиты у недремлющего
закона и у высоких
особ, богом и монархом поставленных невинным в защиту и сильным в обуздание; в подкрепление же просьбы, сверх свидетельства домашних, он с душевным прискорбием приведет разные документы, собственною Михаила Степановича рукою писанные.
Особый нам счет нужен… и
законы особые… очень строгие
законы — чтобы нас искоренять из жизни!
В этом-то отребии, к которому принадлежал по своему положению и наемщик нашего интролигатора, и вырабатывалась
особая практика для эксплуатации крестительского рвения княгини, к которой, по установившемуся у бедных жидков поверью, «стоило только удаться», и уже тогда никто не смеет тронуть, хоть бы «увесь
закон пенькнул» (треснул).
Напротив, ему принадлежит известный и впоследствии долго действовавший
закон об официальной переписи раскольников по всему государству, с наложением строгих наказаний за избежание и укрывательство от записи в заведенные для того
особые книги.
Уравнение крестьянства, составляющего огромное большинство народа, во всех правах с другими сословиями особенно важно потому, что не может быть прочно и твердо такое общественное устройство, при котором большинство это не пользуется одинаковыми с другими правами, а находится в положении раба, связанного
особыми, исключительными
законами. Только при равноправности трудящегося большинства со всеми другими гражданами и освобождении его от позорных исключений может быть твердое устройство общества.
Еще менее могла она понять, почему он, с его добрым сердцем, с его всегдашнею готовностью предупредить ее желания, приходил почти в отчаяние, когда она передавала ему просьбы каких-нибудь баб или мужиков, обращавшихся к ней, чтобы освободить их от работ, почему он, добрый Nicolas, упорно отказывал ей, сердито прося ее не вмешиваться не в свое дело. Она чувствовала, что у него был
особый мир, страстно им любимый, с какими-то
законами, которых она не понимала.
Когда всем, наконец, начинает становиться подозрительным то совершенство, на которое возвели нас наша новейшая гражданственность и просвещение; когда слышна у всякого какая-то безотчетная жажда быть не тем, чем он есть, может быть, происшедшая от прекрасного источника быть лучше; когда сквозь нелепые крики и опрометчивые проповедования новых, еще темно услышанных идей, слышно какое-то всеобщее стремление стать ближе к какой-то желанной середине, найти настоящий
закон действий, как в массах, так и отдельно взятых
особях; словом, в это именно время «Одиссея» поразит величавою патриархальностию древнего быта, простой несложностью общественных пружин, свежестью жизни, непритупленной, младенческою ясностью человека.