Неточные совпадения
Способом к сему надежнейшим почел он уподобить крестьян своих
орудиям, ни
воли, ни побуждения не имеющим; и уподобил их действительно в некотором отношении нынешнего века воинам, управляемым грудою, устремляющимся на бой грудою, а в единственности ничего не значущим.
Его особенно занимали споры на тему: вожди владеют
волей масс или масса, создав вождя, делает его
орудием своим, своей жертвой? Мысль, что он, Самгин, может быть
орудием чужой
воли, пугала и возмущала его. Вспоминалось толкование отцом библейской легенды о жертвоприношении Авраама и раздраженные слова Нехаевой...
«Я изобразил себя себе
орудием чьей-то чужой
воли», — подумал он.
И война есть сложный комплекс материального передвижения ног и рук, разных
орудий, приводимых в движение человеческой
волей.
Коллективизм —
орудие господства, и за ним скрыта
воля к могуществу.
Машина, сама по себе механически безобра́зная и безо́бразная, интернациональная, особенно привилась в Германии и стала
орудием национальной
воли.
С умом у него дружно шло рядом и билось сердце — и все это уходило в жизнь, в дело, следовательно, и
воля у него была послушным
орудием умственной и нравственной сил.
Эта последняя или сознает себя
орудием Высшей
Воли, — и тогда мы имеем власть «Божией милостию», или же видит в себе мистическое осуществление народного, верховенства.
Природа есть
орудие тихой вечности, которым она формирует, делает, разделяет и собирает себя самое при этом в царство радости, ибо вечная
воля открывает свое слово чрез природу.
Они знают, что ждет Их, на что Они обречены, и вольно грядут Себя отдать, совершить
волю Пославшего: Она «принять
орудие в сердце» [Неточная цитата из Евангелия от Луки: «И благословил их Симеон и сказал Марии, матери Его: се, лежит сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, — и Тебе самой оружие пройдет душу, — да откроются помышления многих сердец» (2:24...
Православие не в том, чтобы отрицать мир в его подлинности, но в том, чтобы делать центром человечности обращенное к Богу, молитвенно пламенеющее сердце, а не автономное мышление и не самоутверждающуюся
волю: вне этого центра и мир перестает быть космосом, творением и откровением Божиим, но становится
орудием для искусителя, обольщающим кумиром.
Здесь же лежат и онтологические корни морали с ее
орудием категорического императива, непрестанно обличающего, производящего суд над обессиленной благодаря плоти человеческой
волей.
Нам дана
воля, которая слагается из разума и чувства, и этими двумя
орудиями должна ограничиваться наша свобода.
В руки людей, одержимых
волей к могуществу, соблазненных ложными ценностями, попадают страшные
орудия, по сравнению с которыми прежние
орудия были детскими игрушками.
Он, конечно, и не подозревал, что несчастная Екатерина Петровна была слепым
орудием стоявшего за ее спиною негодяя, поработившего ее
волю.
Он не может быть принужден к этому потому, что составляющие могущественное
орудие против людей общественного жизнепонимания, лишения и страдания, производимые насилием, не имеют для него никакой принудительной силы. Лишения и страдания, отнимающие у людей общественного жизнепонимания то благо, для которого они живут, не только не могут нарушить блага христианина, состоящего в сознании исполнения
воли бога, но только могут усилить его, когда они постигают его за исполнение этой
воли.
Человеку с малых лет внушают, что он сам по себе — ничто, что он есть некоторым образом только
орудие чьей-то чужой
воли и что вследствие того он должен не рассуждать, а только слушаться, слушаться и покоряться.
Они рассыпались по деревне, как волки, напавшие на беззащитное стадо, требовали недоимок, без толку собирали их, по собственной
воле и расчету накладывали пени, обирали скот, земледельческие
орудия, хлеб в анбарах, мучили, терзали беспощадно тех, которые и этими способами не могли удовлетворить их.
Ей нужен был человек, которым можно было бы управлять, но которого все-таки и не стыдно было бы назвать своим мужем; чтобы он для всех казался человеком, но чтобы в то же время его можно было сделать слепым и безответным
орудием своей
воли.
— О, коли так, коли мой совет не угоден вам, — перебил Варфоломей, воспламеняясь, — так знайте: я имею еще одно средство вам услужить… Но этого не скажу,
воля ваша, не скажу, хоть бы сам великий князь приказывал… Голову свою положу на плаху, не скажу… Может статься, всевышний, любя вас, выбрал меня
орудием… Шел мне навстречу юродивый, видно, святой человек, и молвил мне такие слова… Нет,
воля ваша, не скажу… скреплю сердце, замкну уста… Прощайте, прощайте.
— Все, что вы начертали в своей гениальной голове и потом изложили на бумаге, должны мы принять без рассуждений. На то вы воевода, а мы слуги,
орудие вашей
воли, — послышалась чья-то угодливая речь.
Малюта действительно являлся всегда точным и самым старательным исполнителем жестокостей Грозного, угадывал его малейшее желание,
волю, никогда не противоречил его приказаниям, вполне убежденный в их необходимости и разумности, — словом, был слепым
орудием в руках царя, беспрекословным, почти бессловесным рабом его, собакой, готовой растерзать без разбора всякого, на кого бы ни вздумалось царю натравить ее.
Такие люди навсегда останутся только исполнителями чужой
воли, второстепенными, обыкновенными
орудиями для общего дела, и никогда не выйдут из ряда других, не будут руководителями ни в каком деле, не скажут никакого нового слова.
Или людям надлежит быть Ангелами, или всякое многосложное Правление, основанное на действии различных
воль, будет вечным раздором, а народ несчастным
орудием некоторых властолюбивцев, жертвующих отечеством личной пользе своей.
Привыкая ко всем воинским упражнениям, они в то же самое время слушают и нравоучение, которое доказывает им необходимость гражданского порядка и законов; исполняя справедливую
волю благоразумных Начальников, сами приобретают нужные для доброго Начальника свойства; переводя Записки Юлия Цесаря, Монтекукулли или Фридриха, переводят они и лучшие места из Расиновых трагедий, которые раскрывают в душе чувствительность; читая Историю войны, читают Историю и государств и человека; восхищаясь славою Тюрена, восхищаются и добродетелию Сократа; привыкают к грому страшных
орудий смерти и пленяются гармониею нежнейшего Искусства; узнают и быстрые воинские марши, и живописную игру телодвижений, которая, выражая действие музыки, образует приятную наружность человека.
Черпая силу во всеобщности, она становилась более могущественной, чем машины,
орудия и порох; она лишала человека
воли и ослепляла самый инстинкт самосохранения; она расчищала вокруг него свободное пространство для удара, как в лесу очищают пространство вокруг дерева, которое должно срубить.
Когда «райский барин» промотался и сбежал, его каменное село перешло с аукционного торга к двум владельцам, из которых, по
воле судьбы, один был Александр Шкот — сын того самого Джемса Шкота, который хотел научить пахать землю хорошими
орудиями.
Только в наше самоуверенное время популяризации знаний, благодаря сильнейшему
орудию невежества — распространению книгопечатания, вопрос о свободе
воли сведен на такую почву, на которой и не может быть самого вопроса. В наше время большинство так называемых передовых людей, т. е. толпа невежд, приняла работы естествоиспытателей, занимающихся одною стороной вопроса, за разрешение всего вопроса.