Неточные совпадения
Бросив ключи и комод, он побежал назад, к
телу, схватил топор и намахнулся еще раз над старухой, но не
опустил.
Тут же, при нем, вырыли яму,
опустили туда живого убийцу и сверх него поставили гроб, заключавший
тело им убиенного, и потом обоих засыпали землею.
Аннушка вышла, но Анна не стала одеваться, а сидела в том же положении,
опустив голову и руки, и изредка содрогалась всем
телом, желая как бы сделать какой-то жест, сказать что-то и опять замирая.
Самгин пошел мыться. Но, проходя мимо комнаты, где работал Кумов, — комната была рядом с ванной, — он, повинуясь толчку изнутри, тихо приотворил дверь. Кумов стоял спиной к двери,
опустив руки вдоль
тела, склонив голову к плечу и напоминая фигуру повешенного. На скрип двери он обернулся, улыбаясь, как всегда, глуповатой и покорной улыбкой, расширившей стиснутое лицо его.
Он нехорошо возбуждался. У него тряслись плечи, он совал голову вперед, желтоватое рыхлое лицо его снова окаменело, глаза ослепленно мигали, губы, вспухнув, шевелились, красные, неприятно влажные. Тонкий голос взвизгивал, прерывался, в словах кипело бешенство. Самгин, чувствуя себя отвратительно, даже
опустил голову, чтоб не видеть пред собою противную дрожь этого жидкого
тела.
Две лампы освещали комнату; одна стояла на подзеркальнике, в простенке между запотевших серым потом окон, другая спускалась на цепи с потолка, под нею, в позе удавленника, стоял Диомидов,
опустив руки вдоль
тела, склонив голову к плечу; стоял и пристально, смущающим взглядом смотрел на Клима, оглушаемого поющей, восторженной речью дяди Хрисанфа...
Осторожно разжав его руки, она пошла прочь. Самгин пьяными глазами проводил ее сквозь туман. В комнате, где жила ее мать, она остановилась,
опустив руки вдоль
тела, наклонив голову, точно молясь. Дождь хлестал в окна все яростнее, были слышны захлебывающиеся звуки воды, стекавшей по водосточной трубе.
Началось это с того, что однажды, опоздав на урок, Клим Самгин быстро шагал сквозь густую муть февральской метели и вдруг, недалеко от желтого здания гимназии, наскочил на Дронова, — Иван стоял на панели, держа в одной руке ремень ранца, закинутого за спину, другую руку, с фуражкой в ней, он
опустил вдоль
тела.
— Неизлечимый, — повторила она,
опустив руку вдоль
тела. — Тоскуешь по вере, а — поверить боишься.
Утром, перед тем как встать в угол к образам, он долго умывался, потом, аккуратно одетый, тщательно причесывал рыжие волосы, оправлял бородку и, осмотрев себя в зеркало, одернув рубаху, заправив черную косынку за жилет, осторожно, точно крадучись, шел к образам. Становился он всегда на один и тот же сучок половицы, подобный лошадиному глазу, с минуту стоял молча,
опустив голову, вытянув руки вдоль
тела, как солдат. Потом, прямой и тонкий, внушительно говорил...
«Что же все это значит?» — думает Никита Федорыч и, совсем истомленный духом и
телом,
опустил голову на руки, сидя на столбе.
Этот туман медленно колыхался вверх и вниз, подымая и
опуская в своих движениях
тело Ромашова, и от этой ритмичной качки сердце подпоручика ослабевало, замирало и томилось в отвратительном, раздражающем чувстве тошноты.
После похорон Хрущевой,
тело которой
опустили в фамильный склеп Хвостовых на кладбище Девичьего монастыря, в доме Ольги Николаевны стало еще пустыннее, еще сиротливее.
Товарищи покойного, в числе которых был и бледный как смерть Потемкин, проводили
тело Костогорова за черту Смоленского кладбища и неотпетое
опустили в одинокую среди поля могилу.
На первом же полустанке оказалось четыре загнанных тройки; покрытые пеной, лошади тяжело вздрагивали, точно дышали всем
телом,
опускали головы и падали в конвульсиях.
Все относятся к ней почтительно, молодежь даже немножко боится ее, — смотрит юноша на это большое
тело жадными глазами, но когда с его взглядом встретится ее тесно обнимающий взгляд — юноша смущенно
опускает свои глаза. Жихарев тоже почтителен к своей гостье, говорит с нею на «вы», зовет ее кумушкой, угощая — кланяется низко.
Она
опустила голову, словно задумалась, поднесла платок к губам, и судорожные рыдания с потрясающею силою внезапно исторглись из ее груди… Она бросилась лицом на диван, старалась заглушить их, но все ее
тело поднималось и билось, как только что пойманная птичка.
Протащив
тело несколько шагов, казаки
опустили ноги, которые, безжизненно вздрогнув, опустились, и, расступившись, постояли молча несколько времени.
За ним,
опустив головы, шагают старая Каштанка и кобелек Вьюн, прозванный так за свой черный цвет и
тело, длинное, как у ласки.
Ашанин торопливо выпрыгнул из кровати, поспешил
опустить жалюзи и запереть ставни и стал одеваться, изнемогая от зноя. Белье словно прилипало к
телу; летняя пара из тонкого трико казалась тяжелой шубой.
День похорон княгини и княжны Полторацких встал в ее памяти. Она идет за гробом княгини, а там, в хвосте процессии, несут останки княжны Людмилы. Вот ее скромный гроб
опускают в могилу, и скоро земля, брошенная в большинстве равнодушными руками, образует холмик, на который водружают деревянный крест. Безумная, ей показалось тогда, что все похоронено под этой земляной насыпью, под этим деревянным крестом с надписью: «Здесь лежит
тело Татьяны Берестовой».
А потом, в комнате Матвея, Пушкарь, размахивая руками, страшно долго говорил о чём-то отцу, отец сидел на постели в азяме, без шапки, а Палага стояла у двери на коленях,
опустив плечи и свесив руки вдоль
тела, и тоже говорила...
Страх, стыд и жалость к ней охватили его жаром и холодом;
опустив голову, он тихонько пошёл к двери, но вдруг две тёплых руки оторвали его от земли, он прижался щекою к горячему
телу, и в ухо ему полился умоляющий, виноватый шёпот...
Она
опустила голову, пальцы её быстро мяли мокрый платок, и
тело нерешительно покачивалось из стороны в сторону, точно она хотела идти и не могла оторвать ног, а он, не слушая её слов, пытаясь обнять, говорил в чаду возбуждения...
— О господи… господи! — тихо сказал Яков, стоя за спиной Лунёва, бессильно
опустив руки вдоль
тела и так наклоня голову, точно ждал удара.
Она не отвечала, но
тело ее как-то странно вытянулось. Широко открытые глаза остановились и в них как бы застыло выражение безграничной любви и надежды. Александр Васильевич понял, что держит труп. Он бережно
опустил его на кровать и быстро вышел из комнатки.
Она чувствовала во всем
теле какую-то сладкую истому. Обыкновенно же она принимала графа в гостиной. Стеша удалилась, и через минуту в будуар вошел Станислав Владиславович, плотно притворив за собою дверь и
опустив портьеру. Княжна не обратила и на это внимания. Она была в каком-то полусне. Ей даже показалось, что вошел не граф, а «он», Николай.
Пораженный этим неожиданным зрелищем, прохожий стоял уже несколько минут неподвижно на одном месте, как вдруг слабый, едва слышный стон долетел до его слуха, и в то же время ему показалось, что среди большой груды
тел, в том самом месте, где поперечная дорога выходила на поляну, кто-то приподнял с усилием голову и, вздохнув тяжело,
опустил ее опять на землю.
— Ну, ну, ну, смотри! — закричал Ковалев. Иван Яковлевич и руки
опустил, оторопел и смутился, как никогда не смущался. Наконец осторожно стал он щекотать бритвой у него под бородою; и хотя ему было совсем несподручно и трудно брить без придержки за нюхательную часть
тела, однако же, кое-как упираясь своим шероховатым большим пальцем ему в щеку и в нижнюю десну, наконец одолел все препятствия и выбрил.
Тело Иванова
опустили в могилу на Драгомиловском кладбище. Ираида Яковлевна за все это время не выронила ни слезинки, но своим окаменевшим от горя лицом она и на всех других производила такое же впечатление, какое произвела на учителя Кудиныча. Все чувствовали это безмолвное, страшное горе и преклонялись перед ним.
— Обман! тайна!.. Какая тут тайна? Hе воры же ночью их унесли. Господь, сам Господь двух положил перед глазами матери их: мать не могла же ошибиться в своих детищах. Обман!.. Ге! что ты мне говоришь, Никита Иванович? Она сама обмывала их
тела, укладывала в гробы,
опускала в землю. Правда, четвертый был тайна для многих; но и того обезглавленный труп мать узнала и сама похоронила.
Глаза ее делались влажны; но она не заплакала; лежала недвижно,
опустив руки на одеяло… Ей так сладко вдруг стало мыслью своей ласкать образ Васи, припоминать его слова, звук голоса, повороты головы и всего
тела, взгляды его в начале и в середине их разговора.
Она покорно
опускает руки вниз. Густое золотое сияние льется из глаз Соломона, и очаровывает ее, и кружит ей голову, и сладкой, теплой дрожью струится по коже ее
тела.
Каждый раз, как голос Никиты Федорыча раздавался громче, бледное личико ребенка судорожно двигалось; на нем то и дело пробегали следы сильного внутреннего волнения; наконец все
тело ее разом вздрогнуло; она отскочила назад, из глаз ее брызнули в три ручья слезы; ухватившись ручонками за грудь, чтобы перевести дыхание, которое давило ей горло, она еще раз окинула сени с видом отчаяния,
опустила руки и со всех ног кинулась на двор.
Отчаянно размахнувшись всем
телом и встряхнув волосами, он
опустил скрипку и с улыбкой гордого величия и счастия оглянул присутствующих. Потом спина его согнулась, голова опустилась, губы сложились, глаза потухли, и он, как бы стыдясь себя, робко оглядываясь и путаясь ногами, прошел в другую комнату.
Лодка злобно взвизгнула и бросилась вон. Бурмистрову показалось, что она ударила его чем-то тяжелым и мягким сразу по всему
телу, в глазах у него заиграли зеленые и красные круги, он бессмысленно взглянул в темную дыру двери и,
опустив руки вдоль
тела, стал рассматривать Симу: юноша тяжело вытаскивал из-под кровати свое полуголое длинное
тело, он был похож на большую ящерицу.
Он замолчал и весь согнулся, низко
опустив голову. Несколько минут конокрады сидели, не говоря ни слова, не двигаясь. Вдруг Бузыга содрогнулся всем
телом, точно просыпаясь от каких-то страшных грез, и шумно вздохнул.
Вылезал откуда-нибудь из угла Конец — мрачный, молчаливый, черный пьяница, бывший тюремный смотритель Лука Антонович Мартьянов, человек, существовавший игрой «в ремешок», «в три листика», «в банковку» и прочими искусствами, столь же остроумными и одинаково нелюбимыми полицией. Он грузно
опускал свое большое, жестоко битое
тело на траву, рядом с учителем, сверкал черными глазами и, простирая руку к бутылке, хриплым басом спрашивал...
— Пожалуйста, — попросил заседатель,
опуская глаза, — опишем при вскрытии, завтра… Теперь исследуем обстановку и перенесем
тело в Б.
Упрямо, без прежнего радования, с какими-то злыми думами и опасениями Елена продолжала каждый день обнажать свое прекрасное
тело и смотреть на себя в зеркало. Она делала это даже чаще, чем прежде, не только вечером, при свете ламп, но и днем,
опустив занавесы. Теперь она уже не забывала
опускать портьеры, чтобы не подсматривали и не подслушивали ее снаружи, и при этом стыд делал все ее движения неловкими.
Коромыслов отрывается и ходит. Екатерина Ивановна остается на том же месте, стоит,
опустив глаза и бросив руки вдоль
тела. Молчание.
С него снимают одежду. Лаилиэ ужасается на худобу своего когда-то сильного красивого
тела. Два палача подхватывают это
тело за худые ляжки, поднимают и хотят
опустить на кол.
Он видел только, как почему-то вдруг опустился на веревках фабричный, как показалась кровь в двух местах, и как самые веревки, от тяжести повисшего
тела, распустились, и фабричный, неестественно
опустив голову, и подвернув ногу, сел.
Пьер,
опустив глаза, пил из своего бокала, не глядя на Долохова и не отвечая ему. Лакей, раздававший кантату Кутузова, положил листок Пьеру, как более почетному гостю. Он хотел взять его, но Долохов перегнулся, выхватил листок из его руки и стал читать. Пьер взглянул на Долохова, зрачки его опустились: что-то страшное и безобразное, мутившее его во всё время обеда, поднялось и овладело им. Он нагнулся всем тучным
телом через стол.