Неточные совпадения
Через два часа Клим Самгин сидел на скамье в
парке санатории, пред ним в кресле на колесах развалился Варавка, вздувшийся, как
огромный пузырь, синее лицо его, похожее на созревший нарыв, лоснилось, медвежьи глаза смотрели тускло, и было в них что-то сонное, тупое. Ветер поднимал дыбом поредевшие волосы на его голове, перебирал пряди седой бороды, борода лежала на животе, который поднялся уже к подбородку его. Задыхаясь, свистящим голосом он понукал Самгина...
В Петровском
парке в это время было два театра:
огромный деревянный Петровский, бывший казенный, где по временам, с разрешения Арапова, по праздникам играла труппа А. А. Рассказова, и летний театр Немецкого клуба на другом конце
парка, на дачах Киргофа.
Громадный, тенистый, вековой
парк, обнесенный массивною железною решеткою, почти совершенно скрывал от взоров прохожих и проезжающих по одной из отдаленнейших улиц города Москвы, примыкающей к Бутырской заставе,
огромный барский каменный дом с многочисленными службами, принадлежащий графине Варваре Павловне Завадской.
В одной из задних аллей этого
парка, посредине дорожки, почти у самой реки стоял
огромный столетний дуб, ствол которого был огорожен железной, заржавевшей от времени решеткой.
Это было очень мрачное место, в конце
огромного ставрогинского
парка.
В получасовом расстоянии от города, по дороге в Версаль и в четверти часа ходьбы от станции железной дороги Мадлен наняла хорошенький старинный домик в тенистом уголке большого
парка, среди которого возвышался
огромный, давно не обитаемый замок.
Руднево было старое дворянское гнездо, с великолепной усадьбой,
огромным каменным домом посреди обширного английского
парка.
Мы поехали к
парку, обнесенному не то рвом, не то изгородью, не помню сейчас. Остановились, отпустили лошадей, перебрались через ров и очутились в роскошном вековом
парке у
огромного пруда. Тишина и безлюдье.
Когда-то здесь было разрушенное барское владение с вековым
парком и
огромным прудом и развалинами дворца…
Это
огромное здание, похожее на Большой театр, но только без колонн, находилось на незастроенной площади
парка, справа от аллеи, ведущей от шоссе, где теперь последняя станция трамвая к Мавритании.
Только «маг и волшебник» мог создать из развалин то, что сделал Лентовский в саду «Эрмитаж». Когда-то там было разрушенное барское владение с вековым
парком,
огромным прудом и остатками дворца; потом француз Борель, ресторатор, устроил там немудрые гулянья с буфетом, эстрадой и небольшой цирковой ареной для гимнастов. Дело это не привилось и перебивалось «с хлеба на квас».
Обозы мчались… На дороге было тесно, часть повозок свернула в сторону и скакала прямо по полю, через грядки. Из лесу вылетел на нашу дорогу артиллерийский
парк. Двойные зеленые ящики были запряжены каждый в три пары лошадей, ездовые яростно хлестали лошадей по взмылившимся бокам. Ящики мчались, гремя
огромными коваными колесами. Артиллеристы скакали, как будто перед ними была пустая дорога, а она вся была полна обозами.
Труднее всего вначале было найти в городе хорошую квартиру, и целый год были неудачи, пока через знакомых не попалось сокровище: особнячок в пять комнат в
огромном, многодесятинном саду, чуть ли не
парке: липы в петербургском Летнем саду вспоминались с иронией, когда над самой головой раскидывались мощные шатры такой зеленой глубины и непроницаемости, что невольно вспоминалась только что выученная история о патриархе Аврааме: как встречает под дубом Господа.
Диск луны,
огромный, кроваво-красный, поднимался за деревьями
парка; он смотрел, как глаз чудовища. Неясные звуки носились в воздухе, долетая со стороны деревни. Под окном в траве порой раздавался шорох: должно быть, крот или ёж шли на охоту. Где-то пел соловей. И луна так медленно поднималась на небо, точно роковая необходимость её движения была понятна ей и утомляла её.
Балаган, отданный в распоряжение труппе фокусника, стоял почти на конце квартала, и за ним сразу начинался большой старый
парк, примыкавший к городу. Летом должно было быть чудно хорошо в этом
парке, но теперь
огромные сугробы снега сплошь покрыли его аллеи и дорожки. Деревья стояли совсем серебряные от инея, a над всей этой белой полосой темнело темное зимнее небо, осыпанное миллиардами звезд.
На даче он много возился с землей. Цветов и всей садовой искусственной красоты он не любил, но устроил хорошие парники и даже оранжерею, где выращивал персики. Но со дня события он только раз заглянул в оранжерею и поспешно ушел — было что-то милое, близкое в распаренном влажном воздухе и оттого особенно больное. И большую часть дня, когда не ездил в город, проводил в аллеях
огромного, в пятнадцать десятин
парка, меряя их прямыми, твердыми шагами.
Воскресенский нетерпеливо искал глазами знакомую дачу в виде русского терема. И когда она показалась наконец из-за густой чащи княжеского
парка и стала вся видна над своей
огромной, белой крепостной стеной, он часто задышал и крепко прижал руку к холодевшему сердцу.
Солнце садилось, дворец под его светом сиял своим
огромным белым фасадом, вдали зеленую полянку обступали
огромные, тихие дубы
парка.