Неточные совпадения
— Поняли, старички? —
обратился он
к обеспамятевшим обывателям.
— Я даже изобразить сего не в состоянии, почтеннейшая моя Марфа Терентьевна, —
обращался он
к купчихе Распоповой, — что бы я такое наделал и как были бы сии люди против нынешнего благополучнее, если б мне хотя по одному закону в день издавать предоставлено было!
Стал бригадир считать звезды («очень он был прост», — повторяет по этому случаю архивариус-летописец), но на первой же сотне сбился и
обратился за разъяснениями
к денщику. Денщик отвечал, что звезд на небе видимо-невидимо.
В сей крайности вознамерились они сгоряча меня на всю жизнь несчастным сделать, но я тот удар отклонил, предложивши господину градоначальнику
обратиться за помощью в Санкт-Петербург,
к часовых и органных дел мастеру Винтергальтеру, что и было ими выполнено в точности.
— Знаю я одного человечка, —
обратился он
к глуповцам, — не
к нему ли нам наперед поклониться сходить?
— То есть как тебе сказать… Стой, стой в углу! —
обратилась она
к Маше, которая, увидав чуть заметную улыбку на лице матери, повернулась было. — Светское мнение было бы то, что он ведет себя, как ведут себя все молодые люди. Il fait lа сour à une jeune et jolie femme, [Он ухаживает зa молодой и красивой женщиной,] a муж светский должен быть только польщен этим.
— Напрасно сделал. Мое писанье — это в роде тех корзиночек из резьбы, которые мне продавала бывало Лиза Мерцалова из острогов. Она заведывала острогами в этом обществе, —
обратилась она
к Левину. — И эти несчастные делали чудеса терпения.
— Ты поди, душенька,
к ним, —
обратилась Кити
к сестре, — и займи их. Они видели Стиву на станции, он здоров. А я побегу
к Мите. Как на беду, не кормила уж с самого чая. Он теперь проснулся и, верно, кричит. — И она, чувствуя прилив молока, скорым шагом пошла в детскую.
— Нет, побудьте, пожалуйста. Мне нужно сказать вам… нет, вам, —
обратилась она
к Алексею Александровичу, и румянец покрыл ей шею и лоб. — Я не хочу и не могу иметь от вас ничего скрытого, — сказала она.
— Нет, я думаю, княгиня устала, и лошади ее не интересуют, — сказал Вронский Анне, предложившей пройти до конного завода, где Свияжский хотел видеть нового жеребца. — Вы подите, а я провожу княгиню домой, и мы поговорим, — сказал он, — если вам приятно, —
обратился он
к ней.
— Смотри, Кити, первая стань на ковер, — сказала графиня Нордстон подходя. — Хороши вы! —
обратилась она
к Левину.
— Сейчас, сейчас! —
обратился он
к вошедшему лакею. Но лакей не приходил их звать опять, как он думал. Лакей принес Вронскому записку.
— Да после обеда нет заслуги! Ну, так я вам дам кофею, идите умывайтесь и убирайтесь, — сказала баронесса, опять садясь и заботливо поворачивая винтик в новом кофейнике. — Пьер, дайте кофе, —
обратилась она
к Петрицкому, которого она называла Пьер, по его фамилии Петрицкий, не скрывая своих отношений с ним. — Я прибавлю.
— Хорошо, хорошо. Ах, да! — вдруг
обратилась она
к хозяйке, — хороша я… Я и забыла… Я вам привезла гостя. Вот и он.
— Подайте чаю да скажите Сереже, что Алексей Александрович приехал. Ну, что, как твое здоровье? Михаил Васильевич, вы у меня не были; посмотрите, как на балконе у меня хорошо, — говорила она,
обращаясь то
к тому, то
к другому.
Кроме того, все предметы, которыми занимался Вронский, она изучала по книгам и специальным журналам, так что часто он
обращался прямо
к ней с агрономическим, архитектурными, даже иногда коннозаводческими и спортсменскими вопросами.
— Я ему сказал, —
обратился Степан Аркадьич
к сестре, указывая на Левина.
— А мы думали вас застать на поле, Василий Семеныч, —
обратилась она
к доктору, человеку болезненному, — вы были там?
― А я не знала, что вы здесь, ― сказала она, очевидно не только не сожалея, но даже радуясь, что перебила этот давно известный ей и наскучивший разговор. ― Ну, что Кити? Я обедаю у вас нынче. Вот что, Арсений, ―
обратилась она
к мужу, ― ты возьмешь карету…
Он говорил,
обращаясь и
к Кити и
к Левину и переводя с одного на другого свой спокойный и дружелюбный взгляд, — говорил, очевидно, что̀ приходило в голову.
— Не правда ли, Карл Федорыч, что как ножницы? —
обратилась она
к управляющему.
― Так что ж, пирамидку? Левин, будешь играть? Ну, и прекрасно, ― сказал Степан Аркадьич. ― Ставь пирамидку, ―
обратился он
к маркеру.
— Что тебе? Что?… —
обратилась она
к румяному, веселому Михайле, подававшему ей назад ее записку.
В то время как скакавшие были призваны в беседку для получения призов и все
обратились туда, старший брат Вронского, Александр, полковник с аксельбантами, невысокий ростом, такой же коренастый, как и Алексей, но более красивый и румяный, с красным носом и пьяным, открытым лицом, подошел
к нему.
— Вот вы никогда не умеете говорить такие хорошенькие вещи, —
обратилась баронесса
к Петрицкому.
— Оставьте меня! Помню, не помню… Какое ему дело? Зачем мне помнить? Оставьте меня в покое! —
обратился он уже не
к гувернеру, а ко всему свету.
— Да, Бог дает крест и дает силу нести его. Часто удивляешься,
к чему тянется эта жизнь… С той стороны! — с досадой
обратилась она
к Вареньке, не так завёртывавшей ей пледом ноги.
— Что ж нам думать? Александр Николаевич Император нас обдумал, он нас и обдумает во всех делах. Ему видней. Хлебушка не принесть ли еще? Парнишке еще дать? —
обратился он
к Дарье Александровне, указывая на Гришу, который доедал корку.
Левин, зная давно эти патриархальные приемы, переглянулся с Свияжским и перебил Михаила Петровича,
обращаясь опять
к помещику с седыми усами.
И теперь тем более, — сказала она с грустным, доверчивым выражением,
обращаясь по внешности
к брату, но, очевидно, только
к Левину.
— Ну, хорошо, ступай, — сказал Степан Аркадьич, вдруг покраснев. — Ну, так давай одеваться, —
обратился он
к Матвею и решительно скинул халат.
— А вы изволили слышать о Прячникове? — сказал Туровцын, оживленный выпитым шампанским и давно ждавший случая прервать тяготившее его молчание. — Вася Прячников, — сказал он с своею доброю улыбкой влажных и румяных губ,
обращаясь преимущественно
к главному гостю, Алексею Александровичу, — мне нынче рассказывали, он дрался на дуэли в Твери с Квытским и убил его.
— Здравствуйте, княжна! — сказала Анна Павловна с притворною улыбкой, столь непохожею на прежнее ее обращение. — Очень приятно познакомиться, —
обратилась она
к князю. — Вас давно ждали, князь.
— Хотите простокваши? Маша, пришли нам сюда простокваши или малины, —
обратился он
к жене. — Нынче замечательно поздно малина держится.
Молчи, глупое»,
обращался он
к своему сердцу.
— Как я рада, что вы приехали, — сказала Бетси. — Я устала и только что хотела выпить чашку чаю, пока они приедут. А вы бы пошли, —
обратилась она
к Тушкевичу, — с Машей попробовали бы крокет-гроунд там, где подстригли. Мы с вами успеем по душе поговорить за чаем, we’ll have а cosy chat, [приятно поболтаем,] не правда ли? —
обратилась она
к Анне с улыбкой, пожимая ее руку, державшую зонтик.
— Пусти в холостое стадо, —
обратился он
к скотнику, дожидавшемуся его у крыльца с вопросом о валушках. — Виноват, вот еще злодей идет.
— Вот как! — проговорил князь. — Так и мне собираться? Слушаю-с, —
обратился он
к жене садясь. — А ты вот что, Катя, — прибавил он
к меньшой дочери, — ты когда-нибудь, в один прекрасный день, проснись и скажи себе: да ведь я совсем здорова и весела, и пойдем с папа опять рано утром по морозцу гулять. А?
— Так теперь когда же бал? —
обратилась она
к Кити.
— Извините меня, —
обратилась она
к машинисту-Немцу, — мне несколько слов сказать мужу.
— Отчего? — с раздражением
обратился теперь
к Крицкому Николай Левин.
Окончив их, он поклонился в землю и
обратился лицом
к Левину.
— Ах, это надо рассказать вам! — смеясь
обратилась Бетси
к входившей в ее ложу даме. — Он так насмешил меня.
— А ты поедешь? —
обратился Степан Аркадьич
к жене.
— Так вы были в клубе? —
обратилась она
к брату.
Просительница, штабс-капитанша Калинина, просила о невозможном и бестолковом; но Степан Аркадьич, по своему обыкновению, усадил ее, внимательно, не перебивая, выслушал ее и дал ей подробный совет,
к кому и как
обратиться, и даже бойко и складно своим крупным, растянутым, красивым и четким почерком написал ей записочку
к лицу, которое могло ей пособить.
— Ты всё молодеешь, Бондаренко, —
обратился он
к прямо пред ним стоявшему, служившему вторую службу молодцоватому краснощекому вахмистру.
— Эти глупые шиньоны! До настоящей дочери и не доберешься, а ласкаешь волосы дохлых баб. Ну что, Долинька, —
обратился он
к старшей дочери, — твой козырь что поделывает?
— Да сюда посвети, Федор, сюда фонарь, — говорил Левин, оглядывая телку. — В мать! Даром что мастью в отца. Очень хороша. Длинна и пашиста. Василий Федорович, ведь хороша? —
обращался он
к приказчику, совершенно примиряясь с ним за гречу под влиянием радости за телку.
Вы скольких мест член, Николай Иваныч? —
обратилась она
к Свияжскому, — кажется, больше двадцати?