Неточные совпадения
Муж
Веры, Семен Васильевич Г…в, — дальний родственник княгини Лиговской. Он живет с нею рядом;
Вера часто бывает у княгини; я ей дал слово познакомиться с Лиговскими и волочиться за княжной, чтоб отвлечь от нее внимание. Таким
образом, мои планы нимало не расстроились, и мне будет весело…
— Например — наша
вера рукотворенного не принимат. Спасов
образ, который нерукотворенный, — принимам, а прочее — не можем. Спасов-то
образ — из чего? Он — из пота, из крови Христовой. Когда Исус Христос на Волхову гору крест нес, тут ему неверный Фома-апостол рушничком личико и обтер, — удостоверить себя хотел: Христос ли? Личико на полотне и осталось — он! А вся прочая икона, это — фальшь, вроде бы как фотография ваша…
— Вот вы пишете: «Двух станов не боец» — я не имею желания быть даже и «случайным гостем» ни одного из них», — позиция совершенно невозможная в наше время! Запись эта противоречит другой, где вы рисуете симпатичнейший
образ старика Козлова, восхищаясь его знанием России, любовью к ней. Любовь, как
вера, без дел — мертва!
Так как у тунгусов нет грамоты и, следовательно, грамотных людей, то духовное начальство здешнее, для опыта, намерено разослать пока письменные копии с перевода Евангелия в кочевья тунгусов, чтоб наши священники, знающие тунгусский язык, чтением перевода распространяли между ними предварительно и постепенно истины
веры и приготовляли их таким
образом к более основательному познанию Священного Писания, в ожидании, когда распространится между ними знание грамоты и когда можно будет снабдить их печатным переводом.
Райский знал и это и не лукавил даже перед собой, а хотел только утомить чем-нибудь невыносимую боль, то есть не вдруг удаляться от этих мест и не класть сразу непреодолимой дали между ею и собою, чтобы не вдруг оборвался этот нерв, которым он так связан был и с живой, полной прелести, стройной и нежной фигурой
Веры, и с воплотившимся в ней его идеалом, живущим в ее
образе вопреки таинственности ее поступков, вопреки его подозрениям в ее страсти к кому-то, вопреки, наконец, его грубым предположениям в ее женской распущенности, в ее отношениях… к Тушину, в котором он более всех подозревал ее героя.
И язык изменяет ей на каждом шагу; самый
образ проявления самоволия мысли и чувства, — все, что так неожиданно поразило его при первой встрече с ней, весь склад ума, наконец, характер, — все давало ей такой перевес над бабушкой, что из усилия Татьяны Марковны — выручить
Веру из какой-нибудь беды, не вышло бы ровно ничего.
Где
Вера не была приготовлена, там она слушала молча и следила зорко — верует ли сам апостол в свою доктрину, есть ли у него самого незыблемая точка опоры, опыт, или он только увлечен остроумной или блестящей гипотезой. Он манил вперед
образом какого-то громадного будущего, громадной свободы, снятием всех покрывал с Изиды — и это будущее видел чуть не завтра, звал ее вкусить хоть часть этой жизни, сбросить с себя старое и поверить если не ему, то опыту. «И будем как боги!» — прибавлял он насмешливо.
Но вот два дня прошли тихо; до конца назначенного срока, до недели, было еще пять дней. Райский рассчитывал, что в день рождения Марфеньки, послезавтра,
Вере неловко будет оставить семейный круг, а потом, когда Марфенька на другой день уедет с женихом и с его матерью за Волгу, в Колчино, ей опять неловко будет оставлять бабушку одну, — и таким
образом неделя пройдет, а с ней минует и туча.
Вера за обедом просила его зайти к ней вечером, сказавши, что даст ему поручение.
С мыслью о письме и сама
Вера засияла опять и приняла в его воображении
образ какого-то таинственного, могучего, облеченного в красоту зла, и тем еще сильнее и язвительнее казалась эта красота. Он стал чувствовать в себе припадки ревности, перебирал всех, кто был вхож в дом, осведомлялся осторожно у Марфеньки и бабушки, к кому они все пишут и кто пишет к ним.
Его увлекал процесс писанья, как процесс неумышленного творчества, где перед его глазами, пестрым узором, неслись его собственные мысли, ощущения,
образы. Листки эти, однако, мешали ему забыть
Веру, чего он искренно хотел, и питали страсть, то есть воображение.
Она не слушала, что жужжала ей на ухо любимая подруга, способная знать все секреты
Веры, беречь их, покоряться ей, как сильнейшей себе властной натуре, разделять безусловно ее
образ мыслей, поддакивать желаниям, но оказавшаяся бессильною, когда загремел сильный гром над головой
Веры, помочь снести его и успокоить ее.
И вот она, эта живая женщина, перед ним! В глазах его совершилось пробуждение
Веры, его статуи, от девического сна. Лед и огонь холодили и жгли его грудь, он надрывался от мук и — все не мог оторвать глаз от этого неотступного
образа красоты, сияющего гордостью, смотрящего с любовью на весь мир и с дружеской улыбкой протягивающего руку и ему…
Райский подошел по траве к часовне.
Вера не слыхала. Она стояла к нему спиной, устремив сосредоточенный и глубокий взгляд на
образ. На траве у часовни лежала соломенная шляпа и зонтик. Ни креста не слагали пальцы ее, ни молитвы не шептали губы, но вся фигура ее, сжавшаяся неподвижно, затаенное дыхание и немигающий, устремленный на
образ взгляд — все было молитва.
Рахель нашла, что за все, кроме хорошей шубы, которую она не советует продавать, потому что через три месяца все равно же понадобилось бы делать новую, —
Вера Павловна согласилась, — так за все остальное можно дать 450 р., действительно, больше нельзя было и по внутреннему убеждению Мерцаловой; таким
образом, часам к 10 торговая операция была кончена...
Таким
образом, по охлаждении лишнего жара в
Вере Павловне и Мерцаловой, швейные и магазин продолжали существовать, не развиваясь, но радуясь уже и тому, что продолжают существовать. Новое знакомство Кирсанова продолжалось и приносило ему много удовольствия. Так прошло еще года два или больше, без всяких особенных происшествий.
Вера Павловна занималась делами, иногда подходила ко мне, а я говорила с девушками, и таким
образом мы дождались обеда. Он состоит, по будням, из трех блюд. В тот день был рисовый суп, разварная рыба и телятина. После обеда на столе явились чай и кофе. Обед был настолько хорош, что я поела со вкусом и не почла бы большим лишением жить на таком обеде.
И вот таким
образом прошло почти три года со времени основания мастерской, более трех лет со времени замужества
Веры Павловны. Как тихо и деятельно прошли эти годы, как полны были они и спокойствия, и радости, и всего доброго.
Таким
образом, проработали месяц, получая в свое время условленную плату,
Вера Павловна постоянно была в мастерской, и уже они успели узнать ее очень близко как женщину расчетливую, осмотрительную, рассудительную, при всей ее доброте, так что она заслужила полное доверие. Особенного тут ничего не было и не предвиделось, а только то, что хозяйка — хорошая хозяйка, у которой дело пойдет: умеет вести.
Вот каким
образом произошло то, что Полозова познакомилась с
Верой Павловною; она отправилась к ней на другой же день поутру; и Бьюмонт был так заинтересован, что вечером приехал узнать, как понравилось Катерине Васильевне новое знакомство и новое дело.
А тут, кроме того, действительно, был очень осязательный факт, который таил в себе очень полную разгадку дела: ясно, что Кирсанов уважает Лопуховых; зачем же он слишком на два года расходился с ними? Ясно, что он человек вполне порядочный; каким же
образом произошло тогда, что он выставился человеком пошлым? Пока
Вере Павловне не было надобности думать об этом, она и не думала, как не думал Лопухов; а теперь ее влекло думать.
Вера необходимо ощущает себя, сознает себя как откровение, притом коренным
образом отличающееся от знания, которое получается в пределах этого мира.
Конечно, остается недоступной человеческому уму тайной боговоплощения, каким
образом воплотившийся Бог мог так закрыть Божество человечеством, чтобы оказаться способным и совершить подвиг
веры в Бога, и испытать человеческое чувство богооставленности, но это показывает именно на глубочайшую человечность
веры, ее исключительное значение и неустранимость подвига
веры для человека.].
Учение Канта о «разумной
вере» страдает половинчатостью, это полувера-полуразум: хотя ею переступается область познаваемого разумом, но в то же время разум не хочет отказаться от своего господства и контроля и в этой чуждой ему области [Для противоречивости и двойственности идей Канта в вопросе о
вере характерна глава «Критики практического разума» под заглавием: «Каким
образом возможно мыслить расширение чистого разума в практическом отношении, не расширяя при этом его познания как разума спекулятивного?» Здесь «теоретическое познание чистого разума еще не получает прироста.
Таким же
образом доводами рассудка нельзя разрушить и непосредственной очевидности
веры как самостоятельного источника религиозного восприятия, ее возможно потушить, обессилить, но не разубедить.
Вера, таким
образом, не отменяет искания, но требует его, ибо она есть конец искания.
Значение
веры в этом смысле выдвинуто было в полемике с Кантом уже Якоби, который считал областью
веры не только бытие божественного мира, но и эмпирического, и таким
образом профанировал или, так сказать, секуляризировал понятие
веры [«Durch den Glauben wissen wir, dass wir einen Körper haben (!) und dass ausser uns andere Körper und andere denkende Wesen vorhanden sind.
В понятии догмата диалектически соединены, таким
образом, оба момента: начало личное и сверхличное, внутреннее и внешнее, свободы и авторитета, знание и
вера.
Рассуждающие таким
образом, под предлогом мистики, совершенно устраняют
веру ради религиозно-эмпирической очевидности; при этом своеобразном мистическом позитивизме (который, впрочем, чаще всего оказывается, кроме того, и иллюзионизмом) совершенно устраняется подвиг
веры и ее усилия, а поэтому отрицается и самая
вера, а вместе с нею и неразрывно связанные с ней надежда и любовь, место которых занимает откровенное самомнение.
XC, 1225): «
Вера есть недоказуемое знание (onapo δεικτος γνώσις); если же знание недоказуемо,
вера превышает, стало быть, природу; помощью ее неведомым
образом, но явно мы вступаем в единение с Богом, превосходящее разумение (νόησιν).
Таким
образом установляется принципиальная возможность и даже необходимость «символа
веры» [Краткое изложение основ вероучения, главных догматов какой-либо религии.
Это уже фактически неверно, ибо она имеет только это же самое, а не иное содержание, лишь дает его в форме мышления; она становится, таким
образом, выше формы
веры; содержание остается тем же самым» (394). «Философия является теологией, поскольку она изображает примирение Бога с самим собой (sic!) и с природой» (395).
Мельком видел я его тогда и только увез с собой во Владимир благородный
образ и основанную на нем
веру в него как в будущего близкого человека. Предчувствие мое не обмануло меня. Через два года, когда я побывал в Петербурге и, второй раз сосланный, возвратился на житье в Москву, мы сблизились тесно и глубоко.
Вера и убеждение выражают синтез душевной жизни, достигнутый ею целостный
образ, образование личности.
Практический же вывод из моей
веры оборачивается обвинением против моей эпохи: будьте человечны в одну из самых бесчеловечных эпох мировой истории, храните
образ человека, он есть
образ Божий.
Киреевский, им выражена так: «Внутреннее сознание, что есть в глубине души живое общее сосредоточие для всех отдельных сил разума, и одно достойное постигать высшую истину — такое сознание постоянно возвышает самый
образ мышления человека: смиряя его рассудочное самомнение, оно не стесняет свободы естественных законов его мышления; напротив, укрепляет его самобытность и вместе с тем добровольно подчиняет его
вере».
«В рассуждении нетерпимости японцами христианской
веры» он запретил экипажу креститься и приказал отобрать у всех без изъятия кресты,
образа, молитвенники и «всё, что только изображает христианство и имеет на себе крестное знамение».
Случай же, каким
образом попалось к нему теперь письмо, остался решительно необъясненным; вернее всего надо было предположить, что он как-нибудь похитил его у
Веры… тихонько украл и отнес с каким-то намерением к Лизавете Прокофьевне.
Мы никак не могли узнать в точности, каким
образом могли завязаться подобные отношения; завязались они, конечно, по поводу всё той же истории с князем, когда
Вера Лебедева была поражена горестью до того, что даже заболела; но при каких подробностях произошло знакомство и дружество, нам неизвестно.
— От веку дó веку не видать и не знать Москве столь великого подвижника, такового по святоотеческой
вере поборника, каков во дни наши среди нас просиял. Многотерпеливый муж и многострадальный, добрыя ревности и спасительного жития, ревностно и благопокорно среди братии служаще, молитвенного и целомудренного пребывания
образ был всем хотящим спастися…
Христос — предмет
веры и любви христианской не принуждает, не является в
образе материально насилующим...
Впоследствии она все время и держалась таким
образом: она не примкнула к суетне экзальтированных патриоток и «девоток», но в костел ходила, как прежде, не считаясь с тем, попадет ли она на замечание, или нет. Отец нервничал и тревожился и за нее, и за свое положение, но как истинно религиозный человек признавал право чужой
веры…
В таком настроении я встретился с Авдиевым. Он никогда не затрагивал религиозных вопросов, но год общения с ним сразу вдвинул в мой ум множество
образов и идей… За героем «Подводного камня» прошел тургеневский Базаров. В его «отрицании» мне чуялась уже та самая спокойная непосредственность и уверенность, какие были в
вере отца…
Еще очень хотелось ему поцеловать образок Митрофания, благословение покойницы матушки, и в который он имел особенную
веру, но так как он стыдился сделать это при Никите, то выпустил
образа из сюртука так, чтобы мог их достать, не расстегиваясь, на улице.
Яков Осипович, таким
образом, положил к ногам Анны Аркадьевны
веру своих отцов.
Христианское средневековье создало, кроме того, идеал рыцаря, выдвинуло
образ рыцарского благородства, верности, жертвенного служения своей
вере и своей идее.
— Если он ему обещал… положим, десять или пятнадцать тысяч… ну, каким же
образом он этакому человеку
веры не даст? Вот так история!! Ну, а скажите, вы после этого видели эскулапа-то?
Наконец генерал надумался и обратился к «батюшке». Отец Алексей был человек молодой, очень приличного вида и страстно любимый своею попадьей. Он щеголял шелковою рясой и возвышенным
образом мыслей и пленил генерала, сказав однажды, что"
вера — главное, а разум — все равно что слуга на запятках: есть надобность за чем-нибудь его послать — хорошо, а нет надобности — и так простоит на запятках!"
— Нехорошо, если она повлияла на нее и с этой стороны,
вера главным
образом должна быть бесстрастна, религиозные страсти погубили немало не только единичных личностей, но и народов.
В нем совмещались именно те простые, но трогательные и глубокие черты, которые даже и в его времена гораздо чаще встречались в рядовых, чем в офицерах, те чисто русские, мужицкие черты, которые в соединении дают возвышенный
образ, делавший иногда нашего солдата не только непобедимым, но и великомучеником, почти святым, — черты, состоявшие из бесхитростной, наивной
веры, ясного, добродушно-веселого взгляда на жизнь, холодной и деловой отваги, покорства перед лицом смерти, жалости к побежденному, бесконечного терпения и поразительной физической и нравственной выносливости.
Во всех стихах принято, что гусар пьет и кутит; так-с, я, может, и пил, но, верите ли, вскочишь ночью с постели в одних носках и давай кресты крестить пред
образом, чтобы бог
веру послал, потому что я и тогда не мог быть спокойным: есть бог или нет?