Неточные совпадения
Дробление ссыльной колонии на мелкие административные
участки вызывается самою практикой, которая, кроме многого другого, о чем еще придется говорить, указала, во-первых, что чем короче расстояния в ссыльной колонии, тем легче и удобнее управлять ею, и, во-вторых, дробление на округа вызвало усиление штатов и прилив
новых людей, а это, несомненно, имело на колонию благотворное влияние.
Сахалинская администрация сажает людей на
участки как-нибудь, не соображаясь с обстоятельствами и не заглядывая в будущее, а при таком нехитром способе создавать
новые населенные пункты и хозяйства, селения, поставленные даже в сравнительно благоприятные условия, как Рыковское, в конце концов все-таки дают картину полного обнищания и доходят до положения Верхнего Армудана.
А так как долина здесь узка и с обеих сторон стиснута горами, на которых ничего не родится, и так как администрация не останавливается ни перед какими соображениями, когда ей нужно сбыть с рук людей, и, наверное, ежегодно будет сажать сюда на
участки десятки
новых хозяев, то пахотные
участки останутся такими же, как теперь, то есть в 1/8, 1/4 и 1/2 дес., а пожалуй, и меньше.
В Тымовском округе чем моложе селение, тем выше в нем процент половинщиков; в Воскресенском, например, хозяев 97, а половинщиков 77; это значит, что находить
новые места и отводить
участки поселенцам с каждым годом становится всё труднее.
Если же он принадлежит к серой массе, составляющей большинство, то обыкновенно садится на
участок в том селении, где прикажет начальство, и если в этом селении тесно и нет уже земли, годной под
участки, то его сажают уже на готовое хозяйство, в совладельцы или половинщики, или же его посылают селиться на
новое место.
Так, когда вследствие высочайшего манифеста из тюрьмы выпускается на
участки сразу около тысячи
новых поселенцев, то процент бессемейных в колонии повышается; когда же, как это случилось вскоре после моего отъезда, сахалинским поселенцам разрешено было работать на Уссурийском
участке Сибирской железной дороги, то процент этот понизился.
Пролетел месяц, за ним второй и третий, 17-й год отошел и полетел февраль 18-го. Я привык к своему
новому положению и мало-помалу свой дальний
участок стал забывать. В памяти стерлась зеленая лампа с шипящим керосином, одиночество, сугробы… Неблагодарный! Я забыл свой боевой пост, где я один без всякой поддержки боролся с болезнями, своими силами, подобно герою Фенимора Купера выбираясь из самых диковинных положений.
«Щось буде» принимало
новые формы… Атмосфера продолжала накаляться. Знакомые дамы и барышни появлялись теперь в черных траурных одеждах. Полиция стала за это преследовать: демонстранток в черных платьях и особенно с эмблемами (сердце, якорь и крест) хватали в
участки, составляли протоколы. С другой стороны, — светлые платья обливались кислотой, их в костелах резали ножиками… Ксендзы говорили страстные проповеди.
О священниках
новой формации я знаю очень мало, хотя слышал, что большинство их уже относится, например, к полеводству довольно холодно (отдают свой земельный
участок в кортому).
Да и вообще он ни крошечки не верит в успех дознания и поисков. Он даже не очень охотно давал показание в
участке, где продиктовал текст заявления, появившегося на другой день в газетах. А сегодня, когда он подал
новое письменное заявление начальнику сыскной полиции, вон в той большой комнате, ему хотелось сказать...
Думал было он сначала на порожнем
участке новый дом взбодрить, но рассчитал, что за грош
нового заведенья никак устроить нельзя.
Слез бедный Сафроныч с крыши, вошел в свое жилье, достал контракт со старым владельцем, надел очки — и ну перечитывать бумагу. Читал он ее и перечитывал, и видит, что действительно бедовое его положение: в контракте не сказано, что, на случай продажи
участка иному лицу,
новый владелец не может забивать Сафроновы ворота и калитку и посадить его таким манером без выхода. Но кому же это и в голову могло прийти, кроме немца?
Даже предположен был на одно время обход всех публичных домов в
участке, но кто-то отыскал
новый ложный путь, и туда направились поиски, и про дом забыли.
Одна за другою были отрезаны от него конспиративные квартиры, где он мог бы укрыться; оставались еще свободными некоторые улицы, бульвары и рестораны, но страшная усталость от двухсуточной бессонницы и крайней напряженности внимания представляла
новую опасность: он мог заснуть где-нибудь на бульварной скамейке, или даже на извозчике, и самым нелепым образом, как пьяный, попасть в
участок.
И она опять примет его, потому что
новый швейцар, заменивший Арсения, уже успел за этот короткий срок обворовать ее, напиться, и наскандалить, и даже попасть в
участок.
Новый был только что назначен и сообщил мне, что встречает много затруднений ввиду запутанности следственной части принятого им
участка, и я, собственно говоря, ехал помочь ему разобраться, тем более, что «запутанность» была весьма естественна, если знать, что за «субъект» был его предместник.