Неточные совпадения
В века
новой истории пытались рационализировать начало власти, создав
теорию социального договора.
— Так буду и я беспощадна, Дмитрий Сергеич, — сказала Верочка, улыбаясь: — вы не обольщайтесь мыслью, что имели во мне упорную противницу вашей
теории расчета выгод и приобрели ей
новую последовательницу.
Природа нашего спасения должна быть понимаема не в свете формально-юридической
теории возмездия, но в связи с общим учением о сотворении человека, причем его спасение может явиться только
новым творением, точнее, продолжением его творения.
Этот-то человек, живший последним открытием, вчерашним вопросом,
новой новостью в
теории и в событиях, менявшийся, как хамелеон, при всей живости ума, не мог понять сен-симонизма.
Теории Маркса, Ницше, Фрейда, Гейдеггера, современный роман, ужасы войны и революции, вспышки древней жестокости и господство
новой лживости — все сокрушает возвышенные учения о человеке.
Солдат никак не мог примириться с этой
теорией спасения души, но покорялся по солдатской привычке, — все равно нужно же кому-нибудь служить. Он очень скоро подпал под влияние своего
нового хозяина, который расшевелил его крестьянские мысли. И как ловко старичонко умел наговаривать, так одно слово к другому и лепит, да так складно.
А в Дерпте на медицинском факультете я нашел таких ученых, как Биддер, сотрудник моего Шмидта, один из создателей животной физиологии питания, как прекрасный акушер Вальтер, терапевт Эрдман, хирурги Адельман и Эттинген и другие. В клиниках пахло
новыми течениями в медицине, читали специальные курсы (privatissima) по разным отделам
теории и практики. А в то же время в Казани не умели еще порядочно обходиться с плессиметром и никто не читал лекций о «выстукивании» и «выслушивании» грудной полости.
Без систематической школы по части
теории музыки он быстро овладел этой премудростью; а своими вкусами, оценками, идеями в духе народнического реализма — также быстро поднялся до роли центрального руководителя нашей
новой музыкальной школы. Тогда прозвище"Могучая кучка"не было еще пущено в ход. Оно взято было из фельетона Кюи, но уже позднее.
Теория познания придет, наконец, к реализму, когда положит в свое основание
новую, необычную для отвлеченных философов идею, идею греха как источника всех категорий, источника самой противоположности субъекта и объекта, которая остается тайной для всех гносеологий.
Есть ли его
теория знания лишь
новое истолкование обыкновенного научного знания, или она расширяет горизонты, разбивает замкнутый круг?
Интуитивная
теория знания должна вести к
новому освещению старого спора знания и веры.
«Ах! если б я мог еще верить в это! — думал он. — Младенческие верования утрачены, а что я узнал
нового, верного?.. ничего: я нашел сомнения, толки,
теории… и от истины еще дальше прежнего… К чему этот раскол, это умничанье?.. Боже!.. когда теплота веры не греет сердца, разве можно быть счастливым? Счастливее ли я?»
Тихая, безмятежная жизнь Круциферских представляла нечто
новое и привлекательное для Бельтова; он провел всю жизнь в общих вопросах, в науке и
теории, в чужих городах, где так трудно сближаться с домашнею жизнию, и в Петербурге, где ее немного.
Наука находится в непрерывном движении, ее гипотезы и
теории часто меняются и стареют, она делает все
новые и
новые открытия.
Раньше все-таки пытались хвататься за кое-какие уцелевшие обломки хороших старых программ или за плохонькие
новые — за народовольчество, за толстовство, за
теорию «малых дел», — тогда возможна еще была проповедь «счастья в жертве».
Очевидно, что критика, делающаяся союзницей школяров и принимающая на себя ревизовку литературных произведений по параграфам учебников, должна очень часто ставить себя в такое жалкое положение: осудив себя на рабство пред господствующей
теорией, она обрекает себя вместе с тем и на постоянную бесплодную вражду ко всякому прогрессу, ко всему
новому и оригинальному в литературе.
Ванскок со своею
теорией «свежих ран» открывала Горданову целую
новую, еще не эксплуатированную область, по которой скачи и несись куда знаешь, твори, что выдумаешь, говори, что хочешь, и у тебя везде со всех сторон будет тучный злак для коня и дорога скатертью, а вдали на черте горизонта тридцать девять разбойников, всегда готовые в помощь сороковому.
Последние известия из Иркутска у меня от 3 мая: М. Н. мне пишет обо всем, [М. Н. — Волконская; сохранились интересные письма ее (22) к Пущину за 1839–1841, 1843 и 1847 гг. (РО, ф. 243); в письмах — много для характеристики взаимоотношений Волконской и Пущина.] рассказывает о посещении в Оёк, в именины Лизы была у них с детьми и хвалит
новый дом Трубецких, который на этот раз, как видно из ее описания, не соображен по
теории Ноева ковчега. Все там здоровы и проводят время часто вместе.
Как бы то ни было,
новый тип народился. Это тип, продолжающий дело ветхого человека, но старающийся организовать его, приводящий к одному знаменателю яичницу, которую наделал его предшественник. Старый"ветхий человек"умирает или в тоске влачит свои дни, сознавая и в
теории, и в особенности на практике, что предмет его жизни… фью!
Новый"ветхий человек"выступает на сцену и, сохраняя смысл традиций, набрасывается на подробности и выказывает неслыханную, лихорадочную деятельность…
— В железнодорожном двигателе почти то же самое происходит, — говорил он, кинув мельком взгляд на этот портрет, — тут нужна теплота, чтобы превратить воду в пары; этого достигают, соединяя углерод дров с кислородом воздуха; но чтобы углерод был в дровах и находился в свободном состоянии, для этого нужна опять-таки работа солнца, поэтому нас и на пароходах и в вагонах везет тоже солнце.
Теория эта довольно
новая и, по-моему, весьма остроумная и справедливая.
Но чем добросовестнее ученый, тем меньше он сам может удовлетвориться подобными
теориями: лишь только он принял какую-нибудь, чтоб скрепить связку фактов, он наталкивается на факт, очевидно, не идущий в меру; надобно для него сделать отдел,
новое правило,
новую гипотезу, а эта
новая гипотеза противоречит старой — и чем дальше в лес, тем больше дров.
Нисколько не думая, чтобы этими словами было высказано нечто совершенно
новое в истории эстетических воззрений, мы, однако же, полагаем, что псевдоклассическая «
теория подражания природе», господствовавшая в XVII–XVIII веках, требовала от искусства не того, в чем поставляется формальное начало его определением, заключающимся в словах: «искусство есть воспроизведение действительности».
Я с величайшим удовольствием прочту книгу, где дается что-нибудь
новое по подобному вопросу, не прочь и поговорить о нем; но пусть для моего собеседника, как и для меня, вопрос этот будет холодным теоретическим вопросом, вроде вопросе о правильности
теории фагоцитоза или о вероятности гипотезы Альтмана.
Теории экономического материализма предшествовала и соответствовала
новая человеческая действительность — экономизм, разлившийся по всему полю человеческой жизни.
Почти в каждом из частных собраний общества предлагалась подписка на основание
новой колонии на началах, выработанных в
теории Овэна.
Наконец, в большей части членов общества замечалось горячее желание осуществить в
новой реальной попытке
теории, проповеданные Овэном.
Оставайся бы он только верен безмятежной
теории, что он в своем праве, и все в своем праве, что если
новый коллежский раньше его произведен, — так этому так и следует быть, и что если Клара Олсуфьевна его отвергла, так опять это значит, — что ему к ней и соваться не следовало, — словом, продолжай он идти своей дорогой, никого не затрогивая, и помни, что все на свете законнейшим образом распределяется по способностям, а способности самою натурою даны и т. д. — вот и продолжал бы человек жить в прежнем довольстве и спокойствии.
Для людей, которые все уткнулись в «свою литературу», для которых нет других событий общественной жизни, кроме выхода
новой книжки журнала, действительно должен казаться громадно-важным их муравейник. Зная только отвлеченные
теории искусства (имевшие, впрочем, когда-то свое жизненное значение) да занимаясь сравнением повестей г. Тургенева, например, с повестями г. Шишкина или романов г. Гончарова с романами г. Карновича, — точно, не мудрено прийти в пафос и воскликнуть...
Хотел сказать я то, что мы дожили в наше время до того положения, в котором нам нельзя долее оставаться, и что, хотим мы или не хотим этого, мы должны вступить на
новый путь жизни, и что для того, чтобы нам вступить на этот путь, нам не нужно ни выдумывать
новой веры, ни
новых научных
теорий, которые могли бы объяснить смысл жизни и руководить ею, — главное, не нужно и никакой особенной деятельности, а нужно только одно: освободиться от суеверий как лжехристианской веры, так и государственного устройства.
Казалось бы, что отвергнув верования древних о подчинении людей Божеству и об определенной цели, к которой ведутся народы,
новая наука должна бы была изучать не проявления власти, а причины, образующие ее. Но она не сделала этого. Отвергнув в
теории воззрения прежних историков, она следует им на практике.
Ибо то, что с точки зрения наблюдения, разум и воля суть только отделения (sécrétion) мозга, и то, что человек, следуя общему закону, мог развиться из низших животных в неизвестный период времени, уясняет только с
новой стороны тысячелетия тому назад признанную всеми религиями и философскими
теориями, истину о том, что с точки зрения разума человек подлежит законам необходимости, но ни на волос не подвигает разрешение вопроса, имеющего другую, противоположную сторону, основанную на сознании свободы.
Новая наука истории в
теории своей отвергла оба эти положения.