Неточные совпадения
Артемий Филиппович. Человек десять осталось,
не больше; а прочие все выздоровели. Это уж так устроено, такой порядок. С тех пор,
как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все
как мухи выздоравливают. Больной
не успеет войти в лазарет,
как уже здоров; и
не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
В то время
как глуповцы с тоскою перешептывались, припоминая, на ком из них более накопилось недоимки, к сборщику незаметно подъехали столь известные обывателям градоначальнические дрожки.
Не успели обыватели оглянуться,
как из экипажа выскочил Байбаков, а следом за ним в виду всей толпы очутился точь-в-точь такой же градоначальник,
как и тот, который за минуту перед тем был привезен в телеге исправником! Глуповцы так и остолбенели.
Но
не успел он договорить,
как раздался треск, и бывый прохвост моментально исчез, словно растаял в воздухе.
Но торжество «вольной немки» приходило к концу само собою. Ночью, едва
успела она сомкнуть глаза,
как услышала на улице подозрительный шум и сразу поняла, что все для нее кончено. В одной рубашке, босая, бросилась она к окну, чтобы, по крайней мере, избежать позора и
не быть посаженной, подобно Клемантинке, в клетку, но было уже поздно.
Не успели пушкари опамятоваться от этого зрелища,
как их ужаснуло новое; загудели на соборной колокольне колокола, и вдруг самый большой из них грохнулся вниз.
Но
не успел он еще порядком рот разинуть,
как бригадир, в свою очередь, гаркнул...
Но
не успели люди пройти и четверти версты,
как почувствовали, что заблудились.
Не успело еще пагубное двоевластие пустить зловредные свои корни,
как из губернии прибыл рассыльный, который, забрав обоих самозванцев и посадив их в особые сосуды, наполненные спиртом, немедленно увез для освидетельствования.
Однако ж покуда устав еще утвержден
не был, а следовательно, и от стеснений уклониться было невозможно. Через месяц Бородавкин вновь созвал обывателей и вновь закричал. Но едва
успел он произнести два первых слога своего приветствия ("об оных, стыда ради, умалчиваю", — оговаривается летописец),
как глуповцы опять рассыпались,
не успев даже встать на колени. Тогда только Бородавкин решился пустить в ход настоящую цивилизацию.
Едва
успели глуповцы поправиться,
как бригадирово легкомыслие чуть-чуть
не навлекло на них новой беды.
Бессонная ходьба по прямой линии до того сокрушила его железные нервы, что, когда затих в воздухе последний удар топора, он едва
успел крикнуть:"Шабаш!" —
как тут же повалился на землю и захрапел,
не сделав даже распоряжения о назначении новых шпионов.
Не успели отзвонить третий звон,
как небо заволокло сплошь и раздался такой оглушительный раскат грома, что все молящиеся вздрогнули; за первым ударом последовал второй, третий; затем послышался где-то,
не очень близко, набат.
И точно: несмотря на то что первые шаги Прыща были встречены глуповцами с недоверием, они
не успели и оглянуться,
как всего у них очутилось против прежнего вдвое и втрое.
Не успели глуповцы опомниться от вчерашних событий,
как Палеологова, воспользовавшись тем, что помощник градоначальника с своими приспешниками засел в клубе в бостон, [Бостон — карточная игра.] извлекла из ножон шпагу покойного винного пристава и, напоив, для храбрости, троих солдат из местной инвалидной команды, вторглась в казначейство.
В ту же ночь в бригадировом доме случился пожар, который, к счастию,
успели потушить в самом начале. Сгорел только архив, в котором временно откармливалась к праздникам свинья. Натурально, возникло подозрение в поджоге, и пало оно
не на кого другого, а на Митьку. Узнали, что Митька напоил на съезжей сторожей и ночью отлучился неведомо куда. Преступника изловили и стали допрашивать с пристрастием, но он,
как отъявленный вор и злодей, от всего отпирался.
Но
не успел он кончить,
как из рядов вышел простой, изнуренный шпицрутенами прохвост и велиим голосом возопил...
Княгиня Бетси,
не дождавшись конца последнего акта, уехала из театра. Только что
успела она войти в свою уборную, обсыпать свое длинное бледное лицо пудрой, стереть ее, оправиться и приказать чай в большой гостиной,
как уж одна за другою стали подъезжать кареты к ее огромному дому на Большой Морской. Гости выходили на широкий подъезд, и тучный швейцар, читающий по утрам, для назидания прохожих, за стеклянною дверью газеты, беззвучно отворял эту огромную дверь, пропуская мимо себя приезжавших.
Еще Бетси
не успела выйти из залы,
как Степан Аркадьич, только что приехавший от Елисеева, где были получены свежие устрицы, встретил ее в дверях.
За чаем продолжался тот же приятный, полный содержания разговор.
Не только
не было ни одной минуты, чтобы надо было отыскивать предмет для разговора, но, напротив, чувствовалось, что
не успеваешь сказать того, что хочешь, и охотно удерживаешься, слушая, что говорит другой. И всё, что ни говорили,
не только она сама, но Воркуев, Степан Аркадьич, — всё получало,
как казалось Левину, благодаря ее вниманию и замечаниям, особенное значение.
Не успела она войти в залу и дойти до тюлево-ленто-кружевно-цветной толпы дам, ожидавших приглашения танцовать (Кити никогда
не стаивала в этой толпе),
как уж ее пригласили на вальс, и пригласил лучший кавалер, главный кавалер по бальной иерархии, знаменитый дирижер балов, церемониймейстер, женатый, красивый и статный мужчина, Егорушка Корсунский.
Он прикинул воображением места, куда он мог бы ехать. «Клуб? партия безика, шампанское с Игнатовым? Нет,
не поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за то я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь. Поеду домой». Он прошел прямо в свой номер у Дюссо, велел подать себе ужинать и потом, раздевшись, только
успел положить голову на подушку, заснул крепким и спокойным,
как всегда, сном.
Анна, очевидно, любовалась ее красотою и молодостью, и
не успела Кити опомниться,
как она уже чувствовала себя
не только под ее влиянием, но чувствовала себя влюбленною в нее,
как способны влюбляться молодые девушки в замужних и старших дам.
Алексей Александрович вернулся из министерства в четыре часа, но,
как это часто бывало,
не успел войти к ней.
— Приобретение нечестным путем, хитростью, — сказал Левин, чувствуя, что он
не умеет ясно определить черту между честным и бесчестным, — так,
как приобретение банкирских контор, — продолжал он. — Это зло, приобретение громадных состояний без труда,
как это было при откупах, только переменило форму. Le roi est mort, vive le roi! [Король умер, да здравствует король!] Только что
успели уничтожить откупа,
как явились желевные дороги, банки: тоже нажива без труда.
Не успела на его глазах совершиться одна тайна смерти, оставшаяся неразгаданной,
как возникла другая, столь же неразгаданная, вызывавшая к любви и жизни.
—
Как я рада, что вы приехали, — сказала Бетси. — Я устала и только что хотела выпить чашку чаю, пока они приедут. А вы бы пошли, — обратилась она к Тушкевичу, — с Машей попробовали бы крокет-гроунд там, где подстригли. Мы с вами
успеем по душе поговорить за чаем, we’ll have а cosy chat, [приятно поболтаем,]
не правда ли? — обратилась она к Анне с улыбкой, пожимая ее руку, державшую зонтик.
Не успели они остановиться,
как собаки, перегоняя одна другую, уже летели к болоту.
Еще Анна
не успела напиться кофе,
как доложили про графиню Лидию Ивановну. Графиня Лидия Ивановна была высокая полная женщина с нездорово-желтым цветом лица и прекрасными задумчивыми черными глазами. Анна любила ее, но нынче она
как будто в первый раз увидела ее со всеми ее недостатками.
Прямо с прихода Крак потянул к кочкам. Васенька Весловский первый побежал за собакой. И
не успел Степан Аркадьич подойти,
как уж вылетел дупель. Весловский сделал промах, и дупель пересел в некошенный луг. Весловскому предоставлен был этот дупель. Крак опять нашел его, стал, и Весловский убил его и вернулся к экипажам.
Дарья Александровна между тем, успокоив ребенка и по звуку кареты поняв, что он уехал, вернулась опять в спальню. Это было единственное убежище ее от домашних забот, которые обступали ее,
как только она выходила. Уже и теперь, в то короткое время, когда она выходила в детскую, Англичанка и Матрена Филимоновна
успели сделать ей несколько вопросов,
не терпевших отлагательства и на которые она одна могла ответить: что надеть детям на гулянье? давать ли молоко?
не послать ли за другим поваром?
Ровно в пять часов, бронзовые часы Петр I
не успели добить пятого удара,
как вышел Алексей Александрович в белом галстуке и во фраке с двумя звездами, так
как сейчас после обеда ему надо было ехать.
Он сошел вниз, но
не успел еще выйти из кабинета,
как услыхал знакомые шаги жены, неосторожно быстро идущей к нему.
Усталый, голодный, счастливый, Левин в десятом часу утра, исходив верст тридцать, с девятнадцатью штуками красной дичи и одною уткой, которую он привязал за пояс, так
как она уже
не влезала в ягдташ, вернулся на квартиру. Товарищи его уж давно проснулись и
успели проголодаться и позавтракать.
— Хорошо тебе так говорить; это всё равно,
как этот Диккенсовский господин который перебрасывает левою рукой через правое плечо все затруднительные вопросы. Но отрицание факта —
не ответ. Что ж делать, ты мне скажи, что делать? Жена стареется, а ты полн жизни. Ты
не успеешь оглянуться,
как ты уже чувствуешь, что ты
не можешь любить любовью жену,
как бы ты ни уважал ее. А тут вдруг подвернется любовь, и ты пропал, пропал! — с унылым отчаянием проговорил Степан Аркадьич.
Ему казалось, что у него есть ответ на этот вопрос; но он
не успел еще сам себе выразить его,
как уже вошел в детскую.
Не успел Левин оглянуться,
как чмокнул один бекас, другой, третий, и еще штук восемь поднялось один за другим.
Но Алексей Александрович еще
не успел окончить своей речи,
как Степан Аркадьич уже поступил совсем
не так,
как он ожидал. Степан Аркадьич охнул и сел в кресло. — Нет, Алексей Александрович, что ты говоришь! — вскрикнул Облонский, и страдание выразилось на его лице.
Лошадь
не успела двинуться,
как Вронский гибким и сильным движением стал в стальное, зазубренное стремя и легко, твердо положил свое сбитое тело на скрипящее кожей седло.
Весь день этот Анна провела дома, то есть у Облонских, и
не принимала никого, так
как уж некоторые из ее знакомых,
успев узнать о ее прибытии, приезжали в этот же день. Анна всё утро провела с Долли и с детьми. Она только послала записочку к брату, чтоб он непременно обедал дома. «Приезжай, Бог милостив», писала она.
«
Как красиво! — подумал он, глядя на странную, точно перламутровую раковину из белых барашков-облачков, остановившуюся над самою головой его на середине неба. —
Как всё прелестно в эту прелестную ночь! И когда
успела образоваться эта раковина? Недавно я смотрел на небо, и на нем ничего
не было — только две белые полосы. Да, вот так-то незаметно изменились и мои взгляды на жизнь!»
Не успел Вронский посмотреть седло, о котором надо было сделать распоряжение,
как скачущих позвали к беседке для вынимания нумеров и отправления. С серьезными, строгими, многие с бледными лицами, семнадцать человек офицеров сошлись к беседке и разобрали нумера. Вронскому достался 7-й нумер. Послышалось: «садиться!»
— Нет, я и сама
не успею, — сказала она и тотчас же подумала: «стало быть, можно было устроиться так, чтобы сделать,
как я хотела». — Нет,
как ты хотел, так и делай. Иди в столовую, я сейчас приду, только отобрать эти ненужные вещи, — сказала она, передавая на руку Аннушки, на которой уже лежала гора тряпок, еще что-то.
Не успела еще Долли встать, чтоб итти навстречу мужу,
как внизу, из окна комнаты, в которой учился Гриша, выскочил Левин и ссадил Гришу.
Она прыгнула в лодку, я за ней, и
не успел еще опомниться,
как заметил, что мы плывем.
Едва я
успел ее рассмотреть,
как услышал шум шагов: два казака бежали из переулка, один подошел ко мне и спросил:
не видал ли я пьяного казака, который гнался за свиньей.
Осведомившись в передней, вошел он в ту самую минуту, когда Чичиков
не успел еще опомниться от своего страха и был в самом жалком положении, в
каком когда-либо находился смертный.
И в канцелярии
не успели оглянуться,
как устроилось дело так, что Чичиков переехал к нему в дом, сделался нужным и необходимым человеком, закупал и муку и сахар, с дочерью обращался,
как с невестой, повытчика звал папенькой и целовал его в руку; все положили в палате, что в конце февраля перед Великим постом будет свадьба.
— Вы думаете: «Дурак, дурак этот Петух! зазвал обедать, а обеда до сих пор нет». Будет готов, почтеннейший.
Не успеет стриженая девка косы заплесть,
как он поспеет.
Не успел он выйти на улицу, размышляя об всем этом и в то же время таща на плечах медведя, крытого коричневым сукном,
как на самом повороте в переулок столкнулся тоже с господином в медведях, крытых коричневым сукном, и в теплом картузе с ушами.
Не успела бричка совершенно остановиться,
как он уже соскочил на крыльцо, пошатнулся и чуть
не упал.