Неточные совпадения
Дарья Александровна между тем, успокоив ребенка и по звуку кареты поняв, что он уехал, вернулась опять в спальню. Это было единственное убежище ее от домашних забот, которые обступали ее,
как только она выходила. Уже и теперь, в то короткое время, когда она выходила в детскую, Англичанка и Матрена Филимоновна
успели сделать ей несколько вопросов,
не терпевших отлагательства и на которые она одна могла ответить: что надеть детям на гулянье? давать ли молоко?
не послать ли за другим поваром?
— Хорошо тебе так говорить; это всё равно,
как этот Диккенсовский господин который перебрасывает левою рукой через правое плечо все затруднительные вопросы. Но отрицание факта —
не ответ. Что ж делать, ты мне скажи, что делать? Жена стареется, а ты полн жизни. Ты
не успеешь оглянуться,
как ты уже чувствуешь, что ты
не можешь любить любовью жену,
как бы ты ни уважал ее. А тут вдруг подвернется любовь, и ты пропал, пропал! — с унылым отчаянием проговорил Степан Аркадьич.
Он прикинул воображением места, куда он мог бы ехать. «Клуб? партия безика, шампанское с Игнатовым? Нет,
не поеду. Château des fleurs, там найду Облонского, куплеты, cancan. Нет, надоело. Вот именно за то я люблю Щербацких, что сам лучше делаюсь. Поеду домой». Он прошел прямо в свой номер у Дюссо, велел подать себе ужинать и потом, раздевшись, только
успел положить голову на подушку, заснул крепким и спокойным,
как всегда, сном.
Весь день этот Анна провела дома, то есть у Облонских, и
не принимала никого, так
как уж некоторые из ее знакомых,
успев узнать о ее прибытии, приезжали в этот же день. Анна всё утро провела с Долли и с детьми. Она только послала записочку к брату, чтоб он непременно обедал дома. «Приезжай, Бог милостив», писала она.
Анна, очевидно, любовалась ее красотою и молодостью, и
не успела Кити опомниться,
как она уже чувствовала себя
не только под ее влиянием, но чувствовала себя влюбленною в нее,
как способны влюбляться молодые девушки в замужних и старших дам.
Не успела она войти в залу и дойти до тюлево-ленто-кружевно-цветной толпы дам, ожидавших приглашения танцовать (Кити никогда
не стаивала в этой толпе),
как уж ее пригласили на вальс, и пригласил лучший кавалер, главный кавалер по бальной иерархии, знаменитый дирижер балов, церемониймейстер, женатый, красивый и статный мужчина, Егорушка Корсунский.
Еще Анна
не успела напиться кофе,
как доложили про графиню Лидию Ивановну. Графиня Лидия Ивановна была высокая полная женщина с нездорово-желтым цветом лица и прекрасными задумчивыми черными глазами. Анна любила ее, но нынче она
как будто в первый раз увидела ее со всеми ее недостатками.
Алексей Александрович вернулся из министерства в четыре часа, но,
как это часто бывало,
не успел войти к ней.
Ровно в пять часов, бронзовые часы Петр I
не успели добить пятого удара,
как вышел Алексей Александрович в белом галстуке и во фраке с двумя звездами, так
как сейчас после обеда ему надо было ехать.
Княгиня Бетси,
не дождавшись конца последнего акта, уехала из театра. Только что
успела она войти в свою уборную, обсыпать свое длинное бледное лицо пудрой, стереть ее, оправиться и приказать чай в большой гостиной,
как уж одна за другою стали подъезжать кареты к ее огромному дому на Большой Морской. Гости выходили на широкий подъезд, и тучный швейцар, читающий по утрам, для назидания прохожих, за стеклянною дверью газеты, беззвучно отворял эту огромную дверь, пропуская мимо себя приезжавших.
Не успел Вронский посмотреть седло, о котором надо было сделать распоряжение,
как скачущих позвали к беседке для вынимания нумеров и отправления. С серьезными, строгими, многие с бледными лицами, семнадцать человек офицеров сошлись к беседке и разобрали нумера. Вронскому достался 7-й нумер. Послышалось: «садиться!»
Лошадь
не успела двинуться,
как Вронский гибким и сильным движением стал в стальное, зазубренное стремя и легко, твердо положил свое сбитое тело на скрипящее кожей седло.
«
Как красиво! — подумал он, глядя на странную, точно перламутровую раковину из белых барашков-облачков, остановившуюся над самою головой его на середине неба. —
Как всё прелестно в эту прелестную ночь! И когда
успела образоваться эта раковина? Недавно я смотрел на небо, и на нем ничего
не было — только две белые полосы. Да, вот так-то незаметно изменились и мои взгляды на жизнь!»
—
Как я рада, что вы приехали, — сказала Бетси. — Я устала и только что хотела выпить чашку чаю, пока они приедут. А вы бы пошли, — обратилась она к Тушкевичу, — с Машей попробовали бы крокет-гроунд там, где подстригли. Мы с вами
успеем по душе поговорить за чаем, we’ll have а cosy chat, [приятно поболтаем,]
не правда ли? — обратилась она к Анне с улыбкой, пожимая ее руку, державшую зонтик.
Но Алексей Александрович еще
не успел окончить своей речи,
как Степан Аркадьич уже поступил совсем
не так,
как он ожидал. Степан Аркадьич охнул и сел в кресло. — Нет, Алексей Александрович, что ты говоришь! — вскрикнул Облонский, и страдание выразилось на его лице.
Еще Бетси
не успела выйти из залы,
как Степан Аркадьич, только что приехавший от Елисеева, где были получены свежие устрицы, встретил ее в дверях.
Не успела на его глазах совершиться одна тайна смерти, оставшаяся неразгаданной,
как возникла другая, столь же неразгаданная, вызывавшая к любви и жизни.
Не успела еще Долли встать, чтоб итти навстречу мужу,
как внизу, из окна комнаты, в которой учился Гриша, выскочил Левин и ссадил Гришу.
Не успели они остановиться,
как собаки, перегоняя одна другую, уже летели к болоту.
Прямо с прихода Крак потянул к кочкам. Васенька Весловский первый побежал за собакой. И
не успел Степан Аркадьич подойти,
как уж вылетел дупель. Весловский сделал промах, и дупель пересел в некошенный луг. Весловскому предоставлен был этот дупель. Крак опять нашел его, стал, и Весловский убил его и вернулся к экипажам.
Не успел Левин оглянуться,
как чмокнул один бекас, другой, третий, и еще штук восемь поднялось один за другим.
— Приобретение нечестным путем, хитростью, — сказал Левин, чувствуя, что он
не умеет ясно определить черту между честным и бесчестным, — так,
как приобретение банкирских контор, — продолжал он. — Это зло, приобретение громадных состояний без труда,
как это было при откупах, только переменило форму. Le roi est mort, vive le roi! [Король умер, да здравствует король!] Только что
успели уничтожить откупа,
как явились желевные дороги, банки: тоже нажива без труда.
Усталый, голодный, счастливый, Левин в десятом часу утра, исходив верст тридцать, с девятнадцатью штуками красной дичи и одною уткой, которую он привязал за пояс, так
как она уже
не влезала в ягдташ, вернулся на квартиру. Товарищи его уж давно проснулись и
успели проголодаться и позавтракать.
Он сошел вниз, но
не успел еще выйти из кабинета,
как услыхал знакомые шаги жены, неосторожно быстро идущей к нему.
За чаем продолжался тот же приятный, полный содержания разговор.
Не только
не было ни одной минуты, чтобы надо было отыскивать предмет для разговора, но, напротив, чувствовалось, что
не успеваешь сказать того, что хочешь, и охотно удерживаешься, слушая, что говорит другой. И всё, что ни говорили,
не только она сама, но Воркуев, Степан Аркадьич, — всё получало,
как казалось Левину, благодаря ее вниманию и замечаниям, особенное значение.
— Нет, я и сама
не успею, — сказала она и тотчас же подумала: «стало быть, можно было устроиться так, чтобы сделать,
как я хотела». — Нет,
как ты хотел, так и делай. Иди в столовую, я сейчас приду, только отобрать эти ненужные вещи, — сказала она, передавая на руку Аннушки, на которой уже лежала гора тряпок, еще что-то.
Ему казалось, что у него есть ответ на этот вопрос; но он
не успел еще сам себе выразить его,
как уже вошел в детскую.