Неточные совпадения
— Чего же вам еще?
Не то ли вам рассказывать,
Что дважды погорели мы,
Что Бог сибирской язвою
Нас трижды
посетил?
Потуги лошадиные
Несли мы; погуляла я,
Как мерин, в бороне!..
Левин был в Кашине уже шестой день,
посещая каждый день собрание и хлопоча по делу сестры, которое всё
не ладилось.
— Да уж само собою разумеется. Третьего сюда нечего мешать; что по искренности происходит между короткими друзьями, то должно остаться во взаимной их дружбе. Прощайте! Благодарю, что
посетили; прошу и вперед
не забывать: коли выберется свободный часик, приезжайте пообедать, время провести. Может быть, опять случится услужить чем-нибудь друг другу.
Знаю только то, что он с пятнадцатого года стал известен как юродивый, который зиму и лето ходит босиком,
посещает монастыри, дарит образочки тем, кого полюбит, и говорит загадочные слова, которые некоторыми принимаются за предсказания, что никто никогда
не знал его в другом виде, что он изредка хаживал к бабушке и что одни говорили, будто он несчастный сын богатых родителей и чистая душа, а другие, что он просто мужик и лентяй.
Соня прямо писала, что он, особенно вначале,
не только
не интересовался ее посещениями, но даже почти досадовал на нее, был несловоохотлив и даже груб с нею, но что под конец эти свидания обратились у него в привычку и даже чуть
не в потребность, так что он очень даже тосковал, когда она несколько дней была больна и
не могла
посещать его.
Подле бабушкиной могилы, на которой была плита, была и маленькая могилка его меньшого брата, умершего шести месяцев и которого он тоже совсем
не знал и
не мог помнить: но ему сказали, что у него был маленький брат, и он каждый раз, как
посещал кладбище, религиозно и почтительно крестился над могилкой, кланялся ей и целовал ее.
После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда
не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения
не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы
не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но
не иначе как с ее секретного ведома; пятое, боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего боже сохрани, меня
посетит какая-нибудь страсть, большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.
Матвей Ильич Колязин, находящийся во временной оппозиции,величаво
посетил его, проезжая на богемские воды, а туземцы, с которыми он, впрочем, видится мало, чуть
не благоговеют перед ним.
Анна Сергеевна
не любила
посещать это место с тех пор, как увидала там ужа; но Катя часто приходила садиться на большую каменную скамью, устроенную под одною из ниш.
Гораздо чаще своего брата
посещал Базарова Николай Петрович; он бы каждый день приходил, как он выражался «учиться», если бы хлопоты по хозяйству
не отвлекали его.
— Merci, — промолвила Одинцова, вставая. — Вы обещали мне
посетить меня, привезите же с собой и вашего приятеля. Мне будет очень любопытно видеть человека, который имеет смелость ни во что
не верить.
— Квартирохозяин мой, почтальон, учится играть на скрипке, потому что любит свою мамашу и
не хочет огорчать ее женитьбой. «Жена все-таки чужой человек, — говорит он. — Разумеется — я женюсь, но уже после того, как мамаша скончается». Каждую субботу он
посещает публичный дом и затем баню. Играет уже пятый год, но только одни упражнения и уверен, что,
не переиграв всех упражнений, пьесы играть «вредно для слуха и руки».
«Мне следовало сказать ему: заходи или что-нибудь в этом роде. Но — нелепо разрешать брату
посещать брата. Мы
не ссорились», — успокоил он себя, прислушиваясь к разговору в прихожей.
Его раздражали непонятные отношения Лидии и Макарова, тут было что-то подозрительное: Макаров, избалованный вниманием гимназисток, присматривался к Лидии
не свойственно ему серьезно, хотя говорил с нею так же насмешливо, как с поклонницами его, Лидия же явно и, порою, в форме очень резкой, подчеркивала, что Макаров неприятен ей. А вместе с этим Клим Самгин замечал, что случайные встречи их все учащаются, думалось даже: они и флигель писателя
посещают только затем, чтоб увидеть друг друга.
Но Дронов
не пришел, и прошло больше месяца времени, прежде чем Самгин увидел его в ресторане «Вена». Ресторан этот печатал в газетах объявление, которое извещало публику, что после театра всех известных писателей можно видеть в «Вене». Самгин давно собирался
посетить этот крайне оригинальный ресторан, в нем показывали
не шансонеток, плясунов, рассказчиков анекдотов и фокусников, а именно литераторов.
—
Не хотите ли
посетить двух сестер, они во всякое время дня и ночи принимают любезных гостей? Это — очень близко.
— Ну, — сказал он,
не понижая голоса, — о ней все собаки лают, курицы кудакают, даже свиньи хрюкать начали. Скучно, батя! Делать нечего. В карты играть — надоело, давайте сделаем революцию, что ли? Я эту публику понимаю. Идут в революцию, как неверующие церковь
посещают или участвуют в крестных ходах. Вы знаете — рассказ напечатал я, —
не читали?
Университет, где настроение студентов становилось все более мятежным, он стал
посещать не часто, после того как на одной сходке студент, картинно жестикулируя, приглашал коллег требовать восстановления устава 64 года.
В эту минуту явилась необходимость
посетить уборную, она помещалась в конце коридора, за кухней, рядом с комнатой для прислуги. Самгин поискал в столовой свечу,
не нашел и отправился, держа коробку спичек в руках. В коридоре кто-то возился, сопел, и это было так неожиданно, что Самгин, уронив спички, крикнул...
Проводив Клима до его квартиры, она зашла к Безбедову пить чай. Племянник ухаживал за нею с бурным и почтительным восторгом слуги, влюбленного в хозяйку, счастливого тем, что она
посетила его. В этом суетливом восторге Самгин чувствовал что-то фальшивое, а Марина добродушно высмеивала племянника, и было очень странно, что она, такая умная,
не замечает его неискренности.
Они, трое, все реже
посещали Томилина. Его обыкновенно заставали за книгой, читал он — опираясь локтями о стол, зажав ладонями уши. Иногда — лежал на койке, согнув ноги, держа книгу на коленях, в зубах его торчал карандаш. На стук в дверь он никогда
не отвечал, хотя бы стучали три, четыре раза.
Но спрашивал он мало, а больше слушал Марину, глядя на нее как-то подчеркнуто почтительно. Шагал по улицам мерным, легким шагом солдата, сунув руки в карманы черного, мохнатого пальто, носил бобровую шапку с козырьком, и глаза его смотрели из-под козырька прямо, неподвижно,
не мигая. Часто
посещал церковные службы и, восхищаясь пением, говорил глубоким баритоном...
Они десятками появлялись из всех переулков и шли
не шумно, приглядываясь ко всему, рассматривая здания, магазины, как чужие люди; точно впервые
посетив город, изучали его.
А Самгин,
не сознаваясь себе в этом,
посещал квартиру Дронова почти уже только для того, чтоб видеть эту спокойную, дородную, мягкую женщину.
Изредка она говорила с ним по вопросам религии, — говорила так же спокойно и самоуверенно, как обо всем другом. Он знал, что ее еретическое отношение к православию
не мешает ей
посещать церковь, и объяснял это тем, что нельзя же
не ходить в церковь, торгуя церковной утварью. Ее интерес к религии казался ему
не выше и
не глубже интересов к литературе, за которой она внимательно следила. И всегда ее речи о религии начинались «между прочим», внезапно: говорит о чем-нибудь обыкновенном, будничном и вдруг...
Но ехать домой он
не думал и
не поехал, а всю весну, до экзаменов, прожил, аккуратно
посещая университет, усердно занимаясь дома. Изредка, по субботам, заходил к Прейсу, но там было скучно, хотя явились новые люди: какой-то студент института гражданских инженеров, длинный, с деревянным лицом, драгун, офицер Сумского полка, очень франтоватый, но все-таки похожий на молодого купчика, который оделся военным скуки ради. Там все считали; Тагильский лениво подавал цифры...
Пред весною исчез Миша, как раз в те дни, когда для него накопилось много работы, и после того, как Самгин почти примирился с его существованием. Разозлясь, Самгин решил, что у него есть достаточно веский повод отказаться от услуг юноши. Но утром на четвертый день позвонил доктор городской больницы и сообщил, что больной Михаил Локтев просит Самгина
посетить его. Самгин
не успел спросить, чем болен Миша, — доктор повесил трубку; но приехав в больницу, Клим сначала пошел к доктору.
Одетая, как всегда, пестро и крикливо, она говорила так громко, как будто все люди вокруг были ее добрыми знакомыми и можно
не стесняться их. Самгин охотно проводил ее домой, дорогою она рассказала много интересного о Диомидове, который, плутая всюду по Москве, изредка
посещает и ее, о Маракуеве, просидевшем в тюрьме тринадцать дней, после чего жандармы извинились пред ним, о своем разочаровании театральной школой. Огромнейшая Анфимьевна встретила Клима тоже радостно.
Пять, шесть раз он
посетил уголовное отделение окружного суда. До этого он никогда еще
не был в суде, и хотя редко бывал в церкви, но зал суда вызвал в нем впечатление отдаленного сходства именно с церковью; стол судей — алтарь, портрет царя — запрестольный образ, места присяжных и скамья подсудимых — клироса.
Он все охотнее
посещал разные собрания и, воздерживаясь от споров,
не вмешиваясь в разногласия, произносил краткие солидные речи, указывая, что, если за каждым человеком признается право на свободу мнения, — эта свобода вменяет каждому ‹в› обязанность уважать мнение противника.
В конце концов Сомова оставила в нем неприятное впечатление. И неприятно было, что она, свидетель детских его дней, будет жить у Варвары, будет, наверное,
посещать его. Но он скоро убедился, что Сомова
не мешает ему, она усердно готовилась на курсы Герье, шариком каталась по Москве, а при встречах с ним восхищенно тараторила...
Не поднимая головы, Клим посмотрел вслед им. На ногах Дронова старенькие сапоги с кривыми каблуками, на голове — зимняя шапка, а Томилин — в длинном, до пят, черном пальто, в шляпе с широкими полями. Клим усмехнулся, найдя, что костюм этот очень характерно подчеркивает странную фигуру провинциального мудреца. Чувствуя себя достаточно насыщенным его философией, он
не ощутил желания
посетить Томилина и с неудовольствием подумал о неизбежной встрече с Дроновым.
Жил он никому
не мешая,
не требуя, чтоб его
посещали, как этого требуют фамильярные любезности и улыбочки писателя Катина.
— Ведь
не ведете же вы ваши записки для отвода глаз, как говорится! — воскликнул офицер. — В них совершенно ясно выражено ваше отрицательное отношение к политиканам, и, хотя вы
не называете имен, мне ведь известно, что вы
посещали кружок Маракуева…
Дом
посещали, хотя и
не часто, какие-то невеселые, неуживчивые люди; они садились в углах комнат, в тень, говорили мало, неприятно усмехаясь.
Штольц уехал в тот же день, а вечером к Обломову явился Тарантьев. Он
не утерпел, чтобы
не обругать его хорошенько за кума. Он
не взял одного в расчет: что Обломов, в обществе Ильинских, отвык от подобных ему явлений и что апатия и снисхождение к грубости и наглости заменились отвращением. Это бы уж обнаружилось давно и даже проявилось отчасти, когда Обломов жил еще на даче, но с тех пор Тарантьев
посещал его реже и притом бывал при других и столкновений между ними
не было.
— Напишите до востребования так: «3-33-6». Еще имейте в виду, что неизвестно когда, может быть, через месяц, может быть, через год, — словом, совершенно неожиданно, внезапно вас
посетят люди, которые сделают вас состоятельным человеком. Почему это и как — я объяснить
не имею права. Но это случится…
Бедный! Ответа
не было. Он начал понемногу
посещать гимназию, но на уроках впадал в уныние, был рассеян,
не замечал шуток, шалостей своих учеников,
не знавших жалости и пощады к его горю и видевших в нем только «смешного».
— Зачем же пишут об этом, если королю
не было особой причины
посетить Христианию!..
—
Не хотели
посетить меня! — повторила она.
— Что же
не удостоили
посетить старика: я добрым людям рад! — произнес добродушно Нил Андреич. — Да ведь с нами скучно,
не любят нас нынешние: так ли? Вы ведь из новых? Скажите-ка правду.
— А то прочитаешь в газетах, например, вот хоть бы вчера читал я, что шведский король
посетил город Христианию: и
не знаешь, что этому за причина?
— Bonjur, bonjur! [Здравствуйте, здравствуйте! (фр.)] — нежно пришепетывала Полина Карповна, — как я рада, что вы дома; вы
не хотите
посетить меня, я сама опять пришла. Здравствуйте, Татьяна Марковна!
— Нет, о пожаре
не пишут, а сказано только, что «его величество
посетил народное собрание».
— Бог
посетил,
не сама хожу. Его сила носит — надо выносить до конца. Упаду — подберите меня… Мой грех! — шепнула потом и пошла дальше.
Кто же, кто? Из окрестных помещиков, кроме Тушина, никого нет — с кем бы она видалась, говорила. С городскими молодыми людьми она видится только на бале у откупщика, у вице-губернатора, раза два в зиму, и они мало
посещают дом. Офицеры, советники — давно потеряли надежду понравиться ей, и она с ними почти никогда
не говорит.
— Ах нет-с, — шагнула она ко мне, складывая руки ладошками и как бы умоляя меня, — вы уж повремените так спешить. Тут дело важное, для вас самих очень важное, для них тоже, и для Андрея Петровича, и для маменьки вашей, для всех… Вы уж
посетите Анну Андреевну тотчас же, потому что они никак
не могут более дожидаться… уж это я вас уверяю честью… а потом и решение примете.
Я объяснил ему en toutes lettres, [Откровенно, без обиняков (франц.).] что он просто глуп и нахал и что если насмешливая улыбка его разрастается все больше и больше, то это доказывает только его самодовольство и ординарность, что
не может же он предположить, что соображения о тяжбе
не было и в моей голове, да еще с самого начала, а удостоило
посетить только его многодумную голову.
— Вы, сударыня, — обратился я вдруг к ней, — кажется, часто
посещаете в квартире князя Дарью Онисимовну? Так
не угодно ли вам передать ему самой вот эти триста рублей, за которые вы меня сегодня уж так пилили!
Мама, у меня на совести уже восемь лет, как вы приходили ко мне одна к Тушару
посетить меня и как я вас тогда принял, но теперь некогда об этом, Татьяна Павловна
не даст рассказать.