Неточные совпадения
— Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я
полагаю даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак.
В нашем полку был поручик, прекраснейший и образованнейший человек, который
не выпускал изо
рта трубки
не только за столом, но даже, с позволения сказать, во всех прочих местах. И вот ему теперь уже сорок с лишком лет, но, благодаря Бога, до сих пор так здоров, как нельзя лучше.
Левин попробовал отпить кофе и
положить калач
в рот, но
рот его решительно
не знал, что делать с калачом.
«Это всё само собой, — думали они, — и интересного и важного
в этом ничего нет, потому что это всегда было и будет. И всегда всё одно и то же. Об этом нам думать нечего, это готово; а нам хочется выдумать что-нибудь свое и новенькое. Вот мы выдумали
в чашку
положить малину и жарить ее на свечке, а молоко лить фонтаном прямо
в рот друг другу. Это весело и ново, и ничего
не хуже, чем пить из чашек».
— Да так же. Вы, я надеюсь,
не нуждаетесь
в логике для того, чтобы
положить себе кусок хлеба
в рот, когда вы голодны. Куда нам до этих отвлеченностей!
Варвара неутомимо кушала шоколад, прокусывая
в конфетке дырочку, высасывала ликер, затем,
положив конфетку
в рот, облизывала губы и тщательно вытирала пальчики платком. Самгин подозревал, что наслаждается она
не столько шоколадом, сколько тем, что он присутствует при свидании Лидии с Диомидовым и видит Лидию
в глупой позиции: безмолвной, угнетенной болтовнею полуумного парня.
— Тайна сия велика есть! — откликнулся Лютов, чокаясь с Алиной коньяком, а опрокинув рюмку
в рот, сказал, подмигнув: — Однако
полагаю, что мы с тобою — единоверцы: оба верим
в нирвану телесного и душевного благополучия. И — за веру нашу ненавидим себя; знаем: благополучие — пошлость, Европа с Лютером, Кальвином, библией и всем, что
не по недугу нам.
Положив ногу на ногу и спрятав руки
в рукава, он жевал табак и по временам открывал
рот… что за
рот!
не обращая ни на что внимания.
Так мы их кормили весь день и очень на них радовались. На другое утро, когда мы посмотрели
в коробок, мы увидали, что самый маленький воробушек лежит мертвый, а лапки его запутались
в хлопчатую бумагу. Мы его выкинули и вынули всю хлопчатую бумагу, чтобы другой
в ней
не запутался, и
положили в коробок травы и моху. Но к вечеру еще два воробья растопырили свои перышки и раскрыли
рты, закрыли глаза и тоже померли.
— О н-не-е-ет! Фунт, фунт, яблоки десяток, а
не фунт… нет, их много и всё маленькие,
кладут в рот и кр-р-рах!..
— Эти-то,
положим. Но только народ очень испорченный. Без строгости невозможно. Есть такие типы бедовые, тоже палец
в рот не клади. Вот вчера двоих вынуждены были наказать.
Он
не заметил, что Ульяна Андреевна подставила другую полную миску, с тем же рисом. Он продолжал машинально доставать ложкой рис и
класть в рот.
Пищик.
Не надо принимать медикаменты, милейшая… от них ни вреда, ни пользы… Дайте-ка сюда… многоуважаемая. (Берет пилюли, высыпает их себе на ладонь, дует на них,
кладет в рот и запивает квасом.) Вот!
— Да вы его у нас, пожалуй, этак захвалите! Видите, уж он и руку к сердцу, и
рот в ижицу, тотчас разлакомился.
Не бессердечный-то, пожалуй, да плут, вот беда; да к тому же еще и пьян, весь развинтился, как и всякий несколько лет пьяный человек, оттого у него всё и скрипит. Детей-то он любит,
положим, тетку покойницу уважал… Меня даже любит и ведь
в завещании, ей-богу, мне часть оставил…
— А какие там люди, Сима, — рассказывал жене Галактион, — смелые да умные! Пальца
в рот не клади… И все дело ведется
в кредит. Капитал — это вздор. Только бы умный да надежный человек был, а денег сколько хочешь. Все дело
в обороте. У нас здесь и капитал-то у кого есть, так и с ним некуда деться. Переваливай его с боку на бок, как дохлую лошадь. Все от оборота.
Первый завтрак у Стабровских опять послужил предметом ужаса для мисс Дудль. «Неорганизованная девочка» решительно
не умела держать себя за столом,
клала локти чуть
не на тарелку, стучала ложкой, жевала, раскрывая
рот, болтала ногами и — о, ужас! — вытащила
в заключение из кармана совсем грязный носовой платок. Мисс Дудль чуть
не сделалось дурно.
Вот хоть бы нашего отца Прохора взять, всем бы, кажется, должен быть доволен, а пальца
в рот ему
не клади…
— Коли ты из заячьей породы, страховит да робок, лежи себе на полатях, разинь хайло-то, да и жди, что богатство само тебе
в рот прилетит. Про бесовские
клады по всей здешней Палестине и слыхом
не слыхать, зато лежат иные, и ни лысого беса к ним
не приставлено. Взять те
клады легко, все едино что
в полое рыбу ловить. Нужна только смелость да еще уменье.
Оттого и глуп хохол, а все-таки пальца ему
в рот не клади, вороны глупей, зато черта хитрей, поверить ему можно только с опаской: соврать
не соврет, да и правды
не скажет, а сам упрям, как бык али черт карамышевский.
В лесах за Волгой бедняков, какие живут на Горах, навряд найти, зато и заволжским тысячникам далеко до нагорных богачей. Только эти богачи для бедного люда
не в пример тяжелей, чем заволжские тысячники. Лесной народ добродушней, проще, а нагорному пальца
в рот не клади. Нагорный богач норовит из осмины четвертину вытянуть, из блохи голенище скроить.
Ведь ты только мешаешь ей и тревожишь ее, а пособить
не можешь…» Но с гневом встречала такие речи моя мать и отвечала, что покуда искра жизни тлеется во мне, она
не перестанет делать все что может для моего спасенья, — и снова
клала меня, бесчувственного,
в крепительную ванну, вливала
в рот рейнвейну или бульону, целые часы растирала мне грудь и спину голыми руками, а если и это
не помогало, то наполняла легкие мои своим дыханьем — и я, после глубокого вздоха, начинал дышать сильнее, как будто просыпался к жизни, получал сознание, начинал принимать пищу и говорить, и даже поправлялся на некоторое время.
— Вот место замечательное, — начал он,
положив перед Лизою книжку, и, указывая костяным ножом на открытую страницу, заслонив ладонью
рот, читал через Лизино плечо: «
В каждой цивилизованной стране число людей, занятых убыточными производствами или ничем
не занятых, составляет, конечно, пропорцию более чем
в двадцать процентов сравнительно с числом хлебопашцев». Четыреста двадцать четвертая страница, — закончил он, закрывая книгу, которую Лиза тотчас же взяла у него и стала молча перелистывать.
— Э! да
не отбил ли он у тебя твою красавицу, эту… как ее? да! он мастер на это: тебе трудно тягаться с ним. Повеса! повеса! — сказал Петр Иваныч,
положив в рот кусок индейки.
«И маменьке, и старшей дочке пальца
в рот не клади — откусят! — продолжал он далее варьировать свою мысль. —
В крепкие сети попался его сиятельство!»
Лекарь велел его при себе
в теплую ванну всадить, а аптекарь сейчас же скатал гуттаперчевую пилюлю и сам
в рот ему всунул, а потом оба вместе взялись и
положили на перину и сверху шубой покрыли и оставили потеть, а чтобы ему никто
не мешал, по всему посольству приказ дан, чтобы никто чихать
не смел.
Через неделю Платошка написал паспорт, заметил
в нем, что у ней лицо обыкновенное, нос обыкновенный, рост средний,
рот умеренный и что особых примет
не оказалось, кроме по-французски говорит; а через месяц Софи упросила жену управляющего соседним имением, ехавшую
в Петербург
положить в ломбард деньги и отдать
в гимназию сына, взять ее с собою; кибитку нагрузили грибами, вареньем, медом, мочеными и сушеными ягодами, назначенными
в подарки; жена управляющего оставила только место для себя...
«Какое-то масло, ваше высокоблагородие,
клали его
в кашу, да
не годится, так и дерет
рот, а пахнет оно хорошо».
Ответ.На это могу вам сказать следующее. Когда старому князю Букиазба предлагали вопрос: правильно ли такой-то награжден, а такой-то обойден? — то он неизменно давал один и тот же ответ: о сем умолчу. С этим ответом он прожил до глубокой старости и приобрел репутацию человека, которому пальца
в рот не клади.
Василий Николаич окончательно разгоняет мою хандру своим добродушием, которому"пальца
в рот не клади"; супруга его, очень живая и бойкая дама, приносит мне истинное утешение рассказами о давешнем приеме князя Льва Михайловича; детки их, живостью и юркостью пошедшие
в maman, а добродушием и тонкою наблюдательностью
в papa, взбираются мне на плечи и очень серьезно убеждаются, что я лошадка, а совсем
не надворный советник.
— Дело
в том, — объяснил ей Семигоров, — что общество ваше хотя и дозволенное и цели его вполне одобрительны, но пальца ему
в рот все-таки
не клади.
— Да, да, это правда, какие уж нынче люди, пальца
в рот не клади… откусят…
— Да, уж нынче народ стал продувной, пальца
в рот не клади! — согласился Степан Сидорович.
— Никакого!
Не говоря уже об акциях; товарищества вы
не составите: разжевываете,
в рот, кажется,
кладете пользу — ничему
не внемлют. Ну и занимаешься по необходимости пустяками. Я вот тридцать пять лет теперь прыгаю на торговом коньке, и чего уж
не предпринимал? Апельсинов только на осиновых пнях
не растил — и все ничего! Если набьешь каких-нибудь тридцать тысчонок
в год, так уж
не знаешь, какой и рукой перекреститься.
Николай Иваныч засмеялся и минуту глядел на крыжовник молча, со слезами, — он
не мог говорить от волнения, потом
положил в рот одну ягоду, поглядел на меня с торжеством ребенка, который наконец получил свою любимую игрушку, и сказал...
— Видите, — продолжал он, — это стало
не от меня, а от него, потому что он во всех Рынь-песках первый батырь считался и через эту амбицыю ни за что
не хотел мне уступить, хотел благородно вытерпеть, чтобы позора через себя на азиатскую нацыю
не положить, но сомлел, беднячок, и против меня
не вытерпел, верно потому, что я
в рот грош взял. Ужасно это помогает, и я все его грыз, чтобы боли
не чувствовать, а для рассеянности мыслей
в уме удары считал, так мне и ничего.
— Ах, Демид Львович…
В этом-то и шик! Мясо совсем черное делается и такой букет… Точно так же с кабанами. Убьешь кабана,
не тащить же его с собой: вырежешь язык, а остальное бросишь. Зато какой язык… Мне случалось
в день убивать по дюжине кабанов. Меня даже там прозвали «грозой кабанов». Спросите у кого угодно из старых кавказцев. Раз на охоте с графом Воронцовым я одним выстрелом
положил двух матерых кабанов, которыми целую
роту солдат кормили две недели.
— Ему хорошо командовать: «рысью!» — с внезапной запальчивостью подхватил Полозов, — а мне-то… мне-то каково? Я и подумал: возьмите вы себе ваши чины да эполеты — ну их с богом! Да… ты о жене спрашивал? Что — жена? Человек, как все. Пальца ей
в рот не клади — она этого
не любит. Главное — говори побольше… чтобы посмеяться было над чем. Про любовь свою расскажи, что ли… да позабавней, знаешь.
— То-то и есть… Ну и драли же его таки довольно часто, драли, можно сказать, до бесчувствия… Жалели хорошего матроса судить судом и
в арестантские
роты отдавать и, значит,
полагали выбить из него всю его дурь жестоким боем, братцы… Случалось, линьков по триста ему закатывали, замертво
в лазарет выносили с изрытой спиной… Каких только мучениев
не принимал… Жалеешь и только диву даешься, как это человек выносит…
Я взял хлеб с печенкой и
не успел
положить в рот, как он ухватил меня за руку.
Оглядываюсь — Игнат. Он значительно смотрит на меня и
кладет четыре пальца себе на губы. Жест для понимающего известный: молчи и слушай. И тотчас же запускает щепоть
в тавлинку, а рукой тихо и коротко дергает меня за рукав. Это значит: выйди за мною. А сам, понюхав, зажав
рот, громко шепчет: «Ну, зачихаю», — и выходит
в коридор. Я тоже заряжаю нос, закрываю ладонью, чтобы тоже
не помешать будто бы чиханьем, и иду за Игнатом. Очень уж у него были неспокойные глаза.
Он волновался и беспокоился, хотя
не мог сказать, об чем. По-видимому, что-то было для него ясно, только он
не понимал, что именно. Оттого он и повторял так настойчиво: нельзя-с! Еще родители его это слово повторяли, и так как для них, действительно, было все ясно, то он думал, что и ему, если он будет одно и то же слово долбить, когда-нибудь будет ясно. Но когда он увидел, что я он ничего
не понимает, и я ничего
не понимаю, то решился, как говорится,"
положить мне
в рот".
А Ошмянский, проникая его мысль, говорил: «вашему брату тоже пальца
в рот не клади…»
— Двадцать семь рубликов, двадцать семь соколиков… Это я за свое «Яблоко раздора» сцапал. Да… Хо-хо! Нам тоже пальца
в рот не клади… Так вы
не желаете взять ничего из сих динариев?
Только нужно вам сознаться — уж извините меня за откровенность, Гордей Евстратыч! — народ здесь —
не клади пальца
в рот.
Лотохин. Да на что она вам? Мне она нужнее, я велю с нее снять копию. Я так облуплю яичко, что вам останется только
в рот положить.
В деньгах задержки
не будет; мне купчую
в руки, а вам деньги, все до одной копеечки.
—
Не пристало. Смысл такой, что пальца ему
в рот не клади. Эта пословица годится и для барышень. Иван Захарыч, кажется, вполне
в него уверовал.
Домашним хозяйством никто
не занимался, и оно шло весьма плохо, даже стол был очень дурен, и по этому обстоятельству случилось со мной вот какое приключение: один раз за ужином (мы ужинали всегда
в большом доме за общим столом) подали ветчину; только что я, отрезав кусок, хотел
положить его
в рот, как стоявший за моим стулом Евсеич толкнул меня
в спину; я обернулся и с изумлением посмотрел на своего дядьку; он покачал головой и сделал мне знак глазами, чтобы я
не ел ветчины; я
положил кусок на тарелку и тут только заметил, что ветчина была тухлая и даже червивая; я поспешно отдал тарелку.
Беркутов. А что ж Чугунов? Подьячий как подьячий — разумеется, пальца
в рот не клади. Ведь вы, горячие юристы, все больше насчет высших взглядов, а, глядишь, простого прошения написать
не умеете. А Чугуновы — старого закала, свод законов на память знает; вот они и нужны.
Мурзавецкая. Ну, и нам тоже пальца-то
в рот не клади! Так вот отчего ты людей-то боишься.
— Ничего, одолжайтесь! я понюхаю своего! — При этом Иван Никифорович пощупал вокруг себя и достал рожок. — Вот глупая баба, так она и ружье туда же повесила! Хороший табак жид делает
в Сорочинцах. Я
не знаю, что он
кладет туда, а такое душистое! На канупер [Канупер — многолетняя трава с сильным запахом.] немножко похоже. Вот возьмите, разжуйте немножко во
рту.
Не правда ли, похоже на канупер? Возьмите, одолжайтесь!
— Она была сужена тебе самим великим князем, — говорил между прочим хитрый дворецкий, — на этом господин Иван Васильевич
положил свое слово отцу твоему, как шли походом во Тверь. Жаль, коли достанется другому! Зазорно, коли невеста царевича достанется немчину-лекарю! Скажет народ: пил мед царевич, по устам текло, да
в рот не попало; выхватил стопу дорогую из его рук иноземный детина!