Неточные совпадения
Спастись во всем мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные
начать новый род людей и
новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и голоса.
Она тоже весь этот день была в волнении, а в ночь даже опять захворала. Но она была до того счастлива, что почти испугалась своего счастия. Семь лет, толькосемь лет! В
начале своего счастия, в иные мгновения, они оба готовы были смотреть на эти семь лет, как на семь дней. Он даже и не знал того, что
новая жизнь не даром же ему достается, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим подвигом…
Она — дочь кухарки предводителя уездного дворянства,
начала счастливую
жизнь любовницей его, быстро израсходовала старика, вышла замуж за ювелира, он сошел с ума; потом она жила с вице-губернатором, теперь живет с актерами, каждый сезон с
новым; город наполнен анекдотами о ее расчетливом цинизме и удивляется ее щедрости: она выстроила больницу для детей, а в гимназиях, мужской и женской, у нее больше двадцати стипендиатов.
Куча способностей, дарований — все это видно в мелочах, в пустом разговоре, но видно также, что нет только содержания, что все собственные силы
жизни перекипели, перегорели и требуют
новых, освежительных
начал.
Теперь еще у меня пока нет ни ключа, ни догадок, ни даже воображения: все это подавлено рядом опытов, более или менее трудных,
новых, иногда не совсем занимательных, вероятно, потому, что для многих из них нужен запас свежести взгляда и большей впечатлительности: в известные лета
жизнь начинает отказывать человеку во многих приманках, на том основании, на каком скупая мать отказывает в деньгах выделенному сыну.
Не вопрос о порядке сотворения мира тут важен, а то, что вместе с этим вопросом могло вторгнуться в
жизнь какое-то совсем
новое начало, которое, наверное, должно было испортить всю кашу.
Подробнее на этот раз ничего не скажу, ибо потом все объяснится; но вот в чем состояла главная для него беда, и хотя неясно, но я это выскажу; чтобы взять эти лежащие где-то средства, чтобы иметь право взять их, надо было предварительно возвратить три тысячи Катерине Ивановне — иначе «я карманный вор, я подлец, а
новую жизнь я не хочу
начинать подлецом», — решил Митя, а потому решил перевернуть весь мир, если надо, но непременно эти три тысячи отдать Катерине Ивановне во что бы то ни стало и прежде всего.
Здесь не место
начинать об этой
новой страсти Ивана Федоровича, отразившейся потом на всей его
жизни: это все могло бы послужить канвой уже иного рассказа, другого романа, который и не знаю, предприму ли еще когда-нибудь.
Конечно, у Грушеньки были деньги, но в Мите на этот счет вдруг оказалась страшная гордость: он хотел увезти ее сам и
начать с ней
новую жизнь на свои средства, а не на ее; он вообразить даже не мог, что возьмет у нее ее деньги, и страдал от этой мысли до мучительного отвращения.
Он глядел на это прошлое с бесконечным состраданием и решил со всем пламенем своей страсти, что раз Грушенька выговорит ему, что его любит и за него идет, то тотчас же и начнется совсем
новая Грушенька, а вместе с нею и совсем
новый Дмитрий Федорович, безо всяких уже пороков, а лишь с одними добродетелями: оба они друг другу простят и
начнут свою
жизнь уже совсем по-новому.
В века
новой истории, которая уже перестала быть
новой и стала очень старой, все сферы культуры и общественной
жизни начали жить и развиваться лишь по собственному закону, не подчиняясь никакому духовному центру.
Но эту болезненность, эту жестокость
начала всякого движения должен принять всякий, кто не хочет вечного застоя и покоя, кто ищет развития и
новой жизни.
Но Россия
новая, грядущая имеет связь с другими, глубокими
началами народной
жизни, с душой России, и потому Россия не может погибнуть.
Еще несколько недель, месяцев покоя, забвения, дружеской ласки — и она встала бы мало-помалу на ноги и
начала бы жить
новой жизнью. А между тем она медлит протянуть к ним доверчиво руки — не из гордости уже, а из пощады, из любви к ним.
После всех пришел Марк — и внес
новый взгляд во все то, что она читала, слышала, что знала, взгляд полного и дерзкого отрицания всего, от
начала до конца, небесных и земных авторитетов, старой
жизни, старой науки, старых добродетелей и пороков. Он, с преждевременным триумфом, явился к ней предвидя победу, и ошибся.
Он приветствовал смелые шаги искусства, рукоплескал
новым откровениям и открытиям, видоизменяющим, но не ломающим
жизнь, праздновал естественное, но не насильственное рождение
новых ее требований, как праздновал весну с
новой зеленью, не провожая бесплодной и неблагодарной враждой отходящего порядка и отживающих
начал, веря в их историческую неизбежность и неопровержимую, преемственную связь с «
новой весенней зеленью», как бы она нова и ярко-зелена ни была.
От этого, бросая в горячем споре бомбу в лагерь неуступчивой старины, в деспотизм своеволия, жадность плантаторов, отыскивая в людях людей, исповедуя и проповедуя человечность, он добродушно и снисходительно воевал с бабушкой, видя, что под старыми, заученными правилами таился здравый смысл и житейская мудрость и лежали семена тех
начал, что безусловно присвоивала себе
новая жизнь, но что было только завалено уродливыми формами и наростами в старой.
Стало быть, ей, Вере, надо быть бабушкой в свою очередь, отдать всю
жизнь другим и путем долга, нескончаемых жертв и труда,
начать «
новую»
жизнь, непохожую на ту, которая стащила ее на дно обрыва… любить людей, правду, добро…
Но когда восстановился порядок, Бьюмонт, по требованию своих
новых знакомых рассказывая свою
жизнь,
начал прямо с приезда в Соединенные Штаты.
Дело Христово на земле выразилось именно в том, что Им была основана Церковь, заложено
начало новой, благодатной
жизни, духовно восстановляющей рай на земле.
Да, чем дальше подвигаюсь я в описании этой поры моей
жизни, тем тяжелее и труднее становится оно для меня. Редко, редко между воспоминаниями за это время нахожу я минуты истинного теплого чувства, так ярко и постоянно освещавшего
начало моей
жизни. Мне невольно хочется пробежать скорее пустыню отрочества и достигнуть той счастливой поры, когда снова истинно нежное, благородное чувство дружбы ярким светом озарило конец этого возраста и положило
начало новой, исполненной прелести и поэзии, поре юности.
A priori он признал за Сахалином следующие достоинства: 1) географическое положение, обеспечивающее материк от побегов; 2) наказание получает надлежащую репрессивную силу, так как ссылка на Сахалин может быть признана безвозвратною; 3) простор для деятельности преступника, решившего
начать новую, трудовую
жизнь; 4) с точки зрения государственной пользы, сосредоточение ссыльных на Сахалине представляется залогом для упрочения обладания нашего островом; 5) угольные залежи могут быть с выгодою эксплуатируемы ввиду громадной потребности в угле.
К 1870 году я
начал чувствовать потребность отдаться какому-нибудь
новому произведению, где бы отразились все мои пережитки за последние три-четыре года. Но странно! Казалось бы, моя любовь к театру, специальное изучение его и в Париже и в Вене должны были бы поддержать во мне охоту к писанию драматических вещей. Но так не выходило, вероятнее всего потому, что кругом шла чужая
жизнь, а разнообразие умственных и художественных впечатлений мешало сосредоточиться на сильном замысле в драме или в комедии.
"Теодор", москвич, товарищ по одной из тамошних гимназий Островского, считал себя в Петербурге как бы насадителем и
нового бытового реализма, и некоторым образом его вторым"я". Выдвинулся он ролью Бородкина (рядом с Читау-матерью) к
началу второй половины 50-х годов и одно время прогремел. Это вскружило ему голову, и без того ужасно славолюбивую: он всю
жизнь считал себя первоклассным артистом.
Та требовательность, какую мы тогда предъявляли, объяснялась, вероятно, двумя мотивами: художественной ценой первых пьес Островского и тем, что он в эти годы, то есть к
началу 70-х годов, стал как бы уходить от
новых течений русской
жизни, а трактование купцов на старый сатирический манер уже приелось. В Москве его еще любили, а в Петербурге ни одна его бытовая пьеса не добивалась крупного успеха.
Вся
новая философия,
начиная с Декарта и кончая неокантианцами, отрицает необходимость посвящения и приобщения для стяжания знания, гнозиса, и потому тайны бытия и таинства
жизни для философии закрываются.
Начнете новую, далеко не легкую
жизнь.
— Потом, — продолжал неумолимый дядя, — ты
начал стороной говорить о том, что вот-де перед тобой открылся
новый мир. Она вдруг взглянула на тебя, как будто слушает неожиданную новость; ты, я думаю, стал в тупик, растерялся, потом опять чуть внятно сказал, что только теперь ты узнал цену
жизни, что и прежде ты видал ее… как ее? Марья, что ли?
Странная и тяжелая судьба выпала на долю этой несчастной женщины. Вероятно только беспросыпное пьянство мужа, ставшего почти идиотом, довело ее до открытой измены ему и до потопления своих несомненно в
начале нравственных страданий в всеисцеляющей рюмочке, прибегать к которой она и привыкла, но она по своему любила мужа.
Начав почти
новую жизнь, она переменилась и хотя не порвала своих отношений, уже освященных годами, к Егору Егоровичу, но сделалась вполне приличной хозяйкой и заботливой женой.
Только личность есть подлинно творческое и пророческое
начало в нравственной
жизни, она выковывает
новые ценности.
С рокового дня 14 декабря, когда он по назначению членов «Союза благоденствия» — какою злою ирониею звучало в это время это название — должен был с некоторыми из своих сотоварищей изображать «бунтующий народ», вел несчастный, к ужасу своему прозревший в самый момент
начала безумного, братоубийственного дела, скитальческую
жизнь —
жизнь нового Каина.
— Знаете ли вы, —
начал он почти грозно, принагнувшись вперед на стуле, сверкая взглядом и подняв перст правой руки вверх пред собою (очевидно, не примечая этого сам), — знаете ли вы, кто теперь на всей земле единственный народ-«богоносец», грядущий обновить и спасти мир именем
нового бога и кому единому даны ключи
жизни и
нового слова… Знаете ли вы, кто этот народ и как ему имя?
Утверждение личного, внеродового в
жизни пола и есть
начало откровения
нового пола.
Чтобы бороться воинственно со злом и неправдой, чтобы революционизировать
жизнь, создавать
жизнь новую, для этого нужно признать самостоятельный источник зла и порабощения в мире [В христианстве было разработано учение о грехе, его последствиях и избавлении от него, но совсем не было раскрыто учение о зле как
начале самобытном.
Императив творить красоту во всем и везде, в каждом акте
жизни,
начинает новую мировую эпоху, эпоху Духа, эпоху любви и свободы.
Ведут ли населяющие их жители какую бы то ни было самостоятельную
жизнь и имеют ли свойственные всем земноводным постоянные занятия? пользуются ли благами общественности, то есть держат ли, как в прочих местах, ухо востро, являются ли по начальству в мундирах для принесения поздравлений, фигурируют ли в процессах в качестве попустителей и укрывателей и затем уже, в свободное от явок время, женятся, рождают детей и умирают, или же представляют собой изнуренный летнею беготнёю сброд, который, сосчитав барыши, погружается в спячку, с тем чтоб проснуться в
начале апреля и
начать приготовление к
новой летней беготне?
Это значит то, что для того, чтобы
начать жить лучше (а всё улучшать и улучшать свою
жизнь — в этом вся
жизнь человека), нельзя оставаться в прежних привычках, а надо заводить
новые. Нельзя следовать тому, что по старине людьми считается хорошим, а надо устанавливать для себя
новые привычки, не заботясь о том, что люди считают дурным или хорошим.
Смерть есть то же, что рождение. С рождением младенец вступает в
новый мир,
начинает совсем иную
жизнь, чем
жизнь в утробе матери. Если бы младенец мог рассказывать, что он испытывал, когда уходил из прежней
жизни, он рассказал бы то же, что испытывает человек, уходя из этой
жизни.
Нет, он сосредоточенно-решителен, неуклонно верен чутью естественной правды, исполнен веры в
новые идеалы и самоотвержен в том смысле, что ему лучше гибель, нежели
жизнь при тех
началах, которые ему противны.
Тут фигурировали и Славнобубенск, и Москва, и Петербург, и общие знакомые, и книги, и
новые сочинения, и студенты, и кой-какие маленькие сплетни, к которым кто ж не питает маленькой слабости? — и театр, и вопросы о
жизни, о политике, о Лидиньке Затц, и музыка, и современные события, и те особенные полунамеки, полувзгляды, полуулыбки, которые очень хорошо и очень тонко бывают понятны людям, когда у них, при встрече, при взгляде одного на другого сильней и порывистей
начинает биться сердце, и в этом сердце сказывается какое-то особенное радостно-щемящее, хорошее и светлое чувство.
Мода на воскресные школы пошла ужасная, невообразимая — все это бросилось поучать народ, все толковало о сближении с народом, о привитии к нему
новых идей и свободных
начал «
новой жизни». И что же?..
—
Новые начала жизни вырабатываем, душечка! — пояснила она Татьяне.
Лидинька не без увлечения повествовала Стрешневой, что они, вообще
новые люди (то есть и она в их числе), устроили свою
жизнь на совершенно
новых началах, что у них организовалась правильная ассоциация с общим разделением труда и заработка, что эта ассоциация завела вот уже книжную торговлю и переплетную мастерскую, и теперь хлопочет о заведении швейной и типографии, и что все они, а она, Лидинька, в особенности, ужасно теперь заняты делом, и что дела у ней вообще просто по горло: «вся в деле, ни на минуту без дела», тараторила она, и Стрешнева довольно внимательно слушала ее болтовню.
— Как мне не быть в отчаянии, когда я получила сведения, что мой муж узнал мое и твое местопребывание и, конечно, не замедлит приехать в Руднево, чтобы тебя засадить, а мне
начать делать
новые скандалы. Я каждый день трясусь и жду его. Это не
жизнь, а каторга! — заплакала она.
И ты сам в глубине души знаешь, что это неправда, что существующий строй
жизни отжил свое время и неизбежно должен быть перестроен на
новых началах и что потому нет никакой нужды, жертвуя человеческими чувствами, поддерживать его.
Бывают такие времена, подобные весне, когда старое общественное мнение еще не разрушилось и
новое еще не установилось, когда люди уже
начинают обсуживать поступки свои и других людей на основании
нового сознания, а между тем в
жизни по инерции, по преданию продолжают подчиняться
началам, которые только в прежние времена составляли высшую степень разумного сознания, но которые теперь уже находятся в явном противоречии с ним.
Несознательно для нас самих мы
начали в Лицее
жизнь совершенно
новую, иную от всех других учебных заведений.
Княжна
начинала свой оригинальный ночной день с этого позднего вечера, когда Петербург наполовину уже спал, а предместье покоилось сном непробудным, в это-то несуразное для других время она принимала визиты своих друзей. Это, конечно, порождало массу сплетен, не доходивших до злословия лишь только потому, что сама императрица, любившая все оригинальное, с добродушным смехом заметила, узнав о таком образе
жизни своей
новой фрейлины...
Теперь
новые начала жизни только еще тревожат сознание всех обитателей темного царства, вроде далекого привидения или кошмара.
В свою очередь, люди, пришедшие в восторг от «Своих людей», скоро заметили, что Островский, сравнивая старинные
начала русской
жизни с
новыми началами европеизма в купеческом быту, постоянно склоняется на сторону первых.