Неточные совпадения
Напротив, жена ваша докажет вам только, как она
же уважает вас, считая вас неспособным воспротивиться ее счастию и
настолько развитым, чтобы не мстить ей за нового мужа.
Петр Петрович оказался
настолько умен, чтобы тотчас
же объяснению поверить. Он, впрочем, решил через две минуты уйти.
Вскоре приехал князь Калужский и Лиза Меркалова со Стремовым. Лиза Меркалова была худая брюнетка с восточным ленивым типом лица и прелестными, неизъяснимыми, как все говорили, глазами. Характер ее темного туалета (Анна тотчас
же заметила и оценила это) был совершенно соответствующий ее красоте. Насколько Сафо была крута и подбориста,
настолько Лиза была мягка и распущенна.
Он понимал, что у этих людей под критикой скрывается желание ограничить или
же ликвидировать все попытки и намерения свернуть шею действительности направо или налево, свернуть
настолько круто, что критики останутся где-то в стороне, в пустоте, где не обитают надежды и нет места мечтам.
Любовь будет удовлетворять лишь мгновению жизни, но одно уже сознание ее мгновенности усилит огонь ее
настолько, насколько прежде расплывалась она в упованиях на любовь загробную и бесконечную»… ну и прочее, и прочее в том
же роде.
— Ведь не любишь
же ты меня в самом деле. Ты знаешь, что я не верю твоей кокетливой игре, — и
настолько уважаешь меня, что не станешь уверять серьезно… Я, когда не в горячке, вижу, что ты издеваешься надо мной: зачем и за что?
Мы долго шли, местами погружаясь в глубокую тину или невылазную, зловонную жидкую грязь, местами наклоняясь, так как заносы грязи были
настолько высоки, что невозможно было идти прямо, — приходилось нагибаться, и все
же при этом я доставал головой и плечами свод.
Уговаривать никого не нужно было. Каждый готов был глотать все, что угодно. Хотя кожа варилась долго, но она была все
же настолько тверда, что не поддавалась зубам. Дерсу не советовал есть много и останавливал жадных, говоря...
Пока люди собирали имущество и вьючили лошадей, мы с Дерсу, наскоро напившись чаю и захватив в карман по сухарю, пошли вперед. Обыкновенно по утрам я всегда уходил с бивака раньше других. Производя маршрутные съемки, я подвигался
настолько медленно, что через 2 часа отряд меня обгонял и на большой привал я приходил уже тогда, когда люди успевали поесть и снова собирались в дорогу. То
же самое было и после полудня: уходил я раньше, а на бивак приходил лишь к обеду.
Это, мой милый, должно бы быть очень обидно для женщин; это значит, что их не считают такими
же людьми, думают, что мужчина не может унизить своего достоинства перед женщиною, что она
настолько ниже его, что, сколько он ни унижайся перед нею, он все не ровный ей, а гораздо выше ее.
Но до этого он не договаривался с Марьею Алексевною, и даже не по осторожности, хотя был осторожен, а просто по тому
же внушению здравого смысла и приличия, по которому не говорил с нею на латинском языке и не утруждал ее слуха очень интересными для него самого рассуждениями о новейших успехах медицины: он имел
настолько рассудка и деликатности, чтобы не мучить человека декламациями, непонятными для этого человека.
Столь
же в бемовском духе развито и следующее объяснение мирового зла и несовершенства из божественной полноты: «На вопрос, почему Бог не создал всех людей таким образом, чтобы они руководствовались одним только разумом, у меня нет другого ответа, кроме следующего: конечно, потому что у него было достаточно материала для сотворения всего, от самой высшей степени совершенства до самой низшей; или, прямее говоря, потому, что законы природы его
настолько обширны, что их было достаточно для произведения всего, что только может представить себе бесконечный ум» (ib., 62)134.].
Религия представляет собой
настолько универсальный факт человеческой жизни, что просто его отрицать никому невозможно; если и скажут, что религия не может в настоящее время считаться свойственной в одинаковой мере всему человечеству, то ведь не надо забывать, что этот
же аргумент еще в большей степени применим к эстетике, этике, даже науке.
Разговора этого было совершенно достаточно для обоих. Выходя от него, я решился не сближаться с ним. Сколько я мог заметить, впечатление, произведенное мною на губернатора, было в том
же роде, как то, которое он произвел на меня, то есть мы
настолько терпеть не могли друг друга, насколько это возможно было при таком недавнем и поверхностном знакомстве.
Тюремный режим был
настолько легкий, что мне удавалось проникать в верхний коридор того
же корпуса тюрьмы, где сидели дамы, мои хорошие знакомые.
Положение Пальки было
настолько прочно, что никому и в голову не приходило, что этот откормленный и упитанный хлоп мог
же что-нибудь делать, кроме того, что отворять и затворять двери и сортировать проходивших на две рубрики: заслуживающих внимания и таких, про которых он говорил только «пхе!..».
Общество уже
настолько разнообразно и интеллигентно, что в Александровске, например, в 1888 г. могли в любительском спектакле поставить «Женитьбу»; когда здесь
же, в Александровске, в большие праздники, по взаимному соглашению, чиновники и офицеры заменяют визиты денежными взносами в пользу бедных семейных каторжных или детей, то на подписном листе обыкновенно число подписей доходит до 40.
Он жил у Птицына на его содержании, с отцом и матерью, и презирал Птицына открыто, хотя в то
же время слушался его советов и был
настолько благоразумен, что всегда почти спрашивал их у него.
— Пойдемте
же: вы знаете, что вы должны меня сопровождать непременно. Вы ведь
настолько в силах, я думаю, чтобы выйти?
Но прошла неделя, прошла другая — Конон молчал. Очевидно, намерение жениться явилось в нем плодом той
же путаницы, которая постоянно бродила в его голове. В короткое время эта путаница
настолько уже улеглась, что он и сам не помнил, точно ли он собирался жениться или видел это только во сне. По-прежнему продолжал он двигаться из лакейской в буфет и обратно, не выказывая при этом даже тени неудовольствия. Это нелепое спокойствие до того заинтересовало матушку, что она решилась возобновить прерванную беседу.
Тем не менее домашняя неурядица была
настолько невыносима, что Валентин Осипович, чтоб не быть ее свидетелем, на целые дни исчезал к родным. Старики Бурмакины тоже догадались, что в доме сына происходят нелады, и даже воздерживались отпускать в Веригино своих дочерей. Но, не одобряя поведения Милочки, они в то
же время не оправдывали и Валентина.
Словом сказать, он с первого
же шага ознаменовал свое водворение в Малиновце
настолько характеристично, что никто уж не сомневался насчет предстоявшей ему участи.
Как только мы добрались до горницы, так сейчас
же началась поверка персиков. Оказалось, что нижний ряд уж
настолько побит, что пустил сок. Матушка пожертвовала один персик мне, а остальные разложила на доске и покрыла полотенцем от мух.
Формула эта свидетельствовала, что самая глубокая восторженность не может
настолько удовлетвориться исключительно своим собственным содержанием, чтобы не чувствовать потребности в прикосновении к действительности, и в то
же время она служила как бы объяснением, почему люди, внутренне чуждающиеся известного жизненного строя, могут, не протестуя, жить в нем.
Мадридская жара
настолько расслабила меня и расшатала мои нервы, что я решил больше не возвращаться в Мадрид, где уже не было к тому
же ничего особенно такого, что требовало бы дальнейшей работы корреспондента. Наке порекомендовал мне ехать лечиться в одно знакомое ему в Швейцарии, близ Цюриха, водолечебное заведение в Альбисбрунне. Но до того мы еще немало поколесили по югу.
Самый университет не
настолько меня интересовал, чтобы я вошел сразу
же в его жизнь. Мне было не до слушания лекций! Я смотрел уже на себя как на литератора, которому надо — между прочим — выдержать на кандидата"административных наук".
Я постарался набросать ему в общих чертах элементы этого движения и в философско-научном, и в общественном смысле. Это его
настолько живо заинтересовало, что он тут
же сказал мне...
Можно было не знать даже о существовании логики, — сама наука заставила бы усвоить свой метод успешнее, чем самый обстоятельный трактат о методах; она
настолько воспитывала ум, что всякое уклонение от прямого пути в ней
же самой, — вроде «непрерывной зародышевой плазмы» Вейсмана или теорий зрения, — прямо резало глаза своею ненаучностью.
— А ведь действительно, Татьяна Павловна сказала мне новое, — твердо обернулся я наконец к Версилову, — ведь действительно я
настолько лакей, что никак не могу удовлетвориться только тем, что Версилов не отдал меня в сапожники; даже «права» не умилили меня, а подавай, дескать, мне всего Версилова, подавай мне отца… вот чего потребовал — как
же не лакей?
У меня достало
же силы не есть и из копеек скопить семьдесят два рубля; достанет и
настолько, чтобы и в самом вихре горячки, всех охватившей, удержаться и предпочесть верные деньги большим.
Расставаясь, и, может быть, надолго, я бы очень хотел от вас
же получить ответ и еще на вопрос: неужели в целые эти двадцать лет вы не могли подействовать на предрассудки моей матери, а теперь так даже и сестры,
настолько, чтоб рассеять своим цивилизующим влиянием первоначальный мрак окружавшей ее среды?
Неужели
же такой тонкий человек
настолько туп и груб?
Само собою разумеется, ненависть к Бельтову была
настолько учтива, что давала себе волю за глаза, в глаза
же она окружала свою жертву таким тупым и грубым вниманием, что ее можно было принять за простую любовь.
И это связано с тем, что по-иному определяются ценности Ценность государства и национальности считают
настолько высокой и даже высочайшей, что из-за нее стоит убивать и проливать кровь, ценности
же социальной справедливости и освобождения не признаются ценностями, для которых стоит убивать и проливать кровь.
Ужели
же, хотя в виду того, что простец съедобен, — что он представляет собою лучшую anima vilis, [«гнусную душу», то есть подопытное животное (лат.)] на которой может осуществляться закон борьбы за существование, — ужели в виду хоть этих удобств найдется себялюбец из «крепких»,
настолько ограниченный, чтобы желать истребления «простеца» или его окончательного обессиления?
Все трое мы воспитывались в одном и том
же «заведении», и все трое, еще на школьной скамье, обнаружили некоторый вкус к мышлению. Это был первый общий признак, который положил начало нашему сближению, — признак
настолько веский, что даже позднейшие разномыслия не имели достаточно силы, чтоб поколебать образовавшуюся между нами дружескую связь.
Хотя
же первые два слуха так и остались слухами, а последний осуществился лишь гораздо позднее, тем не менее репутация Антошки установилась уже
настолько прочно, что даже самому Дерунову не приходило в голову называть его по-прежнему Антошкою.
Жизнь фон Зееманы вели в Москве хотя и не
настолько обособленную, как в Петербурге, что было бы уже совершенно противно вековым уставам гостеприимства Белокаменной, но все
же довольно уединенную — Антон Антонович, ссылаясь на служебные занятия, а Лидия Павловна на детей, которых кроме знакомого нам Антона Антоновича II, было еще двое: сын Николай, названный в честь Зарудина, и дочь Наталья — в честь Натальи Федоровны Аракчеевой. Оба последние ребенка были также крестники Николая Павловича и графини.
Я
же — врач N-ской больницы участка, такой-то губернии, — после того как отнял ногу у девушки, попавшей в мялку для льна, прославился
настолько, что под тяжестью своей славы чуть не погиб.
Стоял я в таком виде: ноги окостенели, и
настолько, что я смутно тут
же, во дворе, мысленно перелистывал страницы учебников, тупо стараясь припомнить, существует ли действительно, или мне это померещилось во вчерашнем сне в деревне Грабиловке, болезнь, при которой у человека окостеневают мышцы?
«Отрешенность
же настолько близка к «ничто», что нет ничего достаточно тайного, чтобы найти в нем место для себя, кроме Бога.
Весь
же остальной «кондуит» представляет гарнир из сквернословия, зуботычин и нагаек,
настолько общеизвестный, что даже куплета не стоило сочинять (Примеч. М. Е. Салтыкова-Щедрина.)]
Хотя у нас на это счет довольно простые приметы: коли кусается человек — значит, во власти находится, коли не кусается — значит, наплевать, и хотя я доподлинно знал, что в эту минуту графу Пустомыслову 9 даже нечем кусить; но кто
же может поручиться, совсем ли погасла эта сопка или
же в ней осталось еще
настолько горючего матерьяла, чтоб и опять, при случае, разыграть роль Везувия?
Как бы то ни было, но для нас, мужей совета и опыта, пустяки составляют тот средний жизненный уровень, которому мы фаталистически подчиняемся. Я не говорю, что тут есть сознательное"примирение", но в существовании"подчинения"сомневаться не могу. И благо нам. Пустяки служат для нас оправданием в глазах сердцеведцев; они представляют собой нечто равносильное патенту на жизнь, и в то
же время
настолько одурманивают совесть, что избавляют от необходимости ненавидеть или презирать…
Но если бы и действительно глотание Kraenchen, в соединении с ослиным молоком, способно было дать бессмертие, то и такая перспектива едва ли бы соблазнила меня. Во-первых, мне кажется, что бессмертие, посвященное непрерывному наблюдению, дабы в организме не переставаючи совершался обмен веществ, было бы отчасти дурацкое; а во-вторых, я
настолько совестлив, что не могу воздержаться, чтоб не спросить себя: ежели все мы, культурные люди, сделаемся бессмертными, то при чем
же останутся попы и гробовщики?
Притом
же и адвокатов развелось множество, и всякому хотелось что-нибудь заполучить. Носились даже слухи, что скоро нечего будет «жрать». Вопрос: честно или нечестно? — звучал как-то дико, приходилось брать всякие дела, ссылаясь на Шедестанжа и Жюля Фавра, которые-де тоже всякие дела берут. Характер адвокатуры
настолько изменился, что в основание судоговорения всецело лег кодекс, вооруженный давностями, апелляционными и кассационными сроками и прочею волокитою.
Чем
же отвечает на эту бесшабашность общее течение жизни? Отворачивается ли оно от нее или идет ей навстречу? На этот вопрос я не могу дать вполне определенного ответа. Думаю, однако ж, что современная жизнь
настолько заражена тлением всякого рода крох, что одно лишнее зловоние не составляет счета. Мелочи до такой степени переполнили ее и перепутались между собою, что критическое отношение к ним сделалось трудным. Приходится принимать их — только и всего.
Приходилось по-прежнему бесцельно бродить по комнатам, прислушиваться к бою маятника и скучать, скучать без конца. Изредка она каталась в санях, и это немного оживляло ее; но дорога была так изрыта ухабами, что беспрерывное нырянье в значительной степени отравляло прогулку. Впрочем, она
настолько уж опустилась, что ее и не тянуло из дому. Все равно, везде одно и то
же, и везде она одна.
Надо, впрочем, сказать, что Живоглотовы почти всегда побеждали; Красновы
же попадали в предводители редко и по большей части ограничивались только оппозицией,
настолько грозной, что с нею нельзя было не считаться.
Если общественное мнение порицает и суд наказывает так строго за такого рода проступок частных лиц, то как
же они должны порицать лиц официальных,
настолько забывающихся, что позволяют себе во время исполнения своих служебных обязанностей оскорблять женщину, тем более, не давшую на это ни малейшего повода, как было в данном разбираемом нами случае.