Неточные совпадения
Начал он заводить между ними какие-то внешние порядки,
требовал, чтобы молодой
народ пребывал в какой-то безмолвной тишине, чтобы ни в каком случае иначе все не ходили, как попарно.
— Где, батюшка, Андрей Иваныч, нынче место найдешь? Был на двух местах, да не потрафил. Все не то теперь, не по-прежнему; хуже стало. В лакеи грамотных
требуют: да и у знатных господ нет уж этого, чтоб в передней битком набито было
народу. Всё по одному, редко где два лакея. Сапоги сами снимают с себя: какую-то машинку выдумали! — с сокрушением продолжал Захар. — Срам, стыд, пропадает барство!
— Современное состояние
народа этого
требует, — с важностью прибавил Аркадий, — мы должны исполнять эти требования, мы не имеем права предаваться удовлетворению личного эгоизма.
— Размежевались, батюшка, всё твоею милостью. Третьего дня сказку подписали. Хлыновские-то сначала поломались… поломались, отец, точно.
Требовали…
требовали… и бог знает, чего
требовали; да ведь дурачье, батюшка,
народ глупый. А мы, батюшка, милостью твоею благодарность заявили и Миколая Миколаича посредственника удовлетворили; всё по твоему приказу действовали, батюшка; как ты изволил приказать, так мы и действовали, и с ведома Егора Дмитрича всё действовали.
—
Народ свободы не
требует,
народ у нас — мужик, ему одна свобода нужна: шерстью обрастать…
— «Глас
народа — глас божий»? Нет, нет!
Народ говорит только о вещественном, о материальном, но — таинственная мысль
народа, мечта его о царствии божием — да! Это святые мысль и мечта. Святость
требует притворства — да, да! Святость
требует маски. Разве мы не знаем святых, которые притворялись юродивыми Христа ради, блаженными, дурачками? Они делали это для того, чтоб мы не отвергли их, не осмеяли святость их пошлым смехом нашим…
Сузив понятие «
народ» до понятия «рабочий класс», марксизм тоже
требует «раствориться в массах», как этого
требовали: толстовец, переодетый мужиком, писатель Катин, дядя Яков.
Католическое духовенство, правда, не встретит в массе китайского
народа той пылкости, какой оно
требует от своих последователей, разве этот
народ перевоспитается совсем, но этого долго ждать; зато не встретит и не встречает до сих пор и фанатического сопротивления, а только ленивое, систематическое противодействие со стороны правительства как политическую предосторожность.
Из всех этих слов
народ понимал только: «известно» и «наконец нашли». И когда грамотеи выкрикивали эти слова, то
народ снимал шапки, вздыхал и крестился. Ясно, что в этом не только не было бунта, а скорее исполнение предначертаний начальства.
Народ, доведенный до вздыхания, — какого еще идеала можно
требовать!
Но в 70-е годы были формы народничества, которые
требовали от интеллигенции полного отречения от культурных ценностей не только во имя блага
народа, но и во имя мнений
народа, эти формы народничества не защищали личности.
Русский
народ был подавлен огромной тратой сил, которой
требовали размеры русского государства.
Народничество Лаврова выражалось, главным образом, в том, что он признает вину интеллигенции перед
народом и
требует уплаты долга
народу.
— Во-первых, родитель, у Ермилыча мельница-раструска и воды
требует вдвое меньше, а потом Ермилыч вечно судится с чураковскими мужиками из-за подтопов. Нам это не рука. Здешний
народ бедовый, не вдруг уломаешь. В Прорыве вода идет трубой, только косою плотиной ее поджать.
Народу-то в трактире никого еще не было, так буфетчик сказывал, что они на безлюдье счеты
потребовали и долго считали да костями стучали, а говорили все шепотом.
Любовь к своему
народу (мы увидим, что
народ не то же самое, что нация) есть очень естественное и хорошее чувство, но национализм
требует нелюбви, вражды, презрения к другим
народам.
— Строжайшее. Сие почтенное лицо, также и семейство его уже посажены в острог, так как от господина губернатора стало
требовать того дворянство, а также небезопасно было оставлять их в доме и от простого
народу, ибо чернь была крайне раздражена и могла бы их живых растерзать на части.
Мужик придет к нему за требой — непременно
требует, чтобы в телеге приезжал и чтобы ковер ему в телеге был: «Ты, говорит, не меня, а сан мой почитать должен!» Кто теперь на улице встретится, хоть малый ребенок, и шапки перед ним не снимет, он сейчас его в церковь — и на колени: у нас
народ этого не любит!
— Ну, Иларион Ардальонович, — сказал он, входя к Захаревскому, — я сейчас со следствия; во-первых, это — святейшее и величайшее дело. Следователь важнее попа для
народа: уполномоченный правом государства, он входит в дом к человеку, делает у него обыск,
требует ответов от его совести, это черт знает что такое!
Не призыва
требует народ, а подчинения, не руководительства и ласки, а самоотречения.
— Лизочка, не
требуй от меня этого. Как ты не понимаешь? Когда наш
народ и наша вера угнетены, отречься от своей веры — значит отречься от своего
народа.
Если в старину, когда каждый
народ подчинялся одной неограниченной власти своего верховного обоготворяемого владыки и представлялся сам себе как бы островом среди постоянно стремящегося залить его океана, если тогда патриотизм и имел смысл и представлялся добрым делом, то в наше время, когда пережитое уже
народами чувство
требует от людей прямо противоположного тому, чего
требует их разум, нравственное чувство, религия — признания равенства и братства всех людей, патриотизм не может представляться не чем иным, как только самым грубым суеверием.
Кладбище полно прахом тех, которые когда-то были одушевлены жизнью, были царями, управляли
народами, председательствовали в собраниях, предводительствовали войсками, завоевывали новые страны,
требовали себе поклонения, раздувались тщеславием, пышностью и властью.
— Что ж? — отвечал как-то нехотя Белавин. — Дело заключалось в злоупотреблении буржуазии, которая хотела захватить себе все политические права, со всевозможными матерьяльными благосостояниями, и работники сорок восьмого года показали им, что этого нельзя; но так как собственно для земледельческого класса
народа все-таки нужна была не анархия, а порядок, который обеспечивал бы труд его, он взялся за Наполеона Третьего, и если тот поймет, чего от него
требуют, он прочней, чем кто-либо!
Узнав однажды, что множество
народу собралось в одной деревне с намерением идти служить у Пугачева, он приехал с двумя казаками прямо к сборному месту и
потребовал от
народа объяснения.
Народ негодовал на медленность следственной пожарной комиссии и громко
требовал мести.
— А потому что потому-с. Начальство — вот в чем причина! Сенек-то много-с, так коли ежели каждый для себя особливой шапки
потребует… А у нас на этот счет так принято: для сокращения переписки всем чтобы одна мера была! Вот мы и пригоняем-с. И правильно это, доложу вам, потому что
народ — он глуп-с.
Смысл тот, что честь людей
требует того, чтобы они дрались, а выгоды
народов — того, чтобы они разоряли и истребляли друг друга, попытки же прекращения войн достойны только улыбки.
«Сколько бы ни говорилось против войны и против дуэли на всех конгрессах мира, надо всеми арбитрациями, всеми договорами, всеми законодательствами вечно будет стоять честь человека, которая вечно
требовала дуэли, и выгоды
народов, которые вечно будут
требовать войны...
Сущность общественного жизнепонимания состоит в перенесении смысла своей личной жизни в жизнь совокупности личностей: племени, семьи, рода, государства. Перенесение это совершалось и совершается легко и естественно в первых своих формах, в перенесении смысла жизни из своей личности в племя, семью. Перенесение же в род или
народ уже труднее и
требует особенного воспитания для этого; перенесение же сознания в государство уже составляет предел такого перенесения.
Без убеждения в том, что этого
требует весь
народ, не мог бы никогда ни один император, король, президент, ни одно собрание предписать эти самые истязания и убийства.
В-5-х, конгресс выразил убеждение, что учение о правах человека
требует, чтобы
народы дикие и слабые, их собственность и их свобода находили защиту от несправедливости и злоупотреблений и чтобы эти
народы были ограждаемы от пороков, столь распространенных между
народами, так называемыми цивилизованными.
Народная сила приняла другое направление: разграблены были домы временщиков, растерзаны некоторые из их родственников, их самих
потребовал народ для казни.
— Это, — отвечаю, — очень интересно, но ведь от нас не этих соображений
требуют. От нас ждут соображений: что можно сделать для народного здоровья в тех средствах, в каких находится нынче жизнь
народа.
— Да, от нас
требуют соображений: как бы соорудить
народу епанчу из тришкина кафтана? Портные, я слышал, по поводу такой шутки говорят: «что если это выправить, да переправить, да аршин шесть прибавить, то выйдет и епанча на плеча».
Во время экзекуции над Салтыковой, от тесноты, на Красной площади переломано было множество экипажей и погибло много
народу: более ста человек были искалечены, а после окончания «позорища» поднято было около тридцати трупов. Казалось, самое присутствие «людоедки-Салтычихи» приносило несчастье и
требовало человеческих жертв.
Подачкин. Смотри ж, не забудь. Тебя
потребуют к государыне — ты прямо в ноги и расскажи, как стращал тебя Волынской виселицею, плахою, хотел тебя убить из своих рук, коли не скажешь молдаванке, что он вдовец, и не станешь носить его писем; как заставлял тебя писать вирши против ее величества и раздавать по
народу…
— Нет, мало еще отмстили мы укоризну шведам; больше
требует слава,
народу нашему славянскому достойная, и обида, нанесенная отечеству отъятием земель. Видишь Лифляндию: это член России отсеченный. Если его не возвратим, так напрасны и початки наши. Только великую надежду имеем на правосудие Божие, которое неоднократно нас викториями благословлять изволило.
Однажды дошли как-то эти слухи до Бориса Петровича: «вздор, — сказал он, — как это может быть?..» Такая беспечность погубила многих наших прадедов; они не могли вообразить, что
народ осмелится
требовать их крови: так они привыкли к русскому послушанию и верности!
Марья Львовна. Я не
требую… невозможного… Но мы живем в стране, где только писатель может быть глашатаем правды, беспристрастным судьею пороков своего
народа и борцом за его интересы… Только он может быть таким, и таким должен быть русский писатель…
Я призвал на помощь прошедшее и настоящее, спрашивал каждый век,
требовал к себе на лицо отжившие и живущие
народы, сотни поколений, чтобы каждый из них принес достойную лепту на построение храма богу.
Он имеет довольно духу идти в битву со смертью на одре болезни, даже на плахе, которой он не заслужил; он готов идти в битву, когда
потребует долг; но смерть в когтях разъяренного
народа — ужасна.
При этом она заметила, что положение ее
требует самой строгой тайны, что приезд ее в столицу римского католичества может иметь весьма важное для ватиканского двора последствие, ибо ей предназначена провидением корона великой империи, не только для благоденствия многочисленных отдаленных от Рима
народов, но и для блага церкви.
Заговор матери от тоски по сыне показывает, что самые темные люди, наши предки и тот странный
народ, который забыт нами, но окружает нас кольцом неразрывным и
требует от нас памяти о себе и дел для себя, — также могут выбиться из колеи домашней жизни, буржуазных забот, бабьих причитаний и душной боязни каких-то дрянных серых чертенят.
— Вы знаете ли, maman, что это за ужасный
народ! — восклицает он, — они
требуют миллион четыреста тысяч голов! Je vous demande, si c'est pratique! Я спрашиваю вас, целесообразно ли это!
Один знатный иностранец, посещавший Россию во времена Петра Великого (предоставляю любителям отечественной старины догадаться, кто этот путешественник), рассказывает следующее: «Несмотря на совершенные сим государем преобразования, процесс, посредством коего управляется здешний
народ, столь прост, что не
требует со стороны администратора ни высокого ума, ни познаний.
— Глуп
народ всё-таки! Вместо того, чтобы ходить с флагами и песнями, он должен бы, уж если почувствовал себя в силе,
требовать у начальства немедленного прекращения всякой политики. Чтобы всех обратить в людей, и нас и революционеров… выдать кому следует — и нашим и ихним — награды и строго заявить — политика больше не допускается!..
Народ повалил туда со всех сторон, столпился на дворище Ярославовом и стал неистовыми криками
требовать скорейшего прочтения грамоты.
Народ повалил туда со всех сторон, столпился на дворище Ярославовом и стал неистовыми криками
требовать скорейшего прочтения грамот.
Иоанн обещал, но взамен
потребовал, чтобы они очистили двор Ярославлев и взяли бы с
народа присягу в верности ему, Иоанну.
Конечно, явился полицейский, кричит: «разойдись!», спрашивает, о чём крик,
требует паспорт.
Народ тихонько тает, как облако на солнце; полицейский интересуется, что я говорил. Иные отвечают...