Неточные совпадения
Но не прошло и
минуты, как эта
радость, так мгновенно показавшаяся на деревянном лице его, так же мгновенно и прошла, будто ее вовсе не бывало, и лицо его вновь приняло заботливое выражение.
Это была
минута полной, непосредственной, чисто животной
радости.
Мало-помалу испуг пропадал в лице Обломова, уступая место мирной задумчивости, он еще не поднимал глаз, но задумчивость его через
минуту была уж полна тихой и глубокой
радости, и когда он медленно взглянул на Штольца, во взгляде его уж было умиление и слезы.
Он подошел к ней. Брови у ней сдвинулись немного; она с недоумением посмотрела на него
минуту, потом узнала: брови раздвинулись и легли симметрично, глаза блеснули светом тихой, не стремительной, но глубокой
радости. Всякий брат был бы счастлив, если б ему так обрадовалась любимая сестра.
Ни внезапной краски, ни
радости до испуга, ни томного или трепещущего огнем взгляда он не подкараулил никогда, и если было что-нибудь похожее на это, показалось ему, что лицо ее будто исказилось болью, когда он скажет, что на днях уедет в Италию, только лишь сердце у него замрет и обольется кровью от этих драгоценных и редких
минут, как вдруг опять все точно задернется флером; она наивно и открыто прибавит: «Как жаль, что я не могу поехать с вами туда, а ужасно хотелось бы!
Но для него, знавшего ее, знавшего, что, когда он ложился пятью
минутами позже, она замечала и спрашивала о причине, для него, знавшего, что всякие свои
радости, веселье, горе, она тотчас сообщала ему, — для него теперь видеть, что она не хотела замечать его состояние, что не хотела ни слова сказать о себе, означало многое.
Но в ту же
минуту, вернувшись к своему настроению, он с
радостью почувствовал, что что-то новое и важное произошло в нем. Действительность только на время застилала то душевное спокойствие, которое он нашел; но оно было цело в нем.
Она чувствовала, что в эту
минуту не могла выразить словами того чувства стыда,
радости и ужаса пред этим вступлением в новую жизнь и не хотела говорить об этом, опошливать это чувство неточными словами.
Она обрадовалась и смутилась от своей
радости до такой степени, что была
минута, именно та, когда он подходил к хозяйке и опять взглянул на нее, что и ей, и ему, и Долли, которая всё видела, казалось, что она не выдержит и заплачет.
Радости эти были так мелки, что они незаметны были, как золото в песке, и в дурные
минуты она видела одни горести, один песок; но были и хорошие
минуты, когда она видела одни
радости, одно золото.
Клим прислонился к стене, изумленный кротостью, которая внезапно явилась и бросила его к ногам девушки. Он никогда не испытывал ничего подобного той
радости, которая наполняла его в эти
минуты. Он даже боялся, что заплачет от
радости и гордости, что вот, наконец, он открыл в себе чувство удивительно сильное и, вероятно, свойственное только ему, недоступное другим.
Говорила она вполголоса, захлебываясь словами, ее овечьи глаза сияли
радостью, и Клим видел, что она готова рассказывать о Томилине долго. Из вежливости он послушал ее
минуты три и раскланялся с нею, когда она сказала, вздохнув...
Это — Брагин, одетый, точно к венцу, — во фраке, в белом галстуке; маленькая головка гладко причесана, прядь волос, опускаясь с верху виска к переносью, искусно — более, чем раньше, — прикрывает шишку на лбу, волосы смазаны чем-то крепко пахучим, лицо сияет
радостью. Он правильно назвал встречу неожиданной и в
минуту успел рассказать Самгину, что является одним из «сосьетеров» этого предприятия.
— Да, мне захотелось посмотреть: кто идет на смену нежному поэту Прекрасной Дамы, поэту «Нечаянной
радости». И вот — видел. Но — не слышал. Не нашлось
минуты заставить его читать стихи.
Наблюдая волнение Варвары, ее быстрые переходы от
радости, вызванной его ласковой улыбкой, мягким словом, к озлобленной печали, которую он легко вызывал словом небрежным или насмешливым, Самгин все увереннее чувствовал, что в любую
минуту он может взять девушку. Моментами эта возможность опьяняла его. Он не соблазнялся, но, любуясь своей сдержанностью, все-таки спрашивал себя: «Что мешает? Лидия? Маракуев?»
Возвратясь в Москву, он остановился в меблированных комнатах, где жил раньше, пошел к Варваре за вещами своими и был встречен самой Варварой. Жестом человека, которого толкнули в спину, она протянула ему руки, улыбаясь, выкрикивая веселые слова. На
минуту и Самгин ощутил, что ему приятна эта девица, смущенная несдержанным взрывом своей
радости.
Потом этот дьявол заражает человека болезненными пороками, а истерзав его, долго держит в позоре старости, все еще не угашая в нем жажду любви, не лишая памяти о прошлом, об искорках счастья, на
минуты, обманно сверкавших пред ним, не позволяя забыть о пережитом горе, мучая завистью к
радостям юных.
Но между тем странное чувство отравляло мою
радость: мысль о злодее, обрызганном кровию стольких невинных жертв, и о казни, его ожидающей, тревожила меня поневоле: «Емеля, Емеля! — думал я с досадою, — зачем не наткнулся ты на штык или не подвернулся под картечь? Лучше ничего не мог бы ты придумать». Что прикажете делать? Мысль о нем неразлучна была во мне с мыслию о пощаде, данной мне им в одну из ужасных
минут его жизни, и об избавлении моей невесты из рук гнусного Швабрина.
Именно потому, может быть, и соскочил через
минуту с забора к поверженному им в азарте Григорию, что в состоянии был ощущать чувство чистое, чувство сострадания и жалости, потому что убежал от искушения убить отца, потому что ощущал в себе сердце чистое и
радость, что не убил отца.
Однако как я в силах наблюдать за собой, — подумал он в ту же
минуту еще с большим наслаждением, — а они-то решили там, что я с ума схожу!» Дойдя до своего дома, он вдруг остановился под внезапным вопросом: «А не надо ль сейчас, теперь же пойти к прокурору и все объявить?» Вопрос он решил, поворотив опять к дому: «Завтра все вместе!» — прошептал он про себя, и, странно, почти вся
радость, все довольство его собою прошли в один миг.
Говорил он о многом, казалось, хотел бы все сказать, все высказать еще раз, пред смертною
минутой, изо всего недосказанного в жизни, и не поучения лишь одного ради, а как бы жаждая поделиться
радостью и восторгом своим со всеми и вся, излиться еще раз в жизни сердцем своим…
— Ты колдунья, Вера. Да, сию
минуту я упрекал тебя, что ты не оставила даже слова! — говорил он растерянный, и от страха, и от неожиданной
радости, которая вдруг охватила его. — Да как же это ты!.. В доме все говорили, что ты уехала вчера…
— Нет, ты знаешь ее, — прибавил он, — ты мне намекал на француза, да я не понял тогда… мне в голову не приходило… — Он замолчал. — А если он бросит ее? — почти с
радостью вдруг сказал он немного погодя, и в глазах у него на
минуту мелькнул какой-то луч. — Может быть, она вспомнит… может быть…
— Одна, дома, вы вдруг заплачете от счастья: около вас будет кто-то невидимо ходить, смотреть на вас… И если в эту
минуту явится он, вы закричите от
радости, вскочите и… и… броситесь к нему…
В душе моей смешались два чувства: злоба к собаке, что она меня так напугала, и
радость, что она возвратилась. Леший с
минуту повертелся около меня, тихонько повизжал и снова скрылся в темноте.
Но она или не поняла в первую
минуту того смысла, который выходил из его слов, или поняла, но не до того ей было, чтобы обращать внимание на этот смысл, и
радость о возобновлении любви заглушила в ней скорбь о близком конце, — как бы то ни было, но она только радовалась и говорила...
Она и ласкала нас, когда мы, хоть глупенькие дети, сами вызывались помогать ей в работе, или когда мы делали что-нибудь другое умное, или когда выдавалась ей редкая
минута отдохнуть, и ее «поясницу отпускало», как она говорила, — это все реальные
радости…
Через несколько
минут вошла Марья Алексевна. Дмитрий Сергеич поиграл с нею в преферанс вдвоем, сначала выигрывал, потом дал отыграться, даже проиграл 35 копеек, — это в первый раз снабдил он ее торжеством и, уходя, оставил ее очень довольною, — не деньгами, а собственно торжеством: есть чисто идеальные
радости у самых погрязших в материализме сердец, чем и доказывается, что материалистическое объяснение жизни неудовлетворительно.
Когда они все бывали в сборе в Москве и садились за свой простой обед, старушка была вне себя от
радости, ходила около стола, хлопотала и, вдруг останавливаясь, смотрела на свою молодежь с такою гордостью, с таким счастием и потом поднимала на меня глаза, как будто спрашивая: «Не правда ли, как они хороши?» Как в эти
минуты мне хотелось броситься ей на шею, поцеловать ее руку. И к тому же они действительно все были даже наружно очень красивы.
Тут было не до разбора — помню только, что в первые
минуты ее голос провел нехорошо по моему сердцу, но и это минутное впечатление исчезло в ярком свете
радости.
Все смешалось в один сплошной радостный звук, продолжавшийся
минуты две. Когда первый порыв
радости прошел, Королевы заметили, что кроме Володи в передней находился еще один маленький человек, окутанный в платки, шали и башлыки и покрытый инеем; он неподвижно стоял в углу в тени, бросаемой большою лисьей шубой.
Я пережил в Италии
минуты большой
радости.
Как это странно!» — проговорил он чрез
минуту даже с какою-то грустью: в сильные
минуты ощущения
радости ему всегда становилось грустно, он сам не знал отчего.
Как ни хотелось пофанфаронить в эту
минуту Гане, но не мог же он не выказать своего торжества, да еще после таких унизительных предреканий Ипполита. Самодовольная улыбка откровенно засияла на его лице, да и Варя сама вся просветлела от
радости.
Сиял от
радости Сидор, сбежал в мурью и
минут через десять вылез оттуда в истоптанных лаптях, с котомкой за плечами и с сапогами в руках. Войдя в казенку, поставил он сапоги на пол, а шапку и платок на стол положил. Молча подал приказчик Сидору паспорт, внимательно осмотрев перед тем каждую вещь.
Всегда, сколько ни помнила себя Лиза, жила она по добру и по правде, никогда ее сердце не бывало причастно ни вражде, ни злой ненависти, и вдруг в ту самую
минуту, что обещала ей столько счастья и
радостей, лукавый дух сомненья тлетворным дыханьем возмутил ее мысли, распалил душу злобой, поработил ее и чувства, и волю, и разум.
Там с
радостью приняли и утопленника и его спасителя. Собрались все бывшие на пароходе, забыв на
минуту другого утопавшего, усиленно и неумело боровшегося с волжскими волнами. Кто-то крикнул наконец...
С той
минуты, как случилась с ней перемена, не могла она равнодушно смотреть на женщину, завлекшую ее в новую веру, на ту, кого еще так недавно звала своим светом и
радостью, говоря: «При вас я ровно из забытья вышла, а без вас и день в тоске, и ночь в тоске, не глядела б и на вольный свет».
Зарделась Матренушка.
Радостью блеснули глаза… Но вспомнила обет, данный в страшную
минуту, вспомнила мучения ада…
Вспоминались ей то
минуты светлой
радости, что быстролетной молнией мелькнули на ее житейском поприще, то длинный ряд черных годов страдальческой жизни.
Я был совершенно побежден; я видел несомненное прямодушие, которого в высшей степени не ожидал. Да и ничего подобного я не ожидал. Я что-то пробормотал в ответ и прямо протянул ему мои обе руки; он с
радостью потряс их в своих руках. Затем отвел князя и
минут с пять говорил с ним в его спальне.
Царь все ближе к Александрову. Сладкий острый восторг охватывает душу юнкера и несет ее вихрем, несет ее ввысь. Быстрые волны озноба бегут по всему телу и приподнимают ежом волосы на голове. Он с чудесной ясностью видит лицо государя, его рыжеватую, густую, короткую бороду, соколиные размахи его прекрасных союзных бровей. Видит его глаза, прямо и ласково устремленные в него. Ему кажется, что в течение
минуты их взгляды не расходятся. Спокойная, великая
радость, как густой золотой песок, льется из его глаз.
Минут десять размышлял Александров о том, что могла бы означать эта буква Ц., поставленная в самом конце письма так отдельно и таинственно. Наконец он решился обратиться за помощью в разгадке к верному белокурому Панкову, явившемуся сегодня вестником такой великой
радости.
— Да, за эту
минуту я отдала бы бедным все, все! — продолжала Наденька, — пусть придут бедные. Ах! зачем я не могу утешить и обрадовать всех какой-нибудь
радостью?
Навстречу Анне Павловне шел и сам Александр Федорыч, белокурый молодой человек, в цвете лет, здоровья и сил. Он весело поздоровался с матерью, но, увидев вдруг чемодан и узлы, смутился, молча отошел к окну и стал чертить пальцем по стеклу. Через
минуту он уже опять говорил с матерью и беспечно, даже с
радостью смотрел на дорожные сборы.
И у вас даже могут быть
минуты восторга от
радости жизни.
Скажу больше: вы не остались равнодушны ко мне; вероятно, иной вечер и вы меня ждали, я видел
радость в ваших глазах при моем появлении — и сердце у меня билось в эти
минуты до того, что я задыхался, — и вы меня встречали с притворной учтивостью, и вы садились издали, и мы представляли посторонних… зачем?..
На лице Сусанны Николаевны на мгновение промелькнула
радость; потом выражение этого чувства мгновенно же перешло в страх; сколь ни внимательно смотрели на нее в эти
минуты Егор Егорыч и Сверстов, но решительно не поняли и не догадались, какая борьба началась в душе Сусанны Николаевны: мысль ехать в Петербург и увидеть там Углакова наполнила ее душу восторгом, а вместе с тем явилось и обычное: но.
Краткие с объективной точки зрения
минуты могут переживаться, как бесконечность и бесконечность в противоположных направлениях, в направлении страдания и направлении
радости и восторга.
Но, в сущности, мы очень хорошо понимали, что все наши тревоги и
радости (смотря по содержанию полученных известий) происходят, так сказать, задним числом и что, быть может, в ту самую
минуту, когда мы, например, радуемся, действительное положение дела представляет картину, долженствующую возбудить чувство совершенно иного, противоположного свойства.